Entrée // Главное блюдо

            Фредерик в жизни не мог бы себе представить, что однажды окажется в таком положении. Он в целом никогда не представлял себя зажатым между двумя мужчинами и ощущающим сразу два члена внутри себя. Но если бы еще пару месяцев назад ему сказали, что судьба распорядится таким образом, что ему придется трахаться одновременно с Ганнибалом Лектером и Уиллом Грэмом, то, наверное, думает Фредерик, он скорее всего посмеялся, но крепко об этом задумался.             Как обычно он принимает приглашение Лектера, надеясь на то, что он наконец-то сможет посплетничать об их общем пациенте (пускай Уилла и отпустили из заточения в лечебнице Чилтона). Приезжает раньше времени, постоянно поглядывая на наручные часы на правой руке, сверяясь с ними. Лектер, конечно, его похвалит за пунктуальность, и что-то внутри Фредерика разольется теплом, будто его похвалил особенно любимый преподаватель за успехи в учебе. Какая глупость, но Чилтону даже такая похвала была неимоверно приятна.             И каково было его удивление, когда за обеденным столом он увидел Уилла Грэма, такого собранного, вкусно пахнущего, с идеально собранными кудрями. Не такой вечер себе представлял Фредерик, но в какой-то степени он ощутил чувство, как когда выигрываешь огромную сумму денег. Сорван невероятный куш, а значит, что можно будет напрямую тянуть ниточки из Уилла Грэма, задавая самые провокационные вопросы. Наверняка доктор Лектер поддержит это, думалось Чилтону.             — Тыквенный суп с имбирем и чили для Вас, Фредерик, — Ганнибал начинает сервировку стола, наклоняясь достаточно близко к Чилтону, чтобы почти прошептать ему на ухо эти слова. Он задерживается всего на несколько мгновений рядом, едва слышно втягивая воздух носом, чтобы вдохнуть аромат парфюма Фредерика. И аромат его подступающего к горлу страха. Чилтон думает, что Лектер сейчас проведет языком по его ушной раковине, от чего сжимается внутри абсолютно каждый орган, но этого не происходит. Лектер уже направляется к противоположной части стола, где сидит Уилл, и оповещает о том, что будет сегодня в его тарелке. — Салат из теплого картофеля, запеченной паприки и осьминога на гриле с каперсами для Вас, Уилл.             Ганнибал невероятно галантен сегодня, как будто планируется не светская беседа, а что-то другое. Более интимное, более волнующее. Как будто на самом деле главным блюдом на сегодняшнем ужине будет сам Фредерик Чилтон.             Лектер разливает по бокалам соломенно-золотистое вино, от которого пахнет свежими зелеными яблоками и листьями черной смородины. Итальянский совиньон блан.             — Так что Вы хотели обсудить с доктором Лектером, доктор Чилтон? — Уилл поддевает вилкой овощи в своей тарелке, не обращая своего взгляда к Фредерику. Внутри Чилтона начинало разрастаться раздражение от того, насколько безразличен к этому разговору Уилл, который он сам и начал.             Фредерик медлит с ответом на несколько секунд дольше, чем следует в таких ситуациях. Он тянется к ложке, словно это естественное движение хоть как-то поможет вернуть ему контроль сейчас.             — Полагал, что мог поговорить о Вашем процессе адаптации, мистер Грэм, — все видят, как Чилтон пытается держать лицо. Он явно напряжен, никогда бы и подумать не мог, что будет вот так в открытую обсуждать своего бывшего пациента вместе с ним же. Кажется, в последний раз у него такой опыт был только с Абелем Гидеоном.             Он пробует суп на вкус, ощущая то, насколько он теплый, обволакивающий весь его рот, проникающий в пищевод настолько приятно, что даже не верится, что это обычный тыквенный суп.             — Адаптации, — все также безразлично повторяет за ним Уилл, наконец поднимая взгляд. Очки на его лице должны были предоставить хоть какую-то преграду между Чилтоном и Грэмом, но взгляд этих синих глаз почти прибивает Фредерика к стулу, заставляя сглотнуть ком в его горле, который так некстати застрял сейчас. — Вам кажется, что я в ней так сильно нуждаюсь?             