Смейся, шут!

      Ещё минуту он смотрел на тело матери, что лежало в собственной рвоте, смешанной с кровью. Очередная болячка переубивала пол города, а маленький Ген, которому просто повезло выжить, уходил прочь от родного дома.       Не повезло лишь в том, что пришлось видеть этот ужас, будучи совсем юным, привязанным по крайней мере к одному родителю. Но, с другой стороны, о чём тут горевать? Он такой не один.       Конечно жаль, что больше он никогда не услышит колыбельную маминым голосом, никто не поцелует его на ночь и не отругает за то, что просы́пал так дорого доставшуюся соль... Но в эпоху войн, когда смелые и отважные бойцы и лучники нужны как никогда, большинство детей остаются без родителей, которые на этих самых войнах гибнут. В то же время мирное население умирает от очередной заразы или нападений — половину мелких деревень в округе родного города Асагири перебили. А чужим людям эти дети-сиротки не нужны и вовсе, особенно на содержании.       Значит, придётся найти место, где можно жить и работать.       Да только работать таких бедолаг брали мало куда, а в местах, куда пробиться всё-таки удавалось, шанс подохнуть в первый месяц был выше, чем заработать.       Карманы прохудившихся, штопаных штанов Гена были пусты уже с неделю, а кушать одни лесные прелести ему нехило так поднадоело. И даже в самое ближайшее королевство идти неохота: побьют, украдут, выгонят — беспризорник ведь, — а такой ловкостью рук, позволяющей воровать на прилавках рынков, он не обладал.       Да уж, горевать точно не о чем, но понимать-то он понимал, что теперь, без родителей, придется безмерно тяжело, а о прочих своих родных он ни сном ни духом. И если с жильем для своей бедовой детской шкуры он мог что-то придумать, то с пропитанием — нет. Половина ягод оказывалась ядовитыми, с грибами — то же самое, жевать листья — горько, дикие фрукты очень часто попадались червивые... а так хотелось просто бульона на мясе или каши, и уже не важно на молоке или нет. Лишь бы съедобно и сытно.       В общем, голод не тётка — замучал сиротку. Так что маленький Ген спустя время безуспешных поисков правдами и неправдами прибился к шайке бродячих торговцев и стал получать весьма скупую долю от их совместной деятельности. Этой доли, которая была скорее «долькой», едва ли хватало на пропитание, но жаловаться тут было не на что, раз его могли укрыть, защитить, дать ночлег и хотя бы немного еды.       Только вот были его попутчики торговцы или воры — он так и не понял, — но в один день этих людей по причине, не ведомой мальчику, поймала стража королевства, а он сам просто шмыгнул в кусты и спрятался — никто его не искал, да и не вспомнил.       Наверное, именно тогда, когда рядом с ним упал труп взрослого товарища, смотря холодными, налитыми кровью глазами в упор, Ген понял, что он исключительно сам по себе, и никому кроме себя самого не нужен. Ведь в тот момент, затыкая руками рот и даже нос, только бы не вдохнуть и не пискнуть, он ощущал, как воздух вокруг сжимался от нарастающего чувства вины, ведь он не лёг рядом с остальными и никак им не помог.       Сбежал как трус.       Зато после связи с торговцами-ворами он здорово натренировался воровать, стал лучше прятаться, делать вид, что не при делах, сливаться с толпой и, что главное — зарабатывать себе на хлеб. Воровал, продавал, покупал, воровал — и так по кругу, пока Ген не связался с другим торговцем около своих тринадцати лет. Рядом с ним он ошивался от силы два года, пока их не разлучила гибель. Ген тогда кое-как избежал собственной смерти, вновь вовремя сумев прикрыть свою несносную задницу от нападения солдат другого королевства, с которым велась война.       В тот вечер он вошёл в их общий дом и увидел лишь запачканный красным пол, в то время как все вокруг было уже объято огнём. В этом пристанище не осталось даже покойного тела, которое можно было бы оплакать и поблагодарить...       