Непростые вопросы мирного соседства

      11 лет назад.       По узким коридорам школы пронёсся гул школьного звонка, и толпа подростков гурьбой полилась по ним лениво и неспешно, подхватывая утекающим потоком каждого зазевавшегося ученика. Кристина всегда старалась попасть в нужный кабинет до назначенного времени как раз потому, что в такие моменты ей приходилось особенно трудно с её небольшим ростом. В этот раз что-то (сэндвичи из столовой) заставило девушку задержаться дольше обычного, и вот теперь её, подхваченную толпой, несло куда-то вниз по лестнице к первому этажу. Радости это принесло мало. Стоял оглушительный гомон из смеха, громких голосов и звонков мобильных телефонов, пахло дезодорантом и нестиранным худи, в конце концов, кто-то с силой наступил ей на ногу... Выждав момент, Крис, ступив на первый этаж, ловко вынырнула из общего потока и скрылась под лестницей в ожидании скорейшей возможности двинуться дальше. Не то что бы она так сильно хотела на физику. Она её вообще, если честно, понимала плохо, но прогулять урок строгой миссис Престон было чревато последствиями, поэтому выбора у неё не было. Когда большая часть учеников медленно разбрелась по своим классам, а Крис уже была бы готова помчаться к заветному кабинету, где-то глубоко из под лестницы донёсся жалобный всхлип. Крис оглянулась. Проигнорировать чьи-то слёзы оказалось в её понимании хуже, чем опоздать на физику, поэтому, пусть и несмело, но она ступила глубже в лестничный проём, туда, где обычно кто-нибудь курил или того похуже. Заглянув за угол, девушка охнула.       – Генри?       Знакомый паренёк поднял на неё тёмные покрасневшие глаза и тут же обхватил голову, пряча заплаканное лицо.       – Что ты тут делаешь?       Плотные рукава толстовки приглушили юношеский голос, а его сгорбленная фигура, казалось, сильнее сжалась в облупившуюся стену. Крис, однако, несмотря на явный его протест, присела рядом. Вряд ли он был рад её видеть, но вот так просто уйти и сделать вид, что она ничего не видела, казалось глупым и циничным. Генри уже два года учился в их классе, но она всё равно знала его плохо. Со стороны он всегда был самым обычным парнем и особо ничем не выделялся. Не отличник, не спортсмен, не хулиган, просто... Часть той самой толпы, которая ещё минуту назад чуть не унесла Крис в соседний корпус. Кейли по-геймерски называла таких неигровыми персонажами. Глупо, наверное, ведь каждый хочет чувствовать себя особенным. Вот и Крис сейчас казалось также. Руки её сами потянулись в недра увесистой сумки. Понадобилось какое-то время, чтобы вытащить на свет пачку мармелада – всё, что осталось целым после столовой.       – Будешь?       Звук открывающейся упаковки заставил парня поднять голову. Кажется, она впервые увидела улыбку на лице с тех самых пор как он переступил порог их класса.       – Спасибо.       Грубые пальцы зашуршали по пакету и зацепились за лимонно-лаймовую дольку.       – Мы на физику опоздаем.       – Не хочу я на физику...       Пока на языке Крис играла помесь дыни и арбуза, Генри поморщился.       – Кислая попалась.       – Возьми ещё.       В тот день они так не пошли на физику. Крис знала, что после этого её точно ждут неприятности, но почему-то остро ощущала, что одного этого парня оставлять не стоит. Они лихо проскочили мимо дежурных учителей и отправились к ближайшему скейт парку. Ни Крис, ни Генри кататься не умели, и почему их принесли ноги именно сюда оба так и не поняли. Каменная разрисованная лавка нагрелась от палящего солнца, зато руки холодила только что купленная в автомате газировка. Сидевший рядом Генри достал сигарету. Крис охнула снова.       – Ты куришь?       Вопрос вышел глупым, она поняла это мгновенно. Не то чтобы в её окружении не было курящих, просто Генри на этих самых курящих похож не был.       – Тебе неприятно? Прости.       Он собирался убрать сигарету, но Крис суетливо покрутила головой.       – Нет-нет, всё хорошо, не нужно.       Между ними повисло ожидаемое молчание. Крис не знала его так близко чтобы первой полезть с вопросами, поэтому решила дать ему время. Почти пустой парк спрятал их в тишине под зеленеющим клёном, тень молодых листьев падала на лицо, скрывая его от прожигающих солнечных лучей. Гулял знойный летний ветерок. Крис такую погоду любила больше, чем любую другую, и, наверное, сложись день иначе, просто наслаждалась бы ею. Сейчас же её мысли занимал Генри. Тот сделал несколько глубоких затяжек, прежде чем наконец нарушил грузную тишину.       – Прости.       Крис не сразу поняла, о чём он.       – Я же говорю, ты можешь курить.       – Да я о другом.       Сигаретный дым уплывал с ветром и закручивался ввысь, к редким облакам. Пахло табаком.       – Мне жаль, что тебе пришлось меня таким увидеть.       Ох, ну что за глупости он говорит?       – Перестань, – ответила она, сделав ещё один глоток газировки. – Всем иногда бывает паршиво.       – Паршиво это не то слово.       Генри посмотрел наверх, туда, куда взвились тонкие струйки дыма. В его тёмный опухших глазах, казалось, было совсем пусто.       – Я нашёл документы об усыновлении.       Горло вдруг сдавило комом, только вот не от газировки. Парень продолжил.       – Нет, вообще, знаешь, стоило догадаться. Мы с матерью вообще не похожи. Но я думал, типа, может мой отец какой-то левый мексиканец из её молодости. Она вообще не говорила о нём никогда, если честно.       Окурок упал на асфальт.        – Теперь понятно почему.       Крис не знала, что ему сказать, но ей казалось, ничего говорить и нужно. Постепенно пустела бутылка, площадка начинала наполняться сверстниками – уроки, стало быть, кончились.       – И что теперь? – вдруг снова заговорил Генри. – Всё, что я знал о себе, о своей семье в итоге оказалось ложью. Кто я после этого?       Он поджёг вторую сигарету.       – Такое ощущение, что никто...       Ладони девушки почему-то вспотели. Голова всё ещё была пустой, хотя теперь сказать что-нибудь всё же стоило бы. С языка сорвалось прежде, чем она успела подумать:       – Такими темпами мы все, наверное, никто.       Генри поднял на неё непонимающий взгляд, и Крис почему-то поспешила оправдаться.       – Хочу просто сказать, что... Это не делает тебя никем. Ни разу. А почему вообще должно?       Она развернулась к нему и посмотрела в столь внимательно изучающие её глаза.       – Ты же от этого не перестал любить свою маму, верно?       Парень опустил голову и едва заметно кивнул. Она продолжила.       – Ты не перестал носить значки на сумке, успевать в английском или даже... Даже курить. Ты ведь остался собой.       Теперь она посмотрела в небо. Летнее солнце пряталось за тенью листьев и едва пробивалось сквозь неё, касаясь кончика девичьего носа.       – Я тоже иногда так себя ощущаю. Когда только перевелась в эту школу, мне особенно сильно так казалось. Просто потому что привычная жизнь слишком изменилась. Но знаешь, потом адаптируешься. Со временем. Не уверена, конечно, что тебя это утешит...       – Почему ты пытаешься мне помочь?       Крис вернула юноше взгляд. Их глаза снова встретились.       – Мы ведь даже не особо знакомы. А ты ведь... Кристина. Крутая девчонка.       Крис усмехнулась.       – Крутая девчонка, да? Это ты так меня видишь? Какой ужас, придётся тебя разочаровать.       – Да ладно, у тебя не получится.       – Ну, стоит попытаться.       Она рассмеялась и снова задрала голову вверх, к солнцу. Почему она пытается ему помочь?       – Наверное, я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя никем.

