Очаг Винтерфелла

Глава 15. Свадьба

      Санса проснулась затемно. Солнце ещё не встало, а она уже сидела перед зеркалом, служанка заплетала волосы в высокую причёску. На ней было серебряное платье, ткань переливалась на свету, отдавая голубым холодом.       Когда служанка закончила, Санса отправила её за Тирионом.       Он вошёл почти сразу — будто ждал за дверью. В хорошем свадебном камзоле с вышитыми волком и львом на груди, причёсанный, с аккуратной бородой. Он остановился у порога, увидел её у зеркала и не двинулся дальше. — Заходи, — сказала она.       Тирион шагнул не смело, будто оказался здесь впервые. Он встал перед зеркалом рядом с ней, даже ближе, чем следовало. Они смотрели друг на друга в отражении — зеркало было в полный рост, и Санса видела, как он смотрит на неё не снизу вверх, без стеснения. Они молчали до тех пор, пока Тирион не положил руку ей на спину, чуть выше поясницы. — Выпрями спину, — тихо сказал он. — Ты прекрасна в своём росте. От того, что ты согнёшься, мы не станем смотреться лучше. — Мы выглядим плохо? — Санса выпрямилась как игла, смотря на него через зеркало, а после повернулась лицом. — Мы выглядим как прекрасная леди и карлик. — Тирион замолчал, когда Санса наклонилась к нему и двумя руками поправила воротник камзола. — Хотя твоей красоты на двоих хватит сполна. — Не люблю, когда ты жалеешь себя. — Она выдохнула и снова посмотрела в зеркало. — Я выгляжу как невеста. — Ты выглядишь как королева, которая решила выйти замуж. Просто невестой ты была и в тот день, когда мы женились в Королевской Гавани. — Я не была невестой, я была заключённой. — Санса нахмурилась и снова поправила воротник камзола своего жениха. — Портниха могла и получше справиться с работой. — Не удивительно, ты и была пленницей тогда. — Тирион проигнорировал замечание в сторону его наряда, просто позволил ей снова поправить воротник. — Ещё за неделю до этого ты должна была стать невестой прекрасного сира Лораса Тиррела, а вышла за Беса Ланнистера. — А ещё неделей ранее я должна была стать невестой ублюдка Джоффри. — Санса усмехнулась и выдохнула. — Но это уже не важно. Сейчас всё иначе. — Санса. — Тирион взял её за руки, те самые, которые только что поправляли воротник его камзола. — Когда мы встретились с тобой в Винтерфелле тогда, перед тем, что случилось в Королевской Гавани… Ты сказала, что в нас всё равно ничего бы не вышло вместе.       Тирион не успел даже закончить фразу, когда дверь распахнулась и в комнату вошла Бриенна Тарт. Она замерла на пороге, а после хотела выйти, но не успела. Санса быстрыми движениями рук снова поправила воротник Тириону и переключилась на подругу. — Бриенна, стой. Проходи, лорд Тирион уже уходит.       Мужчина не стал спорить. Он понял, что его выгоняют, понял, что Санса бежит от разговора, но ничего. Он только коротко кивнул ей, а потом рыцарю: — Сир Бриенна.       Тирион прошёл мимо, не поднимая на неё глаз, и вышел из королевских покоев.       Дверь закрылась, и Тартская дева подошла ближе к королеве. Она была одета в новую шикарную броню с красивой гравировкой волка на груди — в знак своей верности дому Старков. А точнее, в знак верности своей королеве. — Я помешала. — Нет, наоборот. Спасла от разговора, к которому я не готова. — Санса усмехнулась немного неловко, а затем подошла ближе к женщине, поправляя её короткие блондинистые волосы. — Ты красивая.       