Которое хотелось оплакать.       Но двигаться дальше пришлось самому, и на горе просто не осталось времени.       Но ближе к совершеннолетию его новым «наставником» оказался бродячий кукольник, дающий уличные шумные представления в разных королевствах.       Вот тут-то Ген стал неплохим подмастерьем: с неподдельным удовольствием он помогал с созданием кукол, во время спектаклей подавал реквизит, мог озвучить персонажей-детей своим высоким голоском, но, видимо, ещё один голодный рот мужчину не устраивал, несмотря на соразмерную пользу Асагири, и в один день он попросту продал парня в уплату та́льи.       Ген уже не был ребенком в свои-то девятнадцать и навряд ли мог считаться собственностью того кукольника, чтобы быть проданным, но сделка без его ведома есть сделка без его ведома. Считай просто передали в «хорошие руки», как последнего котёнка из выводка кошки, которого не получается выгодно сбыть.       Асагири уже был готов страдать на новом месте. Он ведь продан государству! В царские покои, как игрушка! И нарекли его придворным шутом, который обязан развлекать толпу шумом и плясками! Это, конечно, не равносильно оказаться одному невесть где или в богом забытом месте, но раньше он был хотя ходил сам по себе, а теперь — должен служить дворцу.       Но нынешний король — отец молодой принцессы, которая вот-вот должна была сменить своего старика, — оказался хоть и строгим, но рассудительным и, кажется, справедливым мужчиной. Он выделил целую комнату для одного лишь шута, а помимо этого — позволял ему отдыхать и нормально питаться, что после суровых условий выживания и подсчёта каждого гроша казалось подарком с небес. Тут тебе за работу дадут и кров, и еду, и деньги, и уважать будут — да просто по-человечески поблагодарят, поэтому жаловаться больше не на что.       Действительно — больше не о чем горевать.       Но в то же время первые рабочие дни, которые теперь строились на новых законах, крайне непривычных для бывшего беспризорника, оказались слишком тяжкими. Распорядок дня, комнаты, в которые можно и нельзя заходить, манеры — всё это не вязалось с привычным Гену укладом, где он хаотично перемещался по миру, исследуя закутки городов с утра до ночи. Поэтому, опаздывая на работу в один из первых дней пребывания в замке, он неудачно слетел с лестницы и впечатался в кого-то, упав вместе на пол.       Ну забыл он об этом повороте! С кем не бывает!       Бросив краткое извинение, он собирался уже отстраниться, как внезапно понял, что буквально оказался над самим принцем Ишигами, который лежал перед ним на спине, недовольный и ушибленный, ещё и находился лицом к лицу... Вот тут-то его сердце забилось как бешеное.       От страха, конечно.       — Я... прошу прощения, Сен— ... Ой, бля, принц... — В-ваше Высочество! Прошу прощения, Ваше Высочество!

***

      Сенку по своему обычаю всю ночь проторчал в библиотеке, и потому утром торопился в свои покои, чтобы не вызывать лишних вопросов о его похождениях, но из-за недосыпа внимание было более рассеянным. И вот уже вместо прекрасного окна в пол перед глазами был потолок, затылком чувствовался ворсистый, истоптанный слугами ковёр, а взгляд пытался сфокусироваться на незнакомом лице.       Хмурясь, Сенку чуть приподнялся, но локтях, вглядываясь в человека напротив, и выглядя заметно раздраженно.       От недосыпа, в частности.       — Кто?       — Ох... Я тот, кто отныне будет тешить Ваше Высочество, стоит Вам только пожелать моей компании! — протянул Ген чуть более игриво, чем всё остальное, — но Вы, я слышал, не посещаете светские мероприятия и праздники, так что мы не пересекались ещё ни разу, к великому сожалению. — Ген улыбался так, будто только что не сбил самого́ принца и не сидит сейчас на нём, как положено только дамам в постели.       