***

      Почему-то, когда речь заходила о Генри, Крис всегда вспоминала их первый разговор. Не первое свидание (которое прошло вообще нелепо из-за её глупого решения надеть каблуки), не первый поцелуй возле запасного выхода из школы, не первый секс... А именно этот день. Сейчас, с высоты лет, горького опыта и долгих раздумий ей казалось, что это потому, что та случайная встреча стала точкой отсчёта. Много раз она представляла себе что было бы, не задержись она тогда у лестницы. Наверное, тогда бы она не получила выговор при всём классе, и ей бы не пришлось сгорать от стыда. Тогда бы и мама бы не отчитала её за этот прогул. Да и вообще отношения с мамой сложились бы лучше, та никогда не одобряла её выбор и часто говорила, к чему эти отношения приведут, но Крис не верила. Если бы Генри остался просто её одноклассником, частью толпы, неигровым персонажем... Всё было бы иначе. Крис бы меньше нервничала, больше посвящала время учёбе, друзьям... Остались бы тогда в её жизни Кейли и Дебра? Она об этом больше никогда не узнает.       Остаток рабочего дня Крис не запомнила. Ватные ноги кое-как дотащили её к дому, претерпевая промокшую обувь и всевозможные неровности асфальта, о которые девушка то и дело спотыкалась из-за вполне понятной рассеянности. Лекс определённо бросил ей из окна что-то очень остроумное, но что именно она то ли не услышала, то ли не поняла, то ли понимать даже не собиралась. Стоило входной двери хлопнуть, как её цепенеющее тело осело на пол. Покрывшаяся холодным потом спина подперла твердую поверхность, руки обхватили колени. Крис только сейчас заметила ползущую по колготке стрелку, но ей было всё равно. В голове всё ещё эхом звучал его голос. Его до дрожи в груди знакомое "мармеладка". А ведь она за эти пару месяцев почти успела его забыть... Как же так? Всего двух слов хватило ему для того, чтобы пошатнуть только-только наладившуюся жизнь. Как долго она решалась, как долго шла к мысли, что всё это нездорово, как долго пыталась уйти от него, чтобы сейчас этот ублюдок одним своим звонком снова разрушил с таким трудом доставшуюся ей нормальную жизнь? К горлу подкатила тошнота.       Крис не знала, чего на самом деле боялась. Того, что Генри снова сделает ей больно или того, что она не сможет ему в этом отказать?       Может, это потому что её старые чувства всё ещё были живы?       – Крис!       В голове почему-то прозвучал голос Лекса.       – Крис! Слышишь, эй!       Ей очень хотелось верить, что эти до дрожи леденящие мысли – неправда. Что её чувства мертвы. Но, если начистоту, она не была в этом уверена.       В дверь пришлось пару негромкий ударов, отчего девушка вздрогнула и подняла голову. Похоже, голос соседа звучал совсем не в её голове.       – Я видел как ты зашла, не отвертишься. В чём у тебя дело? Открывай!       Может, она была бы и рада это сделать, только задеревеневшее тело совсем не слушалось, а ноющие глаза всё ещё изучали стрелку на коленке. За дверью послышался вздох.       – Ты была такой занозой в заднице когда переехала сюда. Знаешь, ты меня тогда так достала. Думаешь, я упущу шанс тебе отомстить? Нет, хрен я уйду. Я буду барабанить тебе в дверь пока ты не откроешь. Также как делала ты.       Эти слова на какую-то долю секунды вызвали у неё улыбку. С трудом поднявшись, словно после очень крепкого сна, девушка потянулась вспотевшей ладонью к ручке двери.       – Открыто.       Стоило им встретиться взглядом, как лицо юноши тут же вытянулось в немом удивлении. Крис хрипло спросила:       – Что?       Но Лекс молчал, вглядываясь в её лицо. Затем, видимо, поймав себя за этим, резко отвел глаза.       – Ничего. Пройду.       – Проходи.       Передвигаться ему теперь определённо было легче. Вновь бросив косой взор на девушку, он пересёк порог прежде чем Крис закрыла дверь. Эти странные переглядки заставили её на всякий случай коснуться щеки и тут же вздрогнуть.       