Непростые вопросы мирного соседства

      – Пере...ехать?       Крис казалось, что это слово повисло в утренней тишине эхом, но нет, это Лекс тихо вторил ей, подняв на неё глаза. Она не знала, какое у него сейчас выражение лица потому что сама отвела взгляд – смотреть на него сейчас было слишком тяжело. Почему-то.       Хотя... Какая глупость. Крис прекрасно знала, почему.       – Не... Не знаю, – вдруг засомневалась она вопреки всему, пока причина её сомнений всё ещё прожигала её немигающим взором. – Наверное. Наверное нужно, да...       – Крис-       – Мне страшно.       Тяжёлую от бессонной ночи голову внезапно тронул вчерашний вечер. Девушка обхватила её руками, чувствуя, как в животе снова накатывает паника. От волос, казалось, всё ещё пахнет его сигаретами, а в ушах звенело давно забытое проклятое "мармеладка".       – Генри ёбнутый, – злобно, почти истерично выплюнула она. – Я не знаю, что придёт ему в голову завтра. Может, он больше не вернётся, а может, вернётся с пушкой, я не знаю...       Вспомнился звук затвора. Сначала где-то над головой, потом у собственного затылка.       – Как-то слишком много пушек стало в моей жизни...       – Чего...?       – Ничего. Забудь.       Из окна струились первые рассветные лучи, обжигая кожу едва ощутимым теплом. На улице наверняка сейчас стыл морозный воздух, но здесь, в этой полюбившейся ей соседской квартире пахло яблочным чаем, пылью и мужским шампунем. Крис с большим трудом всё же перевела взор на своего соседа. Тот больше не смотрел на неё, с полным безразличия лицом ковыряя кучу размякшего сахара в своём чае. На долю мгновения в груди кольнула досада – может, если бы она сделала это на пару мгновений раньше, столкнулась бы с совершенно другим взглядом, но какой теперь смысл жалеть об этом? Не долго думая, Крис поднялась с места.       – Лекс, спасибо за ночлег, и вообще... За всё спасибо.       – Да какие вопросы...       – Мне пора на работу. Я пойду.       Осознание, что она всё ещё была в одной футболке, пришло к ней только сейчас, и щёки вдруг предательски вспыхнули, стоило ей об этом подумать. Вот теперь действительно хотелось уйти, причём как можно скорее.       – И... Футболку потом верну.       Она уже поспешно развернулась на выход, когда непривычно громкий в этой утренней тишине мужской голос донёсся до её ушей.       – Подожди.       Крис заставила себя оглянуться. Его карие глаза бегали из стороны в сторону, словно парень пытался поймать какую-то мысль, но упорно не мог. Или делал вид.       – Провожу.       Очередной укол досады за это утро. Это было не то, что она надеялась услышать.       Свою дверь она открывала, стоя в ботинках на босую ногу, с одеждой в руках и под взглядом своего соседа. Вчерашний страх перед притаившимся в её квартире Генри теперь казался абсурдным, но Лекс всё равно не ушёл пока они оба в этой абсурдности не убедились.       – Пока?       Крис обернулась к нему уже в дверном проёме. В душе всё ещё трепыхалась какая-то глупая надежда услышать от него ещё хоть что-нибудь, вообще что угодно, но парень лишь сухо повторил:       – Пока.       Дверь пришлось закрыть. Ждать чего-то ещё было бы глупо.       – О Господи Боже, какой ужас! Ты в порядке? Чего же ты не позвонила?       Время до обеда протянулось страшно медленно. Разумеется, ни о какой нормальной работе речи не шло – Крис то тупо пялилась в монитор и нажимала на какие-то кнопки, на какие точно она и сама не знала, то открывала документы один за другим и тупо пялилась уже на них, будто видела их впервые, то просто водила мышкой по рабочему столу в поисках чёрт знает чего. Гудела голова, бессонная ночь всё сильнее давала о себе знать, хотя Крис упорно старалась делать вид, что это не так, в чём Агата её уличила тут же, стоило двери в её кабинет закрыться. Скрывать что-то, конечно, было бы глупо.       – Да я как-то... Не знаю. Не подумала. Вчера всё решилось, и я как-то... –хотя о пушке умолчать всё же пришлось. – Я не знаю, что мне делать...       – Можешь остаться у меня, пока мы точно не убедимся, что-       – Я хочу переехать.       Женщина кивнула, не отрываясь от своего обеда.       – Ну, сменить квартиру это не проблема.       – Нет, Агата. Куда-нибудь подальше.       Агата замерла. В её глазах сквозь толстые линзы очков мелькнуло явное недоумение.       – Ты же понимаешь, что это не решение? Если он тебя нашёл в другом штате, найдёт где угодно!       – Не найдёт,– тихо ответила Крис. – Я сменю номер, удалю все соцсети и-       – Нет-нет-нет, погоди, так не пойдёт! – женщина встрепенулась и даже подскочила с места, теперь глядя на неё сверху вниз. – Ты что, теперь всю жизнь будешь от него прятаться? Надо пойти в полицию!       – И что я им скажу?       – Да всё что угодно!       Её красные ногти шумно постучали по столу. Теперь Крис знала – она всегда делает так, когда плотно о чём-нибудь думает.       – Так. Давай не будем ударяться в такие крайности. Это не решение. Порвать с паршивым прошлым – отличная идея, но бегать от него всё время тоже нельзя.       Какая-то доля правды, которую Крис было так сложно признавать, всё же была в её словах.       – Вот что, – снова продолжила она. – После работы поедем к тебе, заберёшь вещи первой необходимости. Поживёшь немного у меня, а что потом... Решим. Хорошо?       – Хорошо...       – Может он больше вообще не заявится, ты же не знаешь.       Агата была действительно хорошей подругой.       Они подъехали к её дому, когда на улице совсем стемнело. Во дворе как всегда тускло горели фонари, тянулась через весь двор плотная наледь, которую никто так и не спешил убирать. Крис поёжилась, вцепившись взглядом в расплывшийся чёрным пятном след от пули – единственное напоминание о неожиданном визите Генри. В нос снова ударил запах сигарет и пороха (или этой ей так казалось). Если честно, покидать автомобиль не хотелось.       – С тобой сходить? – Агата, заметив её беспокойство, повернула голову к ней, паркуясь между тем прямо у входа в подъезд.       – Нет-нет... Я сама.       Хотя в этой идее она, конечно, сомневалась, но подвергать опасности ещё и подругу совсем не хотелось. Крис осторожно заозиралась по сторонам прежде чем выйти из машины и, стоило ей ступить на лёд, глаза её почти сразу устремились в соседское окно. Всё потому что ещё в машине ей показалось, будто она видела торчащую оттуда выцветшую макушку, но, похоже, нет. Всё-таки показалось.       Она взяла зубную щётку, какую-то первую попавшуюся сменную одежду и рабочие документы, а потом ещё долго гуляла взглядом по квартире в поисках того, что могла бы забыть. На ум долго ничего не приходило, суетливые мысли гудели, причём вообще не о том, о чём стоило бы. Крис стояла посреди полнящейся электрическим светом комнаты, нервно поглядывая из стороны в сторону. Эти серые стены, которые она с таким трудом наполнила теплом, сейчас веяли чем-то жутким, опасным, и потому задерживаться не хотелось вовсе, хотя нутро отчаянно с этим чувством боролось. Все эти сборы впопыхах были похожи на очередной жалкий побег, а она так не хотела больше убегать. Обещала себе, что не будет, только вот страх был сильнее. Мысли почему-то не сразу потянулись к запрятанному в дальнем углу шкафа припасу наличных, которые она отложила с остатков годовой премии. Закопавшись в головой в своих закромах, девушка выудила с верхней полки кошелёк, когда взгляд её упал на упрятанный там же подарочный пакет. Яркий и цветной, он пылился здесь уже какое-то время и всё ждал своего часа ещё с самого Рождества. Крис выудила его наружу холодеющими руками. Может, пришло время вручить его владельцу?       – Лекс? Ты спишь?       И вот она снова стоит перед его дверью, и вот снова получает в ответ молчание.       – Открой пожалуйста.       Будто вчера ничего и не было.       – Пожалуйста... Я уезжаю... Я не знаю, когда я вернусь за вещами...       По ту сторону двери послышался тихий шорох. С колотящимся сердцем Крис сделала шаг назад чтобы дать ей открыться, но этого не случилось.       – Ты с подругой?       Вместо этого за ней послышался его хриплый голос.       – Да...       – Хорошо. Езжай.       – Ты не откроешь?       Ритм собственного сердца мешался с гудением проводом и счётчиков. Слух цеплялся за всё что угодно, только не за его голос. Обида взвыла в груди голодным волком! Так много хотелось ему сказать, но Крис смогла выдавить только сдавленное:       – Снова? Чёрт... Чёрт, ну почему ты...!       