Воздух в столовой будто сгущается и становится слишком горячим. Или Фредерику это только кажется? Тепло от еды больше не остается только в его пищеводе, оно расползается по всему телу, медленно, почти лениво, но настолько настойчиво, что Чилтон готов снять с себя такой мешающийся сейчас пиджак. Он нервно делает глоток вина, чтобы хоть как-то потушить внутри себя непонятно откуда возникнувший пожар, и с дрожью в голосе отвечает:             — Мне кажется, что Вы сильно изменились с нашей последней терапии.             — Все мы, доктор Чилтон, — пожимает плечами Уилл, медленно отрезая кусок щупальца осьминога, а после также медленно погружая его в рот. Фредерик настолько внимательно следит за этими действиями, задерживая свой взгляд на адамовом яблоке, что завораживающе скользит вверх-вниз в горле Грэма, что не замечает того, как долго и пристально он смотрит.             И когда взгляд Уилла на секунду возвращается к нему, Фредерик резко устремляет глаза в тарелку, будто пойманный за чем-то непристойным. Его щеки покрываются румянцем, и Чилтон думает, что это от имбиря и чили в супе, но никак не от того, что внутри него плещется давно позабытое возбуждение.             — Вы наблюдательны, Фредерик, — слева от Чилтона слышится бархатистый (когда он стал настолько чарующим?) голос Ганнибала Лектера. — Похвально.             Ганнибал улыбается Фредерику, и внутри Чилтона желудок готов сделать кульбит. В горле пересыхает, и он снова делает глоток вина, морщась от его кислотности. Пальцы, удерживающие ножку бокала, ощутимо подрагивают, и это не ускользает ни от чьего взгляда. Вино кажется слишком кислым, спиртуозным и терпким, хотя несколько минут назад Чилтон еще мог наслаждаться его свежим яблочным послевкусием. Теперь же вкус обжигал язык, оставляя неприятное ощущение после себя.             — Я… Я всего лишь выполняю свою работу, — наконец выдавливает из себя Фредерик, пытаясь быть более сдержанным. Но его снова бросает в жар, и он ослабляет галстук на шее дрожащими пальцами второй руки. — В отличие от некоторых моих коллег, я предпочитаю оставаться профессионалом в любой ситуации.             Уилл тихо смеется. Его смех звучит, как кажется Фредерику, слишком неестественно в тишине столовой. Как-то слишком низко, слишком интимно. Фредерик вновь обращается свой взгляд к Уиллу, встречаясь с его глазами, и на мгновение ему кажется, что взгляд Грэма стал темным и затуманенным. Или это просто игра света?             — Профессионалом, — повторяет Уилл, смакуя слово, как осьминога в собственном салате. Он откладывает вилку и откидывается на спинку стула, изучающе смотря на Чилтона с таким выражением, от которого в горле у Фредерика моментально перехватывает воздух. — Вы приехали сюда, доктор Чилтон, чтобы поговорить о моей адаптации. И сидите за столом человека, которого все еще пытаетесь профессионально уничтожить, делая вид, что это обычный ужин в околодружеской компании?             Чилтон хмурится и открывает рот, чтобы возразить, но его опережает Ганнибал, положив ладонь поверх его руки, аккуратно сжимая его пальцы.             — Уилл, — мягко произносит Лектер, и от этого голоса и от прикосновения к его коже у Чилтона по позвоночнику пробегает электрический разряд. — Мы ведь не хотим, чтобы Фредерику стало неловко. Он проявил вежливость, приняв мое приглашение. Было бы невежливо вознаградить его любопытство столько резкими формулировками.             — О, я и не думал его вознаграждать, — Уилл наклоняет голову по-птичьи, и очки соскальзывают по переносице, открывая взгляд, в котором нет ничего, кроме хищного интереса. Или Фредерику это только мерещится? — Я просто констатирую факты.             