Another stage

Столовая «Анакт Гарден» гудела. Мизи сидела за своим обычным столиком у окна, положив подбородок на сложенные руки. Напротив неё Суа аккуратно нарезала яблоко тонкими дольками — всегда одинаковыми, будто под линейку. — Ты вчера плохо спала, — сказала Суа, не поднимая глаз. — Откуда ты знаешь? — Под глазами круги. И ты не съела хлеб. Ты всегда ешь хлеб первым. Мизи посмотрела на нетронутую булочку. Суа замечала всё. Это было одновременно пугающим и успокаивающим. — Думала о песне, — призналась Мизи. — Не могу найти слова для второго куплета. Всё время кажется, что они не те. Суа наконец подняла глаза. В них не было жалости — только внимательное спокойствие. — Споешь мне? Мизи моргнула. — Здесь? — Не здесь. После. Суа взяла её руку, лежащую на столе, и переплела свои пальцы с её. Движение было быстрым, почти незаметным. Мизи почувствовала, как по телу разлилось тепло. — Хорошо, — сказала она, слегка поправляя волосы — Тогда после. Суа убрала руку ровно за секунду до того, как рядом с их столиком появился кто-то ещё. — Можно? Иван уже опускался на стул рядом с Мизи, даже не дожидаясь ответа. За ним шёл Тилл, засунув руки в карманы и глядя куда-то в сторону. — Ты сказал «быстро», — проворчал Тилл, плюхаясь напротив. — Я думал, мы возьмём еду и уйдём. — А я думал, что слово «перекусим» предполагает процесс, а не мгновенное исчезновение пищи, — улыбнулся Иван. Тилл не ответил. Он вытащил из кармана маленький блокнот и принялся что-то черкать на странице, всем своим видом показывая, что присутствует здесь только физически. — Привет, — сказала Мизи. — Вы уже выбрали номера для фестиваля? — Я — нет, — Иван покосился на Тилла. — Но Тилл планирует показывать свои рисунки, — После этих слов Иван слегка усмехнулся — Если собирается вообще кому-то из показывать. — Не твоё дело, — буркнул Тилл, не поднимая головы. — Всё, что связано с тобой, — моё дело. Тилл замер. Карандаш в его руке остановился на полпути. Суа, наблюдавшая за этой сценой с каменным лицом, аккуратно промокнула губы салфеткой. — Если вы закончили, — сказала она ледяным тоном, — мы с Мизи уходим. — Мы вас не держим, — Иван обернулся к ней с прежней улыбкой. Суа даже не взглянула на него. Она встала, подхватила рюкзак, и Мизи послушно поднялась следом. В коридоре Мизи обернулась. Иван смотрел на Тилла, который снова уткнулся в блокнот. В глазах Ивана не было привычной лёгкости. Мизи хотела сказать что-то Суа, но та уже тянула её за руку вперёд. Музыкальный класс во второй половине дня был залит солнцем. Мизи села за пианино, провела пальцами по клавишам. Суа стояла рядом, прислонившись к стене. — Спой, — сказала она. — То, что сочиняешь. Мизи кивнула и начала. Мелодия родилась неделю назад. Она была медленной, тягучей, с переливами, которые никак не хотели укладываться в привычную форму. Мизи пела на гласных — без слов, потому что слова не приходили. Когда она закончила, Суа не двигалась. — Это про меня, — сказала она. Мизи обернулась. Суа смотрела на неё в упор. В её взгляде не было вопроса. — Да, — сказала Мизи. Суа подошла к пианино, села рядом на край стула. Её пальцы легли поверх пальцев Мизи. — У тебя холодные руки, — сказала Суа. — Всегда. — Только не сейчас. Она сжала ладони Мизи. Не сильно, но так, что невозможно было не почувствовать. — Ты найдёшь слова, — сказала Суа. — Просто дай себе время. — А если не найду? — Найдёшь. Мизи улыбнулась. Суа отпустила её руки, встала, поправила рукав. — Давай поработаем над переходом, — сказала она. — Во втором куплете ты срываешь дыхание. — Хорошо. Мизи повернулась к пианино. Суа села за инструмент рядом — так, что их плечи почти касались. Вдвоём они звучали иначе. Полнее. В классе рисования было прохладно. Тилл сидел за мольбертом, но перед ним был не холст — блокнот. Маленький, потрёпанный, с вырванными страницами. Он никогда не показывал его никому. — Ты снова здесь. Тилл не обернулся. Иван стоял в дверях, перекинув гитару за спину. — Я всегда здесь после обеда, — сказал Тилл. — Знаю. Поэтому я здесь. Иван сел на подоконник, положил гитару на колени. Он провёл пальцами по струнам, не издавая звука. — Ты сегодня злой, — заметил Иван. — Я всегда злой. — Нет. Иногда ты просто молчаливый. Тилл наконец поднял голову. Иван смотрел на него спокойно, без привычной улыбки. Таким он был только здесь. — Отстань, — сказал Тилл. — Не могу. — Можешь. — Не хочу. Иван снова провёл по струнам. На этот раз тихий аккорд разлился по классу. — Ты сегодня играл, — сказал Тилл. — Утром. Под клёном. Иван удивился. — Ты меня слышал? — Я шёл в класс. — Там другой вход. Тилл замолчал. Его пальцы сжали карандаш. — Почему ты всегда прячешься? — спросил он. — Уходишь с уроков, сидишь один, играешь, когда никто не слышит. Зачем? Иван перестал касаться струн. — А ты почему не показываешь свои рисунки? — Я спросил первый. — Тилл слегка поморщился. — А я отвечу, когда ты ответишь. Они смотрели друг на друга. Взгляд Ивана был открытым — настолько, что Тиллу захотелось отвернуться. — Потому что они не для чужих глаз, — сказал Тилл. — А для чьих? — Неважно. Иван кивнул. — Я играю, когда никто не слышит, — сказал он медленно. — Потому что тогда музыка только моя. Когда её слышат другие, она перестаёт быть только моей. — Даже если она хорошая? — Особенно если она хорошая. Тилл посмотрел на свои пальцы, испачканные в графите. — Покажи, что играл утром, — сказал он. Иван медлил. Потом его пальцы легли на струны, и он заиграл. Мелодия была простой. Слишком простой для того, кто, по его словам, только учился. Но в ней было что-то, от чего Тилл перестал дышать. Она была похожа на свет в пустой комнате. На шаги, которые слышишь в коридоре, но никто не идёт. Иван играл недолго. Когда он закончил, в классе стало тихо. — Это всё? — спросил Тилл. — Пока да. Я ещё не закончил. — Чего ей не хватает? — Задал вопрос Тилл, будто он знал ответ. Иван посмотрел на него. В закатном свете его глаза казались почти прозрачными. — Не знаю, — сказал он. — Может быть, второй партии. Тилл замер. Эти же слова он сказал Мизи вчера. — Ты слышал? — спросил он. — Вчера. В музыкальном классе. — Я не подслушивал, — голос Ивана стал тише. — Я говорю о своей музыке. Ей не хватает кого-то, кто сыграет рядом. Тилл смотрел на него долго. Потом взял карандаш и открыл блокнот на чистой странице. — Сыграй ещё раз, — сказал он. Иван поднял брови. — Зачем? — Хочу запомнить. Иван начал играть снова. Тилл сидел с карандашом в руке, но не рисовал. Слушал. Когда Иван закