Хочу... Хочу... Хочу...

Жил-был в одном лесу Зайка. Очень усердный. С самого утра, едва солнце касалось верхушек сосен, он уже мчался по тропинкам. За спиной у него висел большой мешок, и смысл его жизни теперь заключался в том, чтобы этот мешок наполнить. Он бежал без остановки. Срывал яблоки — кидал в мешок. Находил гриб — кидал в мешок. Орехи, шишки, ягоды, колоски — всё летело в бездонную утробу его ноши. Зайка бежал так быстро и так азартно, что казался одержимым. «Еще! — стучало в его голове в такт прыжкам. — Еще! Еще!» Мимо пробегала Белка, ловкая и хозяйственная. — Эй, длинные уши, ты бы остановился! — крикнула она, ловко орудуя цепкими коготками по ветке. — Передохни! У тебя же лапки стерты в кровь. Сходи домой, выложи то, что собрал. Засуши грибы, свари варенье, обработай орехи! Но Зайка даже ухом не повел. Он лишь сильнее сжал мешок и прибавил ходу. «Завидует, — подумал он. — У меня больше всех. Она просто хочет, чтобы я отстал». Повстречался ему старый Барсук, который неторопливо катил тележку с чистыми, просушенными кореньями. — Сынок, — остановил его Барсук, принюхиваясь. — Чем это от тебя тянет? Ты проверь мешок-то. Преет там все. Нельзя же так все в кучу. Остановись, разбери, выкини. Но Зайка мотнул головой. Он был глух к советам. Он был уверен, что прав, что он — лучший, первый, быстрый. У него в мешке запасов больше, чем у всех лесных жителей вместе взятых, а они просто лентяи, и ищут себе удобные оправдания. Он бежал. Мешок становился тяжелым. Зайка выбивался из сил, но мысль о том, что нужно успеть собрать еще, гнала его вперед. Внутри мешка творилось неладное: красивые крепкие яблоки мялись и текли, упругие боровики покрывались склизкой плесенью, нежные ягоды превращались в кислую кашицу. От Зайки начало неприятно попахивать, но он списывал это на то, что просто сильно вспотел от усердия. Наконец, небо затянуло свинцовыми тучами, и начал падать первый снег. Лес опустел. Все давно сидели по своим теплым норкам, перебирая, очищая и перерабатывая запасы. Зайка, волоча стертые лапы и невероятно тяжелый, разбухший мешок, еле доплелся до своей норы. В норе было холодно и пусто. Дров он не заготавливал — на это не было времени, он же бежал. С печалью в сердце, предчувствуя неладное, он развязал мешок. Оттуда повалил тяжелый, удушливый запах гниения. Зайка вытряхнул содержимое на пол. Это была бесформенная, склизкая куча. Он начал лихорадочно перебирать остатки. Те самые первые грибы, огромные и крепкие, которые он нашел еще в начале лета, когда они были царями леса, превратились в черную труху. Те самые румяные яблоки, которые он сорвал первыми, сгнили окончательно, заразив своей гнилью все, что лежало рядом. Даже то немногое, что он собрал последним, соприкоснувшись с этим месивом, также испортилось. Зайка сидел посреди норы, окруженный зловонной горой бесполезного хлама. Его лапки, стертые в кровь, нестерпимо болели. Спина ныла. А за тонкими стенами выла метель. Он осознал это слишком поздно. Бессмысленно быть первым и быстрым. Бессмысленно собирать все подряд, если не умеешь вовремя остановиться, чтобы сохранить. Бессмысленны богатства в мешке, если они превратились в мусор, пока ты гнался за призрачным «еще». В ту холодную зиму Зайка понял, что настоящая мудрость — не в том, чтобы набрать больше всех, а в том, чтобы вовремя вернуться домой и сохранить то, что уже имеешь.