Слёзы? Разве она плакала?       Наспех утеревшись ванным полотенцем, она вернулась в комнату, где Лекс уже привычно устроился возле кухонного стола. Он упёрся здоровой рукой об его угол и снова впился в Крис пытливым взглядом, стоило только ей оказаться в его поле зрения. Теперь ей было конкретно неловко. И хоть она убедилась, что лицо рассталось с поплывшим макияжем, всё равно почему-то переживала о своём внешнем виде. Будто ей до этого было недостаточно паршиво. Но выгонять Лекса из-за этого всё равно не хотелось. Почему-то.       – Не хочу готовить. Перебьемся сэндвичами сегодня, ладно?       Она прошла быстрым шагом к кухонным шкафчикам и засуетилась возле них, ковыряясь на верхних полках и без толку перекладывая столовые приборы из ящика в ящик. Появившиеся на столе продукты из холодильника мало напоминали ингредиенты для сэндвичей, а непонятно откуда взявшийся молоток занял почётное место прямо посреди небольшой столешницы.       – Что случилось?       Вопрос заставил девушку замереть на месте. Дурацкий нож выскользнул из рук, а слёзы предательски подкатили к запершившему горлу. Опять...       – Я даже н-не знаю, с чего начать...       Он сделал ей чай. Химозный пакетик с ошметками пыли был никакой на вкус и какого-то особого успокоения не приносил, но Крис определённо становилось легче. Пришлось признать, это было заслугой Лекса. Подобрав ноги под себя, она сидела на кровати и грела руки о горячую кружку, пока парень напротив в очередной раз сверлил её хмурым взглядом. Несмотря на весь его непривычно серьёзный вид, Крис казалось, что ему неловко. Возможно, так и было.       – Ну так?       Девушка сделала глоток, и безвкусный кипяток обжёг горло. Видимо, это просто был её способ растянуть молчание хотя бы ещё на несколько мгновений. Но и те миновали, так что неприятную правду, которую она так не хотела произносить вслух, произнести всё же пришлось:       – Сегодня мне позвонил бывший.       Даже просто констатация этого факта заставила тело содрогнуться, но Крис знала, что так будет. Ей казалось, если игнорировать случившееся, то можно сделать вид, будто ничего и не было, но... Это всё же случилось, и ей нужно было об этом поговорить. Чёртова керамика уже начинала жечься в руках, но Крис сжимала кружку только сильнее, как будто это могло бы ей хоть как-то помочь. Не без усилия продолжила:       – Сказал: «Привет, мармеладка». Как ни в чём ни бывало. Как будто это не он треснул меня по голове в нашу последнюю встречу.       Ей показалось, что Лекс как-то побледнел, но по нему сказать было сложно – бледным он был всегда.       – А ты? – тихо спросил он, глядя исподлобья.       – Б-бросила трубку. Больше он не звонил.       Когда горячую кружку держать стало уже совсем невыносимо, Крис поставила её на стол и прикрыла уставшие глаза ладонями. Теперь кожу жгли уже они.       – Откуда вообще у него мой номер? Его даже у моей матери нет. Боже...       – Вспоминай, – Лекс бросил в свой чай очередной кубик сахара. – Может, дал кто-то из знакомых.       – Мой номер есть только у начальства и тебя. А, ну ещё у Шелли и Алекс.       – Шелли и Алекс...?       – Таксист... – девушка отдернула руки от лица. – Который отвёз меня в аэропорт. Он же тоже был мексиканцем. Чёрт, неужели они в одной тусовке? И как я тогда не подумала...       – Твой бывший мексиканец? Гадость какая.       Лекс скривился. Крис, следом, тоже.       – Фу, ты что, расист?       – Фу, а ты что – нет?       Она не без труда подавила усмешку. На долю секунды ей даже удалось забыть о произошедшем, но, хотелось ей того или нет, вновь вспомнить о нём всё же пришлось. Из груди вырвался вздох.       – Вообще он не всегда был таким.       – Мексиканцем?       – Да! Ну, в том смысле, что... – поймав непонимающий взгляд юноши, Крис смутилась. Поняла, что придётся выкладывать всё. – Ох, это долгая история...       – Расскажи уж, мне надо знать как не стать мексиканцем.       – Боже, что они тебе сделали только?       – Мне – ничего.       Их глаза снова встретились. И снова он смотрел на неё так – пытливо, словно заново изучая раз за разом. Так, как смотрел всегда, когда Крис этого не видела. Когда думал, что она не видит.       Отбросив ненужные мысли, девушка, собравшись духом, всё же снова заговорила.       – Когда мы стали общаться, он узнал о том что приёмный.       Лекс, изо всех сил сдерживаясь, всё же не смог удержаться от смешка. Крис причин для смеха не находила и непонимающе сощурилась.       – Что?       – Да жизнь смотрю его обидела.       – В этом всё и дело.       Чай остывал, и Крис постепенно тоже. Раскрыть эту историю кому-то от и до ей раньше шанса не представлялось. Похоже, пришло время.       – Сейчас я думаю, что именно это стало для него причиной опускаться на дно. Или скорее предлогом... Нет, поначалу всё было нормально. Ну, всё как у всех подростков, знаешь. Свидания там, подарки... Нет, клянусь, всё правда было хорошо. Причём довольно долго.       Крис неловко поджала губы. Почему-то ей и не думалось раньше о том, что говорить об этом будет так непросто.       – Мы окончили школу, я отправилась в местный колледж чтобы не уезжать далеко, а он... Занимался всем подряд. Подрабатывал на автомойке, в боулинге. У него даже были успехи. Ты знаешь, я правда верила в наше светлое будущее.       Она сделала паузу на глоток чая, снова всё с той же целью. Остальные воспоминания слезали с языка неохотно.       – Но потом он возомнил себя... Мексиканцем, – Крис невольно закатила глаза. – И это не про возвращение к культуре или что-то такое. Вообще нет, лучше это правда было бы так. Он решил связаться с каким-то картелем, вляпался в глупую историю с контрабандой, получил люлей от них же и после этого запил.       – У-у-у...       – Это если очень коротко, – добавила девушка. – Запил со всеми вытекающими. Нашёл ещё компанию себе под стать, всякое такое... Оправдывал всё тем, что родители его бросили...       Девушка задумчиво покрутила в руках кружку. Дальнейшая часть их общей с Генри биографии была для неё самой малоприятной.       – Я долго это терпела. Мне казалось, что такая любовь как у нас должна остаться навсегда, поэтому я любыми способами пыталась её сохранить. И... Поэтому тоже начала выпивать.       На этот раз промолчал уже Лекс.       – Не так часто, как он, но если выпивала, то прям конкретно. Я думала, это поможет мне лучше его понять, а ещё так я пыталась уйти от ощущения, что всё это неправильно...       Девичий голос дрожал. Ну когда её уже перестанет пробивать на слёзы?       – Знаешь, в какой момент я поняла, что это край? Когда как-то раз дома, в одну из пьяных ночей где-то между ванной и толчком я вдруг подумала, что либо сейчас умру, либо убью его. И мне стало так жутко от этих мыслей и противно от самой себя, от своего состояния, от этого перегара...       – Пиздец...       – Пиздец.       Какое-то время они сидели молча. Каждый делал вид, что с усердием изучает едва заметную древесную текстуру потёртого стола, каждый думал о том, чего другой бы знать не хотел – ну, так Крис казалось. К своему сожалению (или счастью), в голову к Лексу залезть она не могла, как и прочитать хоть что-то на его лице, настолько оно было сейчас непроницаемым. Осудит он её или посмеётся? Ей казалось, что-то из этого. Но, даже если так, пусть. Нет, серьёзно. Единицы знали, чем всё на самом деле это закончилось. Даже одна единица, скорее. В лице этого парня, по воле случая оказавшегося её соседом.       – Слушай, ты это...       Лекс поморщился и почесал затылок. Слова ему явно давались с трудом.       – Не парься, короче. Заблокируй этого уёбка, срать на него.       – Да... Да, ты прав. Просто, ха... Просто это непросто.       – Чё это?       – Даже не знаю... Ты любил когда-нибудь?       Лекс задержал на ней долгий взгляд. Затем поморщился вновь.       – Фигню спрашиваешь какую-то.       – Ну не хочешь не говори.       И он правда вновь замолчал, уронив взгляд на этот раз на сколотый край своей кружки – ещё одну несчастную жертву непростого переезда. Ей стало казаться, что на этом моменте их разговор подойдёт к концу, пока парень, напряженно втянув носом воздух, всё же не начал:       – Всё просто пиздец как банально.       Крис несмело подняла на него глаза. Ещё совсем недавно горячие ладони заледенели, а сердце заглохло и вовсе.       – Забитый лох, который двух слов связать не мог и потому вечно оказывался головой в школьном сортире, – он говорил тихо, как всегда делал это в такие тяжёлые моменты, при этом скалился в знакомой усмешке. Взора, однако, от кружки так и не оторвал. – Девчонки на такого даже не смотрели.       Его тонкие пальцы прошлись по сколотому острому краю, царапая кожу. Словно специально.       – Да нет, ты знаешь, я недолго парился. Я понимал, что причина была во мне.       Гудел холодильник. Причём гудел как-то по страшному громко. Он, чёрт возьми, всегда так гудел? Этот звук сейчас так мешал...       – Я пытался что-то изменить. Подрабатывал в тире, тачку купил. Но на самом деле это вообще ничего не поменяло. Да потому что лох это судьба.       – Лекс...       – Потом авария. Тормоза отказали. Блять, так тупо...       Гулявшая до этого на затылке рука теперь с силой сжимала выцветшие волосы. Только что спешившая его утешить Крис тут же прикусила язык.       – Ну и вот я здесь. Как-то так.       Лекс резко поднял глаза и улыбнулся, причём так странно, страшно, глядя своими огромными тёмными глазами прямо ей в лицо. Девушка едва удержала себя от того чтобы дёрнуться.       – Хотел бы похвастаться любовными приключениями, но не могу, – он пожал плечами, снова и снова меняясь в лице. Теперь вместо жуткой улыбки его окропляла привычная бледная тень. Вздохнув ещё раз, с силой, он добавил то, в чём, похоже, убедил себя очень давно. – Жизнь закончилась, даже не начавшись.       Этот парень... Этот странный парень... Зачем он...?       – Зачем ты так о себе?       Он вновь попытался улыбнуться.       – А разве это не так?       – Нет.       Крис задумчиво поводила пальцем по губам, и те снизошлись до откровений.       – Ты, конечно, иногда бываешь придурком...       – Хах, ну, я стараюсь.       – Но на самом деле, под всем вот этим, ты хороший парень.       И пока он замер, немигающе глядя на девушку, та свои откровения излагать решительно продолжила:       – Ты ведь из-за меня дверь в квартиру не закрываешь. И сидишь в одном наушнике тоже из-за меня. И мусор ты весь тоже из-за меня убрал.       – Слушай, не бери всё это на свой-       – И брелок ты тоже подобрал не просто так. Я думаю, ты понял, что это дорогая мне вещь. Знаешь, я так долго не решалась разобрать ту коробку. А когда решилась-       – То я всё испортил.       – Нет... Нет, на самом деле, мне нужно было ещё немного времени.       Подвинувшись к рабочему столу, она дотянулась до запылившегося брелка. Покрывшись слоем месячной пыли, он уже не блестел и был лишь тенью себя самого. Тенью чего-то значимого. Крис последний рассмотрела проглядывающие сквозь пылинки металлические глазки.       – Думаю, теперь я готова.       Девушка подскочила к окну и распахнула его настежь. Комнату обдало холодным порывом ветра, от чего Крис тут же съёжилась, но решительности своей не растеряла. На улице всё ещё моросил снег с дождём, запах мокрого асфальта бил в нос и мешался с ароматом пончиков из ближайшего киоска. Удивительный запах свободы. Лекс тоже придвинулся ближе к окну, когда его соседка приметила мусорное ведро чуть поодаль у тротуара. Проследил за её взглядом и покачал головой.       – Не попадёшь.       – Попаду. Спорим?       – На что?       Крис повернулась к парню и едва не столкнулась с ним носом.       Он был слишком близко. Снова.       Пришлось спешно отвернуться и вновь прогуляться взглядом до своей цели. Губы сбивчиво пробубнили:       – Только не на желание.       – Жаль.       Почему он опять это делает...?       – Ммм... Проигравший... – а она почему мямлит как школьница? – Платит за ужин?       – Идёт.       С трудом собрав остатки былой уверенности, Крис прицелилась и замахнулась изо всех сил. Брелок со свистом полетел вниз и громко звякнул о металлическое дно.       – Ха, трёхочковый! Там тебе и место! Ты видел? Видел, Лекс?       Она оглянулась к нему и снова поймала взгляд на себе. Будто он его и не сводил вовсе. В груди зарокотало какое-то смешанное чувство. Ей хотелось, чтобы он видел её невероятный бросок, но этот его взгляд... Честно? Его не хотелось отпускать от себя.       – Ты не видел?       – Видел-видел.       Он точно лгал.       – Теперь ты должен мне ужин.       – Знаю.       И всё-таки этот парень, что глаз с неё не сводил... Так много хотелось ему, чёрт возьми, сказать. И Крис, неожиданно для самой себя, вдруг всё же сказала:       – Так что, Лекс... Я понимаю, у тебя немало причин думать всё... Всё то вот это. Ну, ты понял... Но мне жаль, что такой человек как ты решил себя похоронить. Тем более в банках из под энергетика. Не надо так с собой.       Признаться, она ждала какой-нибудь ответной шутки, но сосед неожиданно промолчал. Как бы непричастно покружил взором по комнате при упоминании недавно царившего у него бардака. Крис внезапной паузой бесцеремонно воспользовалась – результат надо было закреплять.       – Нет, правда, подумай над этим. Обещай, ладно?       – Подумаю.       На ужин у них были странные сэндвичи из заветревшихся сосисок и старого чесночного соуса из холодильника Лекса. Надеялся ли он таким образом отвертеться от своего обещания Крис не знала, но почему-то была уверена, что это не так.

***

      Ублюдский диван мало того что был маленьким, так ещё и продавленным в самых неудобных местах, чем бесил просто до предела. Возможно, если бы Лекс не имел привычку откисать на нём сутками, это было бы не так, но какой смысл вообще об этом думать? Каждую чёртову ночь он проваливался в него словно в могильную яму, да наверное это так, в общем-то и было... Как там сказала Крис, похоронил себя заживо? Да, прямо на этом диване. Устало пялясь в утонувший в ночной темени потолок, он каждый раз одёргивал себя от желания перевернуться. Всё потому что знал каждую выемку на этом ебучем диване, и что ему будет неудобно он тоже знал. По погрязшей в тишине комнате пронёсся его шумный вздох.       Нет, дело было не в деньгах, вообще далеко не в них. Поменять эту старую развалюху на что-нибудь хотя бы более-менее приличное возможность у него вполне себе была, просто... А в чём смысл? Хоть что-нибудь в этой квартире, а если так взять, и в его грёбаной тухлой жизни имело смысл? Да, Лекс себя похоронил. Причём похоронил давно, похоронил ещё задолго до травмы. Он бросил взгляд на скрытые под старым одеялом ноги. Те лишь просто стали последним гвоздём в его гробу, именуемым квартирой 57, где он слёг окончательно, запер себя на этом диване. Закопал в банках из под энергетика... Пробило на несдержанный смех.       Иногда она умела шутить.       В мыслях так и мелькали эти её огромные голубые глаза.       Имел ли он вообще право? Право думать о них? Бетонные ноги однозначно отвечали ему нет, но...       Этим её словам, красивым, сладким, манящим, очень хотелось верить... Да и он задолжал ей ужин, в конце концов.