Она сказала это так же просто и честно, как могла говорить о голубом небе, холодном снеге и также, как спросила до этого Тириона о том, как они смотрятся вместе. Конечно, она не была слепой или лживой: она видела недостатки, видела уродство, но говорила правду. Её красоту так часто пытались обернуть против неё, что сейчас красивым для неё стало совсем не лицо, рост или цвет волос. Уродство стало для неё чем-то иным, подсознательным, как и красота. Это был не частый случай, когда королева предпочитала чувства фактам. Бриенна покачала головой и отвела глаза. Ей редко говорили такие слова, особенно когда она была в броне, с мечом на поясе. — Я рыцарь, — сказала женщина. — Мне не обязательно быть красивой. — А ты и не стараешься, — ответила Санса, убирая руку. — Но это не значит, что ты не красивая. Мне вот приходится стараться.       Бриенна опустила глаза, не нашлась, что сказать. Санса взяла её за руку. — Ты была рядом всё это время, все годы. Ты единственная, кто верил в меня всегда. Спасибо тебе за это. — Я исполняла свой долг, — тихо сказала Бриенна. — Ты делала больше, чем исполнение долга. Ты была моим другом, моей сестрой, моей защитой.       Бриенна подняла голову, на её глазах не было слёз — она не умела плакать, — но в голосе дрожь. — Вы слишком добры, моя леди. — Она зажмурилась, а после открыла глаза снова, чтобы не уходить в чувства. — Санса, ты уверена, что хочешь этого? Ты хочешь выйти за него замуж? — Я должна, ты знаешь. Идём, скоро меня начнут искать. — Девушка направилась к выходу, но Бриенна не дала ей отойти, крепко держа за руку. — Ты хочешь этого или нет? — снова спросила она уже более настойчиво.       Санса остановилась, посмотрела на Бриенну, а затем опустила глаза. — Мне страшно. Сейчас мне кажется, что страшнее, чем брак без любви, может быть только одно — когда она есть. Ведь сейчас даже ты не сможешь спасти меня, если он окажется не тем, кем я его считаю. — Но я смогу убить его в ту же секунду, что он обидит вас, моя королева. — Ты же знаешь, от этого не бывает легче.       Они стояли так, держась за руки ещё некоторое время, а затем вместе вышли из комнаты в коридор. Санса шла первой — спина прямая, голова поднята, корона сидит как влитая. Бриенна — на шаг позади, рука на мече, глаза смотрят вперёд. В коридоре уже собрались люди: служанки, стражники, несколько мелких лордов. Все смотрят на неё. Она не замечает. Или делает вид. — Королева идёт, — шепчет кто-то. Другой шикает.       Санса проходила мимо, не смотря ни на кого.       На лестнице их догнал Робин, запыхавшийся, но довольны тем, что успел. Он поднял локоть, позволяя Сансе вложить свою руку. — Кузина! Ты красивая. Не передумала? — Я не могу передумать, Робин. — Она мелко ему улыбнулась, быстро застегнула маленькую пуговицу на рукаве его рубахи и после этого взяла под руку. — Можешь, конечно. Если передумаешь, я сегодня же увезу тебя в Долину, и ты сможешь жить с нами. — Он обернулся на Эйли, которая теперь шла за ними рядом с Бриенной. — Спасибо, но я приняла решение. — Она сказала это так уверенно, что Робин не решился настаивать. Он вывел её из замка в богорощу.       Возле сердца-дерева уже собрались лорды. Толпа гудела, обсуждая стоящего у дерева жениха. Тирион слышал обрывки фраз: «карлик», «Ланнистер», «бедная королева». Он не обращал внимания.       Тирион разглядывал смотрел на плащ в своих руках. Вывернутый наизнанку, серый, тяжёлый. Он знал, что это правильно — плащ надевают на невесту, выворачивая, чтобы потом расправить. Но он не понимал, зачем всё это. Санса не становилась леди Ланнистер, она оставалась Старк. Конечно      , выходя замуж за короля, женщины сохраняли имя, но ведь тут все наоборот. Скорее ему позволили остаться Ланристером, если это можно назвать удачей. Так зачем Сансе плащ её мужа, если она не берёт его имя, не становится частью его дома? Это был просто кусок ткани. Красивый, но бессмысленный.       Он поднял глаза и заметил, что не было ни ступеней, ни скамеечки, ни подставки. Ничего, на что можно было бы встать, чтобы дотянуться до её плеч. Он усмехнулся про себя. Неужели она продумала всё — плащ, ленту, гостей, — но забыла о его росте?       