Ганнибал поднимается из-за стола, и его движения плавные, как у большой хищной кошки, что кажутся нереальными в приглушенном свете столовой. Он заходит за стул Чилтона, и Фредерик чувствует, как его присутствие становится чересчур осязаемым, по загривку пробегают мурашки, заставляющие поежиться. Пальцы Ганнибала ложатся на спину стула Фредерика, всего в нескольких сантиметрах от его плеч, и Чилтон замирает, забывая, как дышать.             — Фредерик, — шепчет Ганнибал, и его дыхание обжигает ухо Чилтона. — Вы кажетесь напряженным. Разве не этого Вы хотели?             — Не понимаю, о чем Вы, — голос Фредерика срывается на сиплый шепот, а глазами он ищет пути бегства.             — Еще как понимаете, — Уилл поднимается со своего места, и теперь они вместе с Лектером нависают над Фредериком, замыкая его в ловушке между своими телами. Грэм подходит ближе, и запах его парфюма — что-то морское с нотами дерева и хвои — ударяет в голову. — Вы всегда все понимаете, доктор Чилтон. Вы ведь достаточно умны, чтобы схватывать все на лету.             Чилтону хочется вскочить с места, сказать что-то едкое и уничтожающее, чтобы хоть как-то попытаться восстановить контроль, который стремительно ускользает сквозь пальцы. Но его тело перестает его слушаться, колени подкашиваются, а ладони предательски потеют. Единственное, что удерживает его в сидячем положении и не дает буквально стечь на пол со стула — это руки Лектера, опустившиеся на его плечи.             — Оставьте еду, — в голосе Лектера слышится приказ. — Вы почти не притронулись к супу, а я не очень люблю, когда мои старания пропадают зря.             — Я не голоден, — выдавливает из себя Фредерик, и это звучит довольно жалко.             — Трапеза только начинается, Фредерик, — Уилл оказывается перед ним, опускаясь на колени так, чтобы их лица были на одном уровне. Его пальцы касается подбородка Чилтона, заставляя его поднять голову. — Разве Вы этого не чувствуете?             Чилтон чувствует. Так явно и так жарко, что этого становится слишком много: жар, идущий от тел, дыхание Уилла, такое близкое к его губам, пальцы Ганнибала, медленно скользящие с плеч к шее, перебирающие ворот рубашки. Он чувствует, как где-то глубоко внутри поднимается такое стыдливое и такое жадное желание. Кончики его ушей краснеют от стыда.             — Пожалуйста, — слетает с его губ, и он не знает, о чем сейчас попросил — продолжить или все же прекратить?             Уилл улыбается, но его улыбка кажется слишком хищной в полумраке комнаты. Ганнибал наклоняется с другой стороны, его губы касаются мочки уха Фредерика, посылая электрический разряд по всему телу.             — Хороший мальчик, — мурлычет Лектер, в голосе слышны нотки удовлетворения.             Чилтон прикрывает глаза, чувствуя, как реальность начинает уползать и расплываться, уступая место чему-то похожему на стремительное падение в пропасть.             — Посмотри на меня, Фредерик, — снова приказ, замаскированный под просьбу, в голосе Лектера, и Чилтон подчиняется ему прежде, чем осознает это. Веки тяжело поднимаются, и он встречает взгляд темно-бордовых глаз. В них нет ничего, кроме спокойного и выжидающего интереса. — Умница, — произносит Ганнибал, заставляя Фредерика смутиться.             Он явно не ожидал этого. Не ожидал того, что от такого простого, почти снисходительного одобрения все внутри сожмется в тугой узел, а дыхание перехватит так, что в легких почти не останется воздуха. Тепло продолжает растекаться по груди, поднимается к лицу, и Чилтон ненавидит себя за то, что его щеки и уши заливает краской, а уголки губ предательски дергаются в попытке улыбнуться, показывая то, как ему приятна эта похвала.             Уилл замечает это легкое подрагивание губ. О, конечно, он это замечает, Фредерик видит это по его усмешке на губах и сузившимся глазам.             — Это не то, о чем Вы подумали, — нервно и быстро шепчет Фредерик. — Ничего подобного, я просто…             — Просто что? — Уилл снова по-птичьи наклоняет голову, и его пальцы, все еще сжимающие подбородок Фредерика, поднимаются выше, касаются губ, размыкая их. — Просто таешь, когда тебя кто-то хвалит? Просто ждешь, когда тебе наконец скажут, какой ты умный, послушный и…             — Прекрасный, — подхватывает Ганнибал, вновь проговаривая слова прямо на ухо Чилтону, заставляя мурашки пробежаться вдоль позвоночника в очередной раз. — Уверен, ты и сам этого давно хотел, не меньше нас.             “Нас”. Это слово прошибает Фредерика также сильно, как если бы в него сейчас ударила молния. Возбуждение скапливается где-то ниже живота и давит на ширинку его брюк, жар снова заполняет его грудь, а сердце начинает колотиться где-то в горле. Он смотрит сначала на Уилла, потом переводит взгляд на Ганнибала, открывая шею. Чувствует, как воздух стал еще гуще и тяжелее, как будто в комнате кто-то выкрутил обогреватель на полную мощность.             — Я не… — Фредерик не успевает закончить мысль, слова застревают в его горле, потому что Уилл поднимается к нему и касается его губ своими губами.             Поцелуй короткий, почти невесомый и целомудренный, но он оставляет после себя чувство жжения, как от имбиря, который касается ранок на коже губ. Оно расползается по всему лицу, спускается ниже по шее, к ключицам. Фредерик слышит собственный сдавленный звук, как будто откуда-то из-под воды, и хочет провалиться на месте от стыда.             — Снимешь с него пиджак? — Чилтон не сразу понимает, что обращаются не к нему, когда Уилл внезапно отстраняется от него и командует Лектеру, что все еще стоит позади Фредерика.             Пальцы Ганнибала спускаются с его плеч, ловко расстегивают пуговицы и стягивают ткань, отбрасывая пиджак куда-то в сторону стула, на котором еще недавно сидел Лектер. Следом за ним отправляется и галстук, с которым Уилл справляется одним нетерпеливым движением.             — Рубашку оставь, — говорит Грэм, в его голосе слышится предвкушение. — Я хочу это сделать сам.             Фредерик не сопротивляется, когда его поднимают со стула, ведут куда-то вглубь дома. Его ноги заплетаются, а голова кружится так, что он почти не видит дороги перед собой. Все, что он сейчас чувствует — это руки. Руки Ганнибала на его пояснице, руки Уилла на его шее и затылке. И всепоглощающее, сжигающее изнутри возбуждение, от которого не скрыться.             Они оказываются в спальне Ганнибала. Фредерик не знает, как они сюда попали, не помнит ни лестницы, ни коридоров. Помнит только, как Уилл шепнул ему на ухо “тише, будь умницей, не сопротивляйся” и внутри что-то снова сжалось, уступая место горячей и липкой покорности.             В комнате такой же полумрак, как и в столовой, горят только несколько настенных бра в виде свечей, будто Лектер живет не в обычном доме в Балтиморе, а в средневековом замке где-нибудь в Трансильвании, как гребаный вампир. Кровать встречает его мягким матрасом и шелковыми простынями, но Фредерик все равно вздрагивает, когда оказывается лежащим на спине. Его руки, дрожащие не то от возбуждения, не то от страха, сами тянутся к пуговицам на его рубашке, но Уилл ловко перехватывает их, прижимая к матрасу над головой.             — Не торопись, Фредерик, — с нажимом говорит Уилл, нависая над Чилтоном. Его глаза в полумраке спальни кажутся почти черными и бездонными. — Я же сказал, что хочу сделать это сам. Будь умницей.             — Уилл, — Ганнибал появляется с другого бока, в его руках видится маленький флакон, который он сразу же ставит на тумбочку у кровати. — Фредерик сегодня достаточно постарался, он заслужил награду.             — Награду? — почти задыхаясь, задает вопрос Чилтон, его голос становится выше на пол октавы, и он снова хочет ударить себя по лицу за то, как он нуждается хоть в каком-то поощрении.             — Конечно, — Лектер опускается на кровать с другой стороны от Уилла, его ладонь ложится на живот Фредерика поверх тонкой ткани рубашки, медленно скользит вниз к ремню. Он расстегивает пряжку, молнию на брюках, и Чилтон выгибается, когда длинные пальцы Лектера касаются его возбужденного члена через ткань нижнего белья.             — Ты весь дрожишь, — замечает Уилл с улыбкой. — Так сильно хочешь?             Фредерик не в силах ответить, не может выдавить и слова из себя, потому что каждое, которое приходит ему на ум, кажется слишком пошлым и жалким. Вместо этого он закусывает губу и прикрывает глаза, когда ощущает то, как пальцы Ганнибала освобождают его от белья, а прохладный воздух касается разгоряченной кожи.             — Только посмотри на него, — говорит Лектер, обращаясь к Грэму. — Такой отзывчивый и чувствительный, даже уговаривать не пришлось.             “Потому что хотел этого!” — трубит в голове у Фредерика. Уилл отпускает его руки, и Чилтон даже не пытается сбежать, хотя вполне мог это сделать. Мог, но всем телом желал совершенно другого. Ладонь Ганнибала сжимается на его члене, большой палец обводит головку члена, растирая по ней предэякулят, и Фредерик почти скулит, как пес.             — Тише, — успокаивающе шепчет Ганнибал, наклонившись к уху Чилтона, и его рука начинает двигаться по члену, медленно и размеренно, доводя до исступления. — Мы же только начали, доктор Чилтон. Вы же не хотите, чтобы все закончилось так быстро?             — Нет, — выдыхает Фредерик, едва успевая задуматься над ответом. Слова спешат быстрее его мыслей. — Не хочу…             — Хороший мальчик, — в другое ухо шепчет Уилл, перебирая волосы Чилтона одной рукой, второй потихоньку выпуская пуговицы из петель на рубашке. От этих слов у Чилтона подгибаются пальцы на ногах, а его тело выгибается дугой, подставляясь под ласки обоих мужчин. — Ты такой послушный.             — Переворачивайся, — голос Лектера теряет последние нотки мягкости, становятся ниже и тверже. — Ложись на бок, ко мне лицом.             Фредерик подчиняется, даже не успев подумать. Его тело двигается само по себе, послушно подчиняясь каждой команде, которую, казалось, только и ждало. Слышатся звуки пряжек на чужих ремнях, шорох тканей, слева, прямо перед Фредериком, оказывается Ганнибал, Уилл прижимается к нему сзади, касаясь своим дыханием шеи и плеч Чилтона. Ладонь Грэма скользит по его боку, опускается к бедру, приподнимая его и сгибая ногу в колене.             Ганнибал уже подготовил масло, вылив его сначала себе на ладонь, а после на ладонь Уилла. Пальцы Лектера снова накрываются раскрасневшийся член Чилтона, свободно скользя по всей длине, пока пальцы Уилла медленно и осторожно готовятся растягивать Фредерика.             — Расслабься, Фредерик, — прямо в губы шепчет Ганнибал. — Мы же не хотим, чтобы тебе было больно. И ты вряд ли этого хочешь, верно.             — Да, — снова скулит Чилтон от переполняющих его чувств и эмоций, кивает головой, и это последнее, что он успевает сказать и обдумать.             — Умница, — Ганнибал наклоняется и целует его, поощряя за покорность.             Сзади пальцы Уилла скользят между ягодиц, еще не входя внутрь, но нещадно дразня, от чего Фредерик вздрагивает в поцелуе, но Ганнибал удерживает его лицо, не позволяя отстраниться.             — Расслабься, — вновь повторяет он, шепча в губы и продолжая двигаться ладонью по всей длине его члена.             Уилл вводит один палец, и Чилтон стонет Ганнибалу в рот, едва успевая привыкнуть к этому ощущению. Через пару секунд Уилл добавляет еще один палец, продолжая растягивать и подготавливать Фредерика.             