По его развязному поведению и улыбке, что сияла на лице без всякого грима, Сенку, с его-то количеством извилин, было нетрудно догадаться о роде деятельности незнакомца даже без колпака с бубенцами на двухцветной голове.       — Подобные развлечения оставляю на потеху менее интеллектуальным особам, — бросил несколько холодно Сенку, заметно напрягаясь при виде чужой довольной лыбы. — И долго ты планируешь проводить мне демонстрацию своей деятельности?       — Ой... Прошу прощения, Ваше Высочество! — быстро поднявшись, Ген весьма простодушно протянул Сенку руку, предлагая помощь. — Хах, к сожалению, у тех, кто эту демонстрацию устраивает, зачастую нет выбора деятельности, так что предъявлять за интеллект бессмысленно.       Глянув сначала на руку Гена, а затем на него самого, Сенку молча выдохнул, принимая помощь, и стал отряхиваться.       — С улицы?       — Вы правы, но я и не скрываю — всё равно слишком заметно, сколько ни притворяйся, — к чему все эти манеры слуге? Лишь смею надеяться, что привыкну к тому, как вы тут живете, и никто не повесит обычного шута за какую-нибудь сущую глупость, о которой мне было невдомёк. — Ген столь же спокойно отряхнул чужое плечо, а затем бок и прошелся даже по бедру Сенку своими отряхиваниями, чтобы не оставить на образцовых королевских ногах и заднице пыли от натоптанного пола. — ...Ну вот не смотрите так! Наш почтенный принц должен всегда безупречно выглядеть, верно? А Вы, не сочтите за грубость, Ваше Высочество, заметно не выспались, чтоб выглядеть безупречно.       — Будь на моём месте кто-то с менее лояльными принципами, — тебя бы действительно уже пытали, — с таким же пренебрежением кинул Сенку, отступив от Гена, чтобы тот его более не трогал и не пробивал ещё один потолок неприличия в первую же встречу.       — Ха-ха-ха! Возможно, заслужил, не могу отрицать, я много плохого сделал за свою жизнь... Но клянусь, что в эту минуту лишь из благих намерений прикасался к Вашему телу, Ваше Высочество! Нет иного подтекста, это неприлично и неуместно, я ведь мужчина.       — Наглости тебе не занимать, конечно — шут из тебя тот ещё.       Подойдя ближе, Сенку взял Гена за подбородок и стал нагло рассматривать его лицо, с той же лёгкой небрежностью поворачивая голову из стороны в сторону.       — Что Вы...       — Как зовут?       — Асагири Ген... Я буду рад прислуживать кому-то вроде вас, Сен... Ваше Высочество, — Ген задержал дыхание на какие-то секунды, пока Сенку рассматривал его. Воспротивиться бы не посмел, но между прочим заметил, что не очень-то и хочет.       Безнаказанная наглость безусловно шла этому амплуа принца и также безусловно давала понять, кто из них сейчас главнее, и, каким бы уверенным и дружелюбным ни пытался казаться Асагири, он прекрасно понимал такое предвзятое отношение к себе, похожее на обращение с не самой любимой вещью в гардеробе или едой на шведском столе. К такому отношению он давно привык, и уже не думал о том, насколько низок перед статными людьми вроде принца. Зато между прочим заметил, что Сенку вблизи действительно хорош собой — словно и впрямь принц из какой-нибудь сказки, и ему этот образ подходит столь же сильно, сколько Гену его собственный — шутовской.       — Хах, повезет же Вашей будущей жене!       — В каком это смысле?       — Ой, забудьте, Ваше Высочество.       — Нет, будь добр, поясни, — насторожился принц, и его пальцы сжались покрепче. — Я уже упоминал, что тебя будут пытать?       Ген бы поверил в это днями ранее, но теперь, относительно приняв к сведению, что его не пытаются пришить на каждом углу за одно лишь существование, подыграл.       — Ох, ну конечно, не хочу ведь попасть в темницу, ха-ха. Я имел в виду, что такой умный и красивый муж всем будет на зависть. И дети у Вас будут красивые! — протянул Ген, выделив последнее слово. — Прошу меня простить, но это первое, о чем я подумал, ведь встретить Вас — необычно, несмотря на то, что вы часть правительства. Да и в роли наследницы обычно выступает Её Высочество Рури, несмотря на то, что она девушка.       — Пф, я уж подумал, ты что-то дельное скажешь, — Сенку-таки отпустил чужое лицо из своей ладони, несколько небрежно отряхнув её. — Вот пусть сестра и беспокоится о продолжении рода, я всё равно не первый наследник и мне есть, чем заняться.       На удивление, ни толики обиды в голосе не чувствовалось. Будто Сенку никогда не желал ввязываться в дела, связанные с наследием трона, а за сестру, как и поговаривали в городе, всегда был рад.       — Ого, какое заявление, Ваше Высочество, я глубоко поражён! Не думал, что у вас есть выбор, куда отдать все свои силы! Но, раз уж Вы не первый наследник, это вполне возможно, я не подумал... Странно. И во что Вы вперили их, если не в продолжение рода?       — Развитие нашей родины, конечно. Затрону как можно больше областей науки! Напомню, что наше королевство сильно отстаёт в нём, но не уступает количеством способных людей, а рабочая сила — всегда полезно, если знать, в какое русло ее направить.       Показательно сложив руки на груди с жутковатой ухмылкой, Сенку уставился на собеседника, ожидая ответа.       Взгляд Гена непроизвольно скользнул по этому прямоугольному, строгому силуэту, уверенной позе, худоватой талии и узким плечам... остановился на довольном лице, в котором читалась правота и твердость, несмотря на залегшие под глазами тени и заметную усталость. Это даже добавляло шарма образу принца, словно теперь уставшему виду было очень героическое, по мнению Гена, объяснение.       — Не смею с Вами спорить, — на эти слова Сенку лишь закатил глаза, будто жаждал найти противоречия в чужих словах и Ген так коварно опрокинул его с этими желаниями. — Но предполагаю, что это конец нашего разговора, у Вас ведь скоро завтрак.       — Верно.       — Что ж, Ваше Высочество, ступайте в столовую, а я пойду готовиться к выступлению и... — подойдя ближе, Ген упёрся подушечками пальцев в рубашку принца на груди, едва задевая само тело, и добавил дразняще: — буду надеяться, что встречусь с Вами взглядами в зале. Всего доброго!       — Тебя действительно будут пытать, Ген... Помяни моё слово.       Шепнул на выдохе Сенку, а он, натянув ту же простодушную улыбку, быстренько сбежал с лестницы и шмыгнул в какую-то каморку, скрывшись с глаз принца.       Вещей тут была куча, казалось, даже столетней давности, но практически всё так или иначе шло в ход: старые парики стирались, реквизит — отмывался, а зеркало с резной рамкой в стиле прошлого века — протиралось горничными и «жителями» этой каморки.       Можно было бы счесть пренебрежением то, что подсобка для служащих дворца наполнена хламом и старьём королевской семьи, которая купила себе новое, а поношенное так «любезно» отдала в руки своих слуг, но в данном случае Асагири мог назвать это скорее заботой. А что? Комната в порядке, её убирают наравне с остальными, зеркало — не побитая дрянь со сколами, царапинами или стёртой поверхностью, а в отличном состоянии.       И вот он отлично видел в это зеркало чётко нанесенный алый грим по контуру губ и чуть дальше уголков, чтобы на его лице красовалась улыбка, даже если собственный рот будет болеть от неё, а щёки — сводить. Лицо он заметно выбелил, как и часть шеи, а глаза асимметрично подвёл красными и синими красками, что хорошо играло с его половинчатой шевелюрой. Последним штрихом макияжа стала ровная точка на кончик носа — тоже в красном цвете. В завершении образа Асагири уверенно надел перчатки, чтобы руки не отличались от его белоснежной кожи, переодел костюм, нацепил колпак с бубенцами и теперь был готов встречать приехавших в королевство гостей, хоть и, разумеется, безумно волновался.       Встав пред зеркалом в полный рост, он ещё несколько раз осмотрел себя, раздумывая, в какой из поз его дрожь будет наименее заметна, и, только найдя ту самую, двинулся во двор...