Конечно, она не могла быть от очевидном. Наверное, это была очередная горькая шутка, а может попытка показать его место в этом браке.       Толпа затихла и лорды расступились, когда Санса вышла в богорощу под руку с Робином. Её лицо было накрыто плотной фатой из грубого северного кружева, которую прижимала к голове корона. Они подошли ближе. Робин снял с неё фату, казалось, впервые проявляя осторожность, и отошёл в сторону. Санса смотрела на Тириона без улыбки, но с теплотой в глазах. Казалось, эта теплота может согреть не только его сердце, но и весь Север. Вместе они подошли ближе к Брандону, который сидел возле сердца-дерева.       Брандон начал произносить речь, долгую и сухую, Тирион начал слушать его, но долго не смог. Настало время накинуть плащ. Он посмотрел на неё с немым вопросом, но она не смотрела. Чуть подняла подол платья и, не думая ни секунды, опустилась коленями в снег. В груди Тириона что-то оборвалось, а потом забилось с новой силой. Она не просто встала на колени — она сделала это так, будто всю жизнь только и ждала этого момента. Без сомнений, без тени смущения, без унижения. Будто это был самый естественный поступок в мире.       Тирион шагнул вперёд. В два шага преодолел расстояние, которое вдруг показалось бесконечным. Развернул плащ — и накинул. Тяжёлая ткань упала на её плечи, и вышивка наконец открылась. Он сразу узнал эту ткань, вспомнил, как она вышивала вечерами и прятала от него рисунок. Она знала всё уже тогда. Волк и лев, сплетённые в один узор. Серебряные нити на сером, золотые на тёмном.       Он смотрел на этот узор, и у него перехватило дыхание. Не потому что красиво. А потому что он понял. Плащ был нужен не для того, чтобы сделать её леди Ланнистер. Он был нужен, чтобы показать всем: она не переходит в его дом. Она остаётся Старк. Но их дома отныне связаны. Навсегда.       Лорды молчали. Кто-то охнул. Тирион не слышал. — Санса, вставай, — сказал он почти беззвучно, чтобы не слышали другие, но она не ответила.       Служанка принесла серую ленту с волками и львами и отдала невесте. Тирион знал, что делать. Он протянул ей руку, и она накрыла своей. Её пальцы были холодными, но не дрожали. Они обвязывали руки лентой: два узла и один сверху. Брандон продолжал говорить о любви, о долге, о верности, но Ланнистер ничего не слышал, не думал ни о чём, кроме её холодных и мокрых коленей. Ему казалось, что если она не встанет немедленно, то превратится в ледяную статую. Но она стояла. Ни одной эмоцией не показала, что ей холодно, больно или тяжело.       Ленту сняли. Служанка отступила. Тирион смотрел на неё — на коленях, в снегу, с короной на голове, которая не съехала ни на миг. Он протянул руку. Она взяла. — Вставай, — повторил он.       Она поднялась. Медленно, тяжело — платье набрало снега, потяжелело, юбка изменила цвет и выглядела несвежо. Она не посмотрела вниз. Только на него. Поправила ему воротник камзола. — Ты не должна была. Ты королева. — Он говорил тихо, но знал, что она слышит. — Сегодня я твоя жена. Идём, все на нас смотрят. — На её лице наконец промелькнула улыбка. Они вместе направились в замок, процессия следовала за ними.       «Что же ты делаешь со мной?» — хотел было сказать он, но промолчал.       Зал был завешен флагами домов Старков и Ланнистеров. Тирион удивился: где она успела всё это взять? Всё было больше похоже на то, что Санса планировала этот день годами, а не неделями.       Они подошли к столу. Она села на трон, он должен был сесть справа на высоком стуле. Тирион остановился, снял со своих плеч тёплый меховой плащ и накинул на колени жены, а затем сел рядом. Зал быстро наполнился людьми.       