Губы Ганнибала перемещаются на шею Чилтона, оставляя после себя влажные следы, а его ладонь, что медленно и дразняще двигалась по члену, отпускает Фредерика, заставляя того недовольно простонать. Лектер, словно игнорируя это, скользит ладонью вниз, пальцами входя в растянутое нутро Чилтона, присоединяясь к Уиллу.             Фредерик даже не успевает подумать о том, что от ощущения четырех пальцев внутри себя он готов кончить прямо сейчас, как Ганнибал и Уилл добавляют еще по одному пальцу, двигаясь поочередно внутри Чилтона и одновременно целуя его плечи и шею.             Чилтон дышит сбито, через рот, утыкаясь лбом в плечо Ганнибала. Его захлестывает от возбуждения, от прикосновений, обжигающих его кожу, от этой наполненности внутри него. В голове, словно фейерверки, взрываются мысли одна за одной. Он хочет кончить. Ужасно хочет кончить, но если он это сделает, то все закончится слишком быстро. А Фредерику очень хочется продлить это удовольствие.             — Кажется, он готов, — Уилл словно читает его мысли, первым выходя из Фредерика и кусая его в плечо, осторожно, почти невесомо. Лектер выходит следом, но Чилтон не успевает ощутить пустоту внутри себя, как в него входит одновременно два члена, растягивая сильнее пальцев.             Фредерик готов поклясться, что он не был наполнен так сильно никогда. Никогда не ощущал себя настолько хорошо. И никогда бы не подумал, что окажется зажат между Лектером и Грэмом, пока они оба медленно и размеренно двигаются в его заднице.             Толчки внутри отзываются во всем теле, Чилтон чувствует, как внутри него тесно, так тесно, что в глазах темнеет.             — Посмотри на меня, — просит Ганнибал, заставляя Чилтона открыть глаза. — Я хочу видеть твое лицо, Фредерик.             Губы Лектера снова касаются губ Чилтона, но не целуют, а позволяют чувствовать его дыхание.             Он вместе с Грэмом двигается почти в унисон, создавая такой ритм, от которого у Чилтона то и дело перехватывает дыхание, его мысли начинают путаться, оставляя только ощущения. Он чувствует каждое движение внутри себя, чувствует, как мозолистая ладонь Уилла накрывает его член и начинает размеренно, в такт их с Ганнибалом движений, двигается по всей длине, несколько раз прикасаясь к головке. Ладонь Ганнибала ложится на затылок Фредерика, его губы прижимаются к щекам и губам Чилтона. Он шепчет что-то похожее на похвалу и одобрение, но Фредерик уже не в состоянии вникнуть в смысл его слов.             Он чувствует, что его вот-вот накроет оргазмом. Разрядка приближается также стремительно, как огромная волна, готовая накрыть его с головой своей разрушительной силой. Он пытается сдержаться, тянется к основанию своего члена, чтобы продлить ощущения, но тело не слушается, заставляя сжаться вокруг членов внутри него. Он слышит, как Ганнибал и Уилл одновременно стонут и ускоряются, их движения становятся быстрее, резче и глубже.             — Ну же, Фредерик, — шепчет ему на ухо Уилл, прикусывая кожу на шее. — Ты уже близок, кончи для нас. Покажи, какой ты послушный.             — Умница, — добавляет Ганнибал, говоря в самые губы Чилтону, даря очередную похвалу. — Не сдерживай себя.             И Чилтон кончает, протяжно простонав в губы Лектера. Чувствует то, как его тело сжимается вокруг них, чувствует, как Лектер и Грэм следуют за ним и наполняют собой его тело. Ганнибал ловит губами его стоны, а Уилл впивается зубами в его плечо, оставляя следы от зубов на коже.             Фредерик не знает, сколько проходит времени. И Фредерик в жизни не мог бы себе представить, что однажды окажется в таком положении. Он в целом никогда не представлял себя зажатым между двумя мужчинами и ощущающим сразу два члена внутри себя. Но если бы еще пару месяцев назад ему сказали, что судьба распорядится таким образом, что ему придется трахаться одновременно с Ганнибалом Лектером и Уиллом Грэмом, то, наверное, думает Фредерик, он бы точно согласился на это еще раз.