***

      Проводив Гена взглядом, Сенку лишь усмехнулся, поднимаясь на этаж выше и проходя по длинному коридору, в котором эхом отдавался стук каблуков, делающий невозможным бесшумное проникновение в свои же покои.       Этот необъяснимый и витающий в воздухе контроль раздражал с детства.                    Сколько Сенку себя помнит, в комнате всегда было относительно пусто: у стены стояла большая, будто для нескольких персон, кровать, двухметровый шкаф с разными одеяниями, длинное зеркало рядом, —принц все подумывал сплавить вещицу сестре, — и в углу письменный стол, за который он ни разу не садился с момента заселения. И дело вовсе не в каком-то пренебрежении к щедро выделенным квадратам и мебели, а скорее в том, что своё предпочтение он отдавал либо библиотеке, либо любимому подвалу с кучей приспособлений для проведения научных опытов. Там он зачастую и ел, и спал, изредка появляясь в этой светлой и дорогой комнате — сейчас кровать пустовала уже неделю, и спать он не планировал.       Может быть, этой ночью он наконец поспит каких-нибудь пару часов... Но только в том случае, если ноги не будут держать.       Подойдя к окнам, Сенку коснулся увесистой позолоченной шторы и отодвинул её, морщась от слепящих лучей недавно поднявшегося солнца, тем самым убеждаясь, что он всё ещё успевает по времени. Об этом же поспешно сообщила зашедшая через несколько секунд молодая горничная, которая подошла к парню и смущённо стала помогать ему раздеваться.       — Ваше Высочество, как же Вы ещё не собраны! И где Вы с утра пораньше так долго бродили! — хлопотала она. — Совсем скоро завтрак, потом гости, и вы обязаны явиться к ним... и-и вообще!.. — только она потянула руки к лёгкой шёлковой рубашке, как тут же одернула их, получив холодный взгляд принца, покорно склонила голову, тихо извиняясь.       Сенку действительно был хорош собой, и любой горничной, которой положено ухаживать за ним, лестно коснуться этого утонченного силуэта, элегантных рук, на которых стёрты лишь подушечки пальцев, чётких черт лица, вздыбленных волос...       Только вот сам Сенку не считал себя «немощным», чтобы его даже раздевали. А в основном благами пользовался с целью экономии времени, прямо как вышло сейчас: пока раздевался девушка торопливо отворила увесистую дверь, зашла в не менее светлое помещение и закатала рукава, наливая в ванную воду.       Когда же вошёл принц, служанка была едва ли в силах сдержать смущение, бьющее через край. Щёки и шея девушки зардели, но она все равно взяла в руки небольшой ковш, желая помочь принцу принять ванную. Тот подошёл ближе, придерживая махровое полотенце на поясе, и твердо отчеканил, схватив женское запястье, державшее вещь:       — Ступай и займись делами поважнее. Мне не нужна сиделка.       — Но... В-ваше Высочество, это моя единственная работа!       — А мне не пять лет. Пойди тогда уберись в моей комнате, если тебя приставили хлопотать рядом со мной сутками напролёт.       — Там ведь совершенно чисто...       — Тогда придумай чем заняться и покинь эту комнату — я предпочитаю принимать ванную один. Не заставляй меня злиться.       Вздохнув, девушка положила ковш на место и поставила туда же для удобства принца мыло, которое, к слову, было сделано по новой технологии им же самим для всего замка.       После утренних процедур, Сенку наконец переоделся в ненавистные ему, но «необходимые по статусу» напускные одеяния, втайне сравнивая с павлиньим, несмотря на то, что смотрелись они хорошо и дорого.       В такой «пестрой» одежде было проще представить даже того парня с улицы, с которым он столкнулся на лестнице — вот ему с поведением павлина, который жаждет к себе внимание каждой клеткой тела и расправляет свой яркий хвост рядом с любым человеком, вздохнувшим в его сторону, такие одеяния будут как нельзя к лицу.       Как там его звали? Ген, кажется?       Вновь окинув взглядом шторы, о которые бился луч взошедшего солнца, Сенку выдохнул с пониманием, что времени достаточно.       Может быть, тогда стоит посетить предстоящее мероприятие...       Конечно, чтобы объективно оценить работу этого шута!