Они успевали только посмотреть друг на друга после очередного громкого тоста. Лорды состязались в умении красиво говорить и сладко врать, а Санса лишь благодарила их и кивала. Она смотрела на Тириона часто, будто проверяла, остался ли он на своём месте или куда-то ушёл. И почти каждый раз, когда она смотрела, её тонкие холодные пальцы скользили по его шее, поправляя воротник. Она наклонялась к нему ближе, и он успевал утонуть в океанах её голубых глаз. — Кузина, я хочу сказать тост! — Робин поднялся на ноги и поднял кубок. Санса улыбнулась и кивнула, также взяв в руки вино. — Я очень счастлив, что ты наконец выходишь замуж! Ты уже стала стареть, и это правильно, что ты стала женой. Все хвалят твой выбор, а я думаю, что ты зря не выбрала меня. Но желаю тебе счастья! Надеюсь, у вас будет много детей!       Он выпил залпом содержимое бокала. Санса немного пригубила вина. Тирион выпил всё и потянулся за кувшином, чтобы налить себе ещё, но Санса накрыла его бокал рукой. Он посмотрел на неё удивлённо, но спорить не стал. Тем временем Робин поднял Эйли с места, и они вместе направились к Тириону и Сансе. Робин принялся целовать её в щёки, Эйли же просто коротко обняла Тириона за плечи. — Поздравляю вас, лорд Тирион. Ваша жена прекрасна, — сказала она ему, а затем также обняла Сансу. — Надеюсь, ты и правда будешь счастлива, кузина. — Спасибо, милая Эйли. — Санса улыбнулась и взяла её за руку, не давая отойти. — Я хотела поговорить с вами. О ваших девочках. Мне кажется, когда вы поедете обратно в Долину, одна из них может остаться тут. Я воспитаю её в северных традициях, в знак любви наших домов.       Робин воспрял, воодушевился, хотел было начать соглашаться — было видно, что эта идея ему льстит, — но он успел только открыть рот. — Спасибо за предложение, ваше величество. — Эйли забрала свою руку обратно. Санса поправила ткань платья у неё на плече. — Нам так лестно слышать это предложение от тебя, кузина. Может, нам стоит обсудить это в другой раз? — Конечно, моя дорогая. Вы ведь останетесь надолго. Мы успеем поговорить об этом. Много раз, если нужно. — Королева кивнула, отпуская их уйти.       Она продолжала улыбаться, но Тирион видел, как её взгляд изменился. Кажется, Санса была категорически не готова услышать отказ. Точнее, не готова была не получать согласие. Следующий лорд встал, начал говорить речь. Долгую, красивую, невероятно скучную. Казалось, он решил пересказать всю историю Севера, подводя к этому моменту. — Если бы за каждый раз, что мне сегодня сказали, что моя жена прекрасна, мне давали золотую монету — я мог бы подарить тебе Хайгарден на свадьбу, — негромко сказал Тирион, надеясь немного расслабить Сансу. — Мне не нужен Хайгарден, — ответила она холодно, но после выдохнула и чуть улыбнулась, шутя: — Утёса Кастерли будет достаточно. — Санса, — он посмеялся и взял её за руку. Они говорили тихо, стараясь не перебивать тостующего. — Ты сегодня стала леди Утёса Кастерли тоже. Я знаю, ты шутишь, но это так.       Наконец тост был закончен, и лорды выпили ещё вина. Санса позвала служанку, которая заменила кувшин с вином на воду на их столе. После ещё нескольких тостов из-за стола встала высокая женщина. Она долго молчала, не находя слов, чтобы поздравить подругу, а та слушала её внимательнее других. — Ваше величество. Я не умею красиво говорить, вы знаете. Но сегодня не сказать не могу. Я желаю вам счастья. — Бриенна сделала паузу, чтобы голос не начал дрожать при лордах. — Я надеюсь, ваш супруг будет достоин вас. А вы, лорд Ланнистер, помните: я всегда рядом и вижу сквозь стены. — Спасибо, Бриенна, — Тирион ответил ей первым и поднял кубок.       