Но дверь так и осталась непреклонной. В последний раз она бросила на неё полный горечи взгляд и быстро заспешила вниз, едва не спотыкаясь в кромешной тьме.       Вечер продолжился за бокалом десертного вина и маникюром. Как оказалось, Агата всегда делает его сама, чего Крис даже не могла представить (сколько у неё талантов, чёрт возьми?). Женщина заботливо выделила ей уютное мягкое кресло, а сама примостилась возле туалетного столика и вооружилась маникюрными инструментами и таким же бокалом. Крис протянула под столом ноги, внимательно вглядываясь в то, как методично Агата управляется с её ногтями. Лёгкое вино как будто должно было уже ударить в голову и расслабить, но этого почему-то не происходило.       – Ты всё ещё думаешь о Генри? – пусть и погружённая в своё занятие Агата явно заметила её смятение. – Не переживай. Мы с девочками не допустим, чтобы что-то случилось.       Крис удивилась и даже как-то напряглась вопреки пустеющему бокалу. Она ещё ничего не успела им рассказать.       – Девочки в курсе?       – Да, я попросила их сегодня при- – запнувшись, она подняла на Крис внезапно сделавшийся виноватым взгляд. – Ох, мне не стоило?       Девушка опустила голову, изучая стеклянную поверхность стола.       – Да, нет... Нет, так дальше лучше. Они бы в любом случае узнали.       – Прости, стоило сначала у тебя спросить...       Какое-то время тишину нарушал лишь звук пилочки для ногтей и лёгкий звон бокалов, которым окончательно опустеть не давала спрятанная под столом бутылка. Когда та всё же победила клокочущее в голове напряжение, Крис, наконец, вымолвила.       – На самом деле... Я сейчас думаю не о нём.       Она не знала, с кем ещё может об этом поговорить. Агата улыбнулась, в руках у неё блеснул тюбик бесцветного лака.       – Ты про Лекса, да?       Она ожидала услышать что угодно, только не это. Щёки залились краской, и виной тому было вовсе не вино. Порой Агата была слишком проницательной.       – Как ты узнала?       – Ты часто о нём говоришь.       – Оу...       – Да и вы так мило ворковали по телефону, сложно было не догадаться.       Она аккуратно (несмотря на выпитое) провела кисточкой по её большому пальцу, и ноготь красиво блеснул лаком в ярком свете настольной лампы.       – Вы всё ещё не помирились, да?       Сердце снова неприятно сжалось, а в голову полезли непрошенный воспоминания. Крис так хотела их отогнать, но алкоголь, кажется, был против, и вот перед глазами снова стыло бледное лицо, улыбка на его потрескавшихся губах, эхом в ушах звенели дурацкие шутки. И взгляд. Чёртов взгляд, всегда направленный на неё. Такой внимательный, даже... Томный.       Неужели ей всё это время лишь казалось?       – Не знаю, нет...? Но... Это он выручил меня вчера.       Женщина еле сдержала смешок.       – Прости, но я даже не представляю как.       – И не надо. Долгая... История.       Крис ещё какое-то время собиралась с мыслями. Верно, ей лишь казалось. Иначе бы он так не поступил. Иначе бы всё было в порядке. Они бы сейчас наверняка смотрели фильм и ели бы какую-нибудь вредную гадость, он говорил бы глупости, над которыми на самом деле Крис всегда искренне смеялась.       Вчерашняя ночь бы тоже прошла совсем иначе.       Так почему...?       И почему она снова задаётся этим вопросом? Ах, ну да, вино.       – Всё как-то по-дурацки. Я только-только почувствовала себя хорошо, ну почему опять так...?       Крис почувствовала, как к горлу подступают слёзы.       – Закон подлости, – ответила Агата, не поднимая головы. – Я понимаю, это паршивое дерьмо, но даже не думай винить себя, хорошо?       – Я стараюсь.       Но проливать их вновь не хотелось. Крис отчаянно напряглась, стараясь не дать слезам ходу. Ну сколько уже можно плакать по этому поводу? Гуляющий по комнате мутнеющий взор старательно искал на что можно отвлечься и зацепился за лицо Агаты. Та собрала всё своё внимание на ей безымянном пальце. Крис не удержалась от вопроса.       – Как ты вообще это делаешь?       – Маникюр?       – Нет, ха-ха... Хотя и это тоже. Нет, знаешь, я о другом, – она немного помедлила, стараясь взять распозающуюся от вина себя в руки. – Несмотря на всё то, что ты пережила, тебе удаётся справляться. Я так не могу. Каждый раз... Что-то выбивает из колеи.       Агата улыбнулась, почти смеясь.       – Ну ты и сравнила. Сколько тебе лет, а сколько мне.       – Причём здесь это?       – При том, – но улыбка тут же пропала, стоило её мыслям коснуться воспоминаний. – Когда я была в твоём возрасте, то боялась собственной тени.       Впервые женская рука дрогнула. Тихо выругавшись, она осторожно стёрла след от лака ватной палочкой. С запахом вина теперь смешался запах ацетона.       – Пока мои ровесницы строили карьеру и выходили замуж, я была на коротком поводке у своей мамаши. И была очень долго, пока она не слегла, – продолжила Агата, как-то нервно напрягая губы. – Иногда я думаю... Неужели если бы не инсульт, я бы так и продолжала танцевать под её дудку? До сих пор?       – Агата...       – Поэтому, знаешь... Глядя на тебя, на то, как круто ты изменила свою жизнь, я даже завидую. Ты такая молодец, что нашла в себе силы уйти от Генри. У меня в твоём возрасте не было столько смелости...       – О...       – Поэтому выброси это из головы. Я горжусь тобой.       Крис так много хотелось ей сказать, так хотелось отблагодарить её, но женщина продолжила прежде, чем она успела вымолвить хоть слово.       – Что касается Лекса, то... Не знаю. Лично мне он не особо нравится, – она поморщилась. – Но дело твоё. Хотя ведёт он себя последнее время как свинья.       – Я бы хотела понимать причину.       – Нет на это никакой причины.       – Я тоже так думала, – Крис опустила голову. – Но после того, что вчера было, мне кажется, может, это не так... Впрочем, сегодня он опять меня игнорировал. Чёрт.       – Я уже сказала тебе всё, что об этом думаю. Но как с ним поступать – тебе решать. В конце концов, я его заочно знаю. Может, не такой уж он и плохой парень...       – Не знаю... Хотелось бы мне в это верить.       По просторной комнате эхом разнёсся звук дверного звонка. Агата подняла голову.       – О, это наверное девчонки. Погоди немного, схожу открою ворота.       Парой бокалов десертного вина тот вечер всё-таки не ограничился.

***

      Крис не хотела уезжать. Впервые ей хоть где-то дышалось так легко и свободно, что снова убегать не хотелось. Против, кстати, оказались все – Шелли плакала, Агата продолжала говорить о том как это бесполезно, а Алекс даже порывалась лично разобраться с Генри, хотя вряд ли бы у неё всерьёз это получилось. Крис же не знала, что делать. Всю ту неделю, что она жила у Агаты, Генри не давал о себе знать. Оставалась надежда, что он исчез, напуганный нацеленным в его лоб дулом автомата, но Крис за это ручаться не могла и потому уже думала о том, куда придётся перебираться. Поздние ночи она проводила в смартфоне, подыскивая новую работу. Что ж, не впервой...       Вещи она тоже планомерно перевозила к Агате. Вечерами они приезжали к её квартире и упаковывали её пожитки. Вывезти всё сразу, конечно, было просто нереально, понадобилось где-то заходов пять, прежде чем некогда обжитая квартира снова начала становиться серой и чужой. Оставалось только собрать что-то по мелочи и сдать ключи, когда в один из рабочих дней Агата выловила Крис в коридоре.       – Шеф хочет, чтобы я сегодня вечером была с ним на совещании. Прости, пожалуйста...       – Да какие вопросы, ты что. Там осталась то ерунда.       – Только не ходи пешком. Вызови себе такси, ладно?       – Разумеется.       Крис набила огромную клетчатую сумку какого-то хлама. Кроме неё здесь больше ничего ей не принадлежало – кровать была хозяйской, как и кухонный стол, который снова перестал им быть в последнее время. Крис прошла вдоль пустой комнаты, и шаги её эхом отлетали от стен. Сколько раз она переезжала, сколько раз вот так впопыхах перевозила вещи, но ещё ни разу она так не привязывалась к месту. А ведь ещё совсем недавно тут всё казалось серым и чужим. Сейчас же... Было родным, как будто. Девушка коснулась пальцами шершавой поверхности стола.       Дело всё-таки было вовсе не в квартире.       