***

      Ишигами спустился в столовую, где уже сидела его сестра, мило беседующая со своими личными горничными. Заметив его, Рури сразу засветилась в улыбке, поднявшись и поклонилась настолько низко, насколько ей позволяла это сделать пышная юбка — её любимый атрибут современной моды.       — Доброе утро, дорогой брат!       Приятно видеть сестру в одном из её любимых платьев. Некогда Сенку проследил закономерность, что для наиболее понравившихся вещей в своём гардеробе Рури выделяет особенно хорошие или важные для себя дни. Теперь он с лёгкостью мог определять, когда её настроение ниже среднего, а когда на высоте, прямо как сегодня.       Эта система ломалась только при покупке новой одежды...       — Доброе.       Получив чуть более низкий поклон в ответ, девушка села вместе с Сенку, принявшись трапезничать.       — Ты как всегда хмур... Горничные?       — Не то слово. Управы на них нет: все время хлопочут рядом, сколько ни говори, а я не выношу бесконечного... попечения. Что за отношение...       — Это их обязанность, брат... впрочем, ничего... Но я хотела обсудить с тобой: помнишь, нам обещали сегодня после завтрака устроить развлечения? — привычно скромно начала разговор девушка, кладя кусочек мяса в рот, и прикрыла губы изящными худыми пальчиками, пока жевала.       — Я надеюсь это никак не связано с...       — Именно. — Прервала его Рури, кивая в подтверждение своих слов. — Они будут здесь три дня, ты знаешь, что нам необходимо оказать им должный приём. В него также входит выступление нового придворного шута, такие развлечения по душе нашим гостям!       — И что в этом забавного... — будто в пустоту спросил парень, принимаясь за еду, действительно не получив ответа на это до конца завтрака.       Зато получил одобряющую улыбку сестры и её обещание, что почти весь приём она возьмёт на себя и подключит отца, а Сенку нужно будет появиться на глазах важных особ всего пару раз за эти дни.       Вернувшись в покои, он-таки дал горничной себя одеть, не желая ломать голову над тем, что и как там надо завязывать и застегивать на этой пёстрой блузке с рюшами, и ещё больше не желая тратить на это время. В её же сопровождении вышел в сад, где уже стали собираться приезжие гости.       На публике принц был сдержан, а принцесса — очень мила: пока она раз за разом делала реверансы в знак уважения, Сенку лишь слегка кланялся, а дамам целовал руки, но улыбки на его лице не наблюдал никто.       Оно и понятно — его мысли, где бы он ни находился, занимало прекрасное электричество, к которому тот питал такую страсть, какую не выразить ни физически, ни словами. И никому не ведомо, как улыбается принц, глядя на мелькающие искорки, которые недавно сам научился вызывать... Такого не чувствует ни один мужчина рядом с любимой женщиной — Сенку готов поклясться, что всё это просто низший инстинкт на фоне его потенциальных открытий и рвения.       Да-да, ещё один поцелуй в руку даме и заученный наизусть комплимент, не отличающийся от прошлого практически ничем.       Как же он ждал ночи.       Спустя время после обмена любезностями и приходом короля в сад, который также поприветствовал всех гостей, все они направились в гостиную, рассаживаясь по диванам и креслам, стоявшим вокруг небольшого подъема на две ступени, исполняющего роль сцены для двух-трёх человек.