Санса лишь улыбнулась и кивнула ей, сделала глоток воды из кубка. Бриенна села, и начались танцы. Тосты сказали все, кроме Брана, но никто от него и не просил. Он сидел один, немного вдалеке, и наблюдал со стороны.       Когда тосты закончились, королева наконец выдохнула, немного расслабила спину, облокачиваясь на спинку трона. Но после быстро поднялась, снова наклоняясь к Тириону и поправляя его воротник. Дольше, старательнее, словно надеясь закрепить его наконец в одном положении. Тирион накрыл её руки своими. — Санса, хватит, — сказал он тихо, смотря ей в глаза. — Я не могу больше это терпеть. — Терпеть что? Я не виновата, что он не лежит. — Она чуть нахмурилась, не понимая, за что получает замечание. — Если ты будешь так близко опять — я поцелую тебя снова. — Он сказал это также тихо, как всё остальное, и убрал руку с её ладоней.       Санса сильно покраснела. Слышать такое, казалось, было для неё намного более неловким, чем всё, что произошло за этот длинный день. Она смутилась как девчонка и сама корила себя за это.       Пока одни лорды танцевали, другие подходили к Сансе. Кто-то пытался говорить с ней о землях Карстарков, другие просто продолжали свои льстивые тосты. Почти никто из них даже не смотрел на Тириона, когда хвалили Сансу за выбор мужа. Она прогоняла их быстро, но почти всегда довольно вежливо. В какой-то момент краем уха Санса стала слышать, как лорды шепчутся и смеются — близится ночь и пора нести молодожёнов в покои. Но этому не суждено было случиться.       Королева молча поднялась, король-консорт последовал за ней. Она взяла его за руку и улыбнулась гостям: — Дорогие гости! Спасибо вам, что оказали честь быть на этой прекрасной свадьбе сегодня. Мы оставляем вас, но надеемся, что ваша ночь пройдёт весело. — Не смешнее, чем твоя ночь с карликом! — выкрикнул кто-то из толпы, но Санса даже не повела бровью. — Кузина, стой! А как же традиции! — Робин хотел было нагнать их, но Эйли остановила его, крепко взяв за руку.       Тирион и Санса уже успели выйти из залы, когда Робин стал ругать жену за то, что она влезла не в своё дело. Двери залы за ними закрылись, и невеста наконец выдохнула, быстро шагая в покои. Тирион шёл рядом, держа её за руку. — Я рад, что ты не дала им этого сделать. — Конечно нет. — Она чуть усмехнулась, опуская глаза на него. — Такой чести я им не откажу. Хватит им возможности смеяться над нашими спинами.       Тирион не стал спорить, кивнул. Они шли молча, пока леди Старк не остановила его на лестнице. Он стоял на пару ступеней выше и остановился, когда остановилась она. Девушка прислонилась плечом к стене и выдохнула. — Что-то не так? — Ступеньки были узкими, но высокими. Тирион стоял рядом, но был сейчас почти одного с ней роста, даже немного выше. — Всё в порядке, просто немного устала. — Она закрыла глаза на пару секунд, а после снова посмотрела на мужчину снизу вверх. Немного задумавшись, она потянулась к его шее, поправляя воротник. — Санса, хватит, я ведь уже сказал. — Он положил руку на её кисти, но она не убрала. — Тогда ты должен выполнить обещание.       Тирион на миг замер, осознав смысл её слов и жеста. А потом осторожно отпустил руку ей на щёку. Поцеловал медленно, едва касаясь её губ своими. Она не закрыла глаза — смотрела на него, когда их лица были так близко. И ответила. Не сразу, но ответила.       Они оторвались друг от друга всего на секунду. Тирион хотел что-то сказать, но не успел. Санса снова впилась в его губы — сама, без его просьбы, без приглашения. Её действия говорили громче любых слов. Она прижалась ближе, целовала так, будто боялась, что он исчезнет. Или что она сама передумает.       