Взгляд её снова прошёлся вдоль комнаты, от самого окна и до сумки, подпирающей входную дверь. Здесь больше ничего не напоминало о том, что Крис здесь жила, осталась только эта громоздкая сумка, с которой ей теперь придётся тащиться вниз. Девушка в несколько шагов снова оказалась возле неё и бросила на клетчатые узоры какой-то суровый взгляд. Тогда, в начале осени, всё выглядело таким важным и нужным, даже эти их дурацкие с Генри мелочи. Сейчас же каждая вещь казалась хламом. Крис не знала, на что именно она злится, на себя или на всё это дерьмо в целом, а может на урода Генри, который опять всё разрушил, но досталось сейчас именно сумке – тяжёлый ботинок с силой пнул её под бок, и та косо примялась к двери. Стоит ли вообще её забирать?       Крис вышла из квартиры налегке. В руках остались только ключи, который арендодатель попросил передать кому-то из соседей. Кроме Лекса она так никого и не узнала, так что выбор был невелик, только вот откроет ли он ей? Хороший вопрос.       И вот она снова стояла перед этой дверью. Та рябила своим грузным видом и раздражала так сильно, что хотелось снести её с петель, но Крис старалась умерить свой пыл. Ведь, возможно, она стоит здесь последний чёртов раз.       Костяшки постучали по мягкой оббивке, и та отдалась уже хорошо знакомым ей тихим звуком.       – Лекс, привет.       Но за дверью стыла тишина. Тоже уже хорошо знакомая.       – Я уезжаю.       Он молчал. Молчал, как и всю прошлую неделю.       – Никто сегодня не может приехать за ключами, так что меня попросили оставить их кому-то из соседей. Мы ведь соседи, Лекс?       Ничего в ответ, ни одного сраного звука! В горле завязался какой-то узел, Крис даже не знала, злится она или хочет заплакать. Голос дрогул.       – Н-ну или уже почти нет.       Мёрзлые стены подъезда отдавали холодом. Крис переступила с ноги на ногу, но холодно было вовсе не от них. Гул щитка смешивался с собственным шумным дыханием.       – Забери ключи, пожалуйста. Мне уже пора.       По лестничной клетке эхом разнёсся щелчок замка. Крис почувствовала, как кровь бьется в ушах, когда на пороге показалось хорошо знакомое бледное лицо. Глаза юноши, чёрные, очерченные синими кругами, глядели из темноты устало, а протянутая за ключами ладонь почему-то слегка подрагивала. Вполне понятно почему – он наверняка опять ничего не ест...       Но Крис больше не могла ему ничего сказать.       Ключи последний раз звякнули в её руке и коснулись его пальцем. Крис глядела на него, понимая, что ей пора, но всё ещё мялась на месте, гуляя взглядом по его лицу так, словно стараясь запомнить. Поймав себя на этом и тут же смутившись, всё же кое-как выдавила:       – Ну, всё.       – Ага, – пробубнил он себе под нос.       – Больше ничего?       Лекс снова поднял на неё взгляд, и во взгляде этом читалось что-то насколько избитое, вымученное, что Крис показалось, будто сердце её провалилось в желудок.       На что она надеялась?       – Удачи.       Вот и всё, что он мог ей сказать. Крис с трудом подняла руку и неловко махнула ему, прежде чем поспешить по лестнице вниз. В груди так и осталось коптиться невысказанное, а негнущиеся ноги с трудом уже несли её по пролёту, когда она бросила последний косой взор на его фигуру. И замерла вновь.       Из темноты на неё смотрели теперь совсем другие глаза – огромные, дрожащие, совершенно разбитые. Тонкая рука тянулась к ней и тянулась до тех пор, пока их взгляды снова не встретились.       – Лекс?       Но он стушевался так, будто его поймали за чем-то очень ужасным, и тут же попытался скрыться своей квартире, но Крис не позволила. Оказавшись тут же в три шага на другом конце лестницы, она зажала дверь рукой, не дав ему снова исчезнуть за ней.       – Что ты хотел мне сказать?       Девушка настойчиво захлопнула дверь перед его носом и склонилась над ним, стараясь поймать его взгляд. Но взгляд этот нервно бегал из одного угла в лестничной клетки в другой, суетливо стараясь задержаться хоть на чем-нибудь лишь бы не на ней.       – Ничего... – проговорил он тихо, опустив голову.       – Нет, ты что-то хотел мне сказать. Говори!       Лекс снова потянул на себя дверь, но Крис зажала её ногой, не отрывая от Лекса своего взгляда. Тот тоже начинал злиться.       – Ничего я не собирался говорить! Уходи!       – Кому ты рассказываешь, чёрт возьми?!       Крис не заметила, что взяла в этом бою верх и прижала его к стене. Ничего, кроме как к этой стене прижиматься, Лексу не оставалось, но сдаваться так легко он тоже не собирался. Опустив голову ещё ниже, снова проговорил своё проклятое:       – Уходи.       – Нет.       – Уходи!       – Нет!       По коридору разнёсся его шумный, отчаянный вздох.       – Уходи пожалуйста, – почти прошептал он быстро и едва ли не себе под нос.       Крис тоже вздохнула. Он, может, и злился, но она сейчас злилась сильнее.       – Уйти? Я уйду. Я уеду в другой штат, сменю номер телефона и удалю все соцсети, – Крис на самом деле не знала как всё сложится, но почему-то ей так захотелось об этом сказать. – И мы больше никогда не с тобой не увидимся. Никогда.       Сердце билось в ушах, смешиваясь со звуком собственного дыхания. Лекс молчал. Чёрт возьми, он опять молчал, даже сейчас!       – Да скажи ты хоть что-нибудь!       – Что-нибудь? А что ты хочешь услышать?       Он наконец поднял на неё глаза. На побледневшем ещё сильнее лице разливалась улыбка, но она была такой вымученной, отчаянной, что, казалось, будто это и не улыбка вовсе. Его худые руки тряслись так сильно, и Лекс, заметив это, вновь стыдливо отвёл взор. Сдавленно и тихо продолжил:       – Что я трус? Что я девушку на свидание не могу пригласить? Что защитить её не могу? Что удержать не могу? Что конкретно?       Крис замерла. Парень же всё ещё смотрел на свои дрожащие ладони. Теперь уже дрожал и его голос.       – Посмотри на меня. Я же... Жалкий. Я, я... Я такой жалкий, Крис. Жалкий и убогий. Я ничего не могу, я из квартиры сам еле выхожу.       – Лекс-       – Думаешь, я тогда впервые так пизданулся? Вот вообще нет.       И вновь неровный, протяжный вздох. По его белой щеке скатилась слеза.       – Я застрял в этом дерьме. Я ненавижу его, я ненавижу себя... Не понимаю, почему ты всё ещё здесь.       Заметив скатившуюся по лицу дорожку, он вздрогнул и почти замер, но слова, похоже, так просились наружу, что, как бы он не хотел, остановить себя уже не мог. Только с трудом утёр лицо дрожащей ладонью.       – Тебе нужно жить нормально, а ты всё ещё здесь, я... Я правда тебя не понимаю...       Снова тяжёлый вдох и выдох. Оцепеневшая Крис снова поймала его поднятый к ней взгляд.        – Я вообще ничего не могу тебе дать. Вообще ничего.       Сколько же безысходности было в нём. Сколько ненависти к себе, сколько...       Сколько всякой... Фигни! Крис нахмурилась, глядя ему в глаза. Прежде чем подумала, громко выпалила:       – И всё?!       Но парень лишь горько усмехнулся.       – Этого мало?       – То есть, вся сраная причина только в этом?!       – А что тебе ещё нужно?       Крис прожигала его исхудавшее лицо взглядом. На ум лезли какие-то слова, но в голове всё ещё барабанило её собственное громкое "И всё?!". Да потому что... Да потому...       Если бы она только узнала раньше. Если бы только узнала. Возможно, не было бы этой дурацкой ссоры? Не было бы мучительных ночей, которые каждый провёл в своих мыслях? Они бы провели вместе то дурацкое Рождество, они бы...       Впрочем, к чему эти рассуждения?       – Ох, серьёзно...       Крис прильнула к нему прежде, чем успела подумать о том, что делает. Хотя думать и так было совсем уж лишним, только вот Лекс как будто так не считал. Покрасневшие, полные слёз глаза замерли на ней прежде, чем она коснулась губами его потрескавшиеся губ. Короткий, отчаянный поцелуй. Почему же он, чёрт возьми, такой отчаянный?             На его сухих губах играл вкус энергетика. Крис его раньше не пробовала.       Едва ли стоило Крис чуть отстраниться, чуть позволить себе снова заглянуть в его глаза, как губы, только что ласкающие её, вновь упорно прошептали:       – Крис, уходи...       Но глаза говорили о другом. Вот же упрямец.       – Ты этого не хочешь.       Крис впервые была благодарна дурацким коммунальным службам, которые за полгода так и не удосужились поменять лампу на этаже. Если бы сейчас здесь горел свет, кто знает, позволил бы Лекс ей ещё один поцелуй.