***

      До этого работа Гена состояла лишь из шуток и небольших выходок на протяжении дня, которые немного поднимали настроение всем придворным. Сегодня же предстояло делать что-то подобное не только перед королевской семьёй, но и важными гостями, что вгоняло в самый настоящий страх, ведь если не понравится публике, то однозначно получит или выговор, или розгами по телу, или на его место просто найдут другого. А ведь Ген здесь только пристроился после долгих скитаний! И, вроде, приглянулся, как минимум младшему наследнику Ишигами, который напрочь не выходил из головы, а ему надо вот-вот выступать и стоило бы уже сосредоточиться.       К тому же, вероятнее всего, Ген надумал эту потенциальную возможность подружиться с принцем из-за какой-то неловкой ситуации, которая самого принца очевидно не забавляла, в отличие от него...       К чёрту! Пора выходить!       Когда несколько важных особ сказали свои слова, на небольшую сцену вышел сам шут, начавший всё с весьма броской шутки, моментально получившей отклик в виде смеха. Совсем скоро Ген пустил в ход пару трюков под веселую живую музыку маленького оркестра, ловко обращаясь со всеми своими инструментами, а затем совершенно чудесным образом под смену музыки на какую-то более загадочную в руках появились потрёпанные игральные карты, которые он прятал в рукаве на протяжении всего выступления.       — Всеми нами любимое развлечение — игра в карты! Но сегодня не будет классического штосса или виста — ничего столь обыденного. Я нашёл своему любимому инструменту иное применение!       Ген говорил это совсем непринужденно, ловко и зрелищно тасуя карты в руках, и ни одну не уронил даже спустя пять эффектных перетасовок, как внезапно остановился и достал одну из колоды, показывая её поближе сидящим в креслах.       — Смотрите внимательнее... — медленно проговорил шут, а затем элегантно встряхнул рукой, и вот— между пальцев он держал Джокера. — Вуаля! Таких трюков можно показать бесконечно много, дорогие гости, особенно, когда колода полная... Хм, точно! А ведь я с самого начала заметил, что несколько из них отсутствует... И где же они могут быть?       Резвым прыжком спустившись со сцены под аккомпанемент собственных звенящих бубенчиков, Ген вальяжно прошелся к креслам зрителей и на глазах у всех вытащил карту из пояса на платье одной дамы.       — Удивительно, как она могла тут оказаться? — пробежав чуть дальше, он сделал так ещё с парочкой гостей, включая принцессу Рури, у которой вытащил ещё картонку из воротника. И, наконец, остановился около Сенку, достав из его густой копны волос целых две карты одним ловким движением пальцев. — Так пятьдесят вторая была у Вас, ха-ха! Выходит, даже Его Высочество Ишигами, который не смог улыбнуться на моем выступлении, был его важной частью! — губы растянулись в ухмылке, — примите мою благодарность, Ваше Высочество!       Когда Ген, стоя над Сенку, склонился чтобы достать карты, взгляд принца остановился на его лице, где сияла такая загадочная, будто надетая улыбка, что заставляла завороженно смотреть на её обладателя. То же он мог сказать и про руки — было неясно, как он столь быстро двигает ими и успевает при этом трепать языком. Нет, Сенку бы не осмелился назвать это какими-то искусством, скорее привычкой или отличным уровнем мелкой моторики, и всё-таки достойно похвалы.       Очнувшись от своих размышлений лишь когда гости начали хлопать, Сенку принял привычно безразличный вид и отвернул голову, неохотно повторяя за ними, и никакой похвалы вслух он не проронил.       Не заслужил!