Тирион чувствовал её жар. Не удивительно — она была ещё совсем молода, и огня в ней было больше, чем во всех северных кострах вместе взятых. Их сердца бились одно громче другого, дыхание перехватывало, и, казалось, у обоих подкашивались ноги. Они провели бы всю ночь, каждый не в силах разорвать столь долгожданный момент, но им пришлось. Послышался чей-то пьяный голос сзади: один из лордов напился так, что не мог обойти их на лестнице, и не додумался убраться прочь, чтобы не вызвать немилость королевы.       Санса отстранилась первой, посмотрела на их свидетеля с отвращением, но ничего не сказала. Взяла Тириона за руку и повела дальше, в свои покои. Он открыл перед ней дверь, и они вошли. Остановились возле двери и смотрели друг на друга, повернув головы. В какой-то момент она опустила глаза и смущённо улыбнулась. — Я теперь должна что-то сказать? — Только если ты хочешь. — Он выдохнул, она отрицательно качнула головой. Он наконец оторвал от неё взгляд и хотел было напроситься к своему привычному месту в её покоях, но снова замер. — Здесь мои вещи?       Вещей было не так много, но они хорошо заполнили пространство. Санса прошла к кровати, подошла к столу и сняла корону. — Конечно, где им ещё быть? Мы теперь муж и жена, тебе положено жить со мной. Первое время, а потом как хочешь. — Она стояла к нему спиной, сняла с себя плащ и начала расстёгивать платье.       Санса возилась с пуговицами, расстегнула пару верхних, а дальше не могла. Тирион подошёл ближе, но не предложил. Она села на стул и повернула голову в профиль. — Ты будешь только смотреть? — Если ты позволишь. — Он положил руки ей на спину, она не отпрянула. Тирион справился с пуговицами спокойно, руки не дрожали, как до этого. — Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно раздеваться? Я не прошу тебя делать того, чего ты не хочешь. — Я знаю, Тирион. Я уже не маленькая, могу решать сама. — Она чуть улыбнулась, но он не видел.       Санса встала на ноги, спустила с плеч платье. Осталась в сорочке. От света камина она почти просвечивала, были видны только изящные черты её тела, но не шрамы, которые она старательно скрывала. Тирион стоял в стороне. Боялся, что если пошевелится хоть сколько-нибудь — спугнёт её.       Девушка достала из ящика гребень — его подарок — и села на скамейку напротив камина. — У меня болит голова от шума. — Не было понятно, говорит она правду или нет, но Тирион взял гребень из её рук. Встал за спиной, начал расплетать её причёску. — Помнишь нашу первую ночь в Королевской Гавани? Ты пообещал, что не тронешь меня, пока я не захочу. Спал на лавке у окна. — Помню, конечно. Голова ужасно болела от вина и шея затекала. Пока ночью Шая не подложила мне какую-то тряпку под голову. — Мужчина провёл руками по её волнистым волосам, прежде чем начать расчёсывать гребнем. — Шая? — Она быстро повернула к нему голову, а потом отвернулась снова. — Ну конечно. Твоя шлюха не заходила до утра, но стояла у двери, я слышала. Ревновала, наверное. — Значит, это была ты? Зачем? — Ты был моим мужем. Я не могла ненавидеть тебя так, как ненавидела других. Ты был ко мне добр. Всегда и без причины. Это было меньшим, чем я могла отплатить тебе. Ты не воспользовался мной, когда мог.       Санса сняла высокие сапоги и протянула ноги к камину. Он расчесал её волосы, а после сел рядом. Она снова посмотрела на его воротник, но не стала поправлять. Расстегнула верхнюю пуговицу, затем ещё две. Он снял камзол, остался в рубашке. Они смотрели друг на друга, но больше никто не сказал ни слова.       Санса положила голову ему на колени. Тирион гладил её волосы.       Когда угли покрылись пеплом, она закрыла глаза. Свечи погасли, в комнате стало темно. Он сидел ровно, держа её голову, пока дыхание не стало ровным. Тогда осторожно, чтобы не разбудить, откинулся назад надеясь скорее провалиться в сон.