***

      Когда выступление закончилось и все продолжили болтать и танцевать, Рури сразу выловила Гена, уже собиравшегося уйти в подсобку за сценой, и отвела его чуть поодаль от толпы.       — Ам, прошу прощения, могу я с тобой поговорить?       Ген тут же замер, на секунду растеряв весь профессионализм, не справляясь с поддержанием весёлого образа, с искренним испугом в глазах глядел на Рури, но чуть ли не моментально выпрямился и улыбнулся, лишь сняв с себя звенящий колпак. — Разумеется! Вы всегда можете, Ваше Высочество, это ведь я ваш слуга, не стоит спрашивать разрешения. Так что вас интересует? Неужели не оправдал ожиданий двора и теперь буду наказан?       — Нет, что ты! Всё было просто чудесно! Всего лишь хотела похвалить тебя... Я что, похожа на столь жестокую персону?       — Вы?! Ничуть! Прошу прощения, что заставил так думать. Просто, увы, я не знаю, чего ожидать от новых хозяев. Так или иначе, мне не стоило говорить лишнего. А Вы о чём хотели поговорить?       — Тебе не стоит бояться за свою жизнь! К тому же, я заметила необычное поведение моего брата во время твоего выступления...       Гена аж дёрнуло.       Похоже действительно надумал насчёт дружбы. Вот дурак!       — Ха-ха... Я понимаю, что пока мне не удалось расположить Вашего дорогого брата к себе. Но это лишь пока, не волнуйтесь!       — Правда? А мне казалось наоборот. — С искренним удивлением в больших бирюзовых глазах Рури смотрела на Гена, коснувшись пальцами своего подбородка в задумчивости.       — Н-наоборот?! Бросьте, не стоит льстить... Я мог понравиться кому угодно, кроме него. Подобных господ люди, такие как я, даже не тешат, а уж более того — не интересуют, ха-ха!       — Ты не подумай ничего, у меня есть основания так говорить! Если быть честной, я давно не видела, чтобы брат так легко подпускал к себе незнакомца... Он даже не всяким горничным позволяет это, вот я и подумала...       — «Это» — это что?       — Как минимум — касаться себя... Вот пример, чтобы ты мог сравнить: моим уходом занимаются самые близкие горничные. Я считаю их подругами, ведь они всегда помогают и обеспечивают безупречный вид без заморочек, и взамен они частенько получают поблажки и щедрые подарки, а он... Брат разрешает максимум одевать на себя такую одежду, как сегодня. Мне однажды подумалось: это потому, что они женщины, и ему неловко. Тогда я сделала весьма глупый жест... Ух...       Рури заметно покраснела, коснувшись пальцами щеки.       — Что же Вы сделали?       — Р-решила приставить к нему слугу-мужчину... Ох, сколько крика было... Ха-ха... В тот день я думала, что между нами останется огромная пропасть, но он меня простил.       — Ха-ха, Ваше Высочество! Неплохая попытка, это забавно... Но мне кажется, что он из приличия решил не нарушать настроение гостей во время моего выступления. Наверняка нас нельзя считать друзьями спустя день знакомства.       — Не уверена, что брату вообще интересно заводить друзей... Но могу с уверенностью заявить что к тебе другое отношение! Несмотря на статус, ты всё равно теперь часть этого места, а значит тоже заслуживаешь должного обращения — так он считает. Можешь можешь обращаться к нему или ко мне за помощью — пусть это будет платой за то, что веселишь нас.       — Ох...       — Справедливо, не так ли?       — С трудом могу предположить, что же такого я сделал, раз впечатлил Его Высочество... Да и чем только Ваше уважение заслужил!       — Ха-ха, разумеется, я уважаю тех, кто делает мою жизнь лучше. Впрочем, если ты хочешь обсудить что-то с братом, то лучше иди скорее! Я уверенна, что с минуты на минуту он задумает сбежать с нашего празднества...       Шепнула Рури и лишь сложила руки на своей пышной юбке друг на друга, в то время как Ген, взглянув за её спину, увидел удаляющегося Сенку и забегал взглядом с принцессы на принца.       Напоследок он в знак благодарности решил лишь поцеловать её руку и попрощаться, после чего поспешно развернулся и практически догнал Сенку, только тот уже миновал охрану на входе, а вот перед Геном скрестили две большие алебарды.       — Запрещено! Всем слугам выход исключительно после гостей мероприятия. Вернитесь.       Ген лишь вздохнул, извинившись, и собрался уйти с ощущением упущенной возможности, как вдруг словно из ниоткуда появился принц, важно распрямил спину, сложил руки за спиной и отдал приказ холодным тоном, от которого у него пробежал ряд мурашек по позвоночнику.       — Пропустите его. Он со мной.       Охрана, не смея ослушаться, отошла чуть в стороны, а Сенку лишь поманил Гена пальцами, будто подзывал пса, но тот вполне охотно принял жест, выходя вслед за принцем.       Не так уж сильно это сочеталось со словами Рури, но, похоже, находясь рядом с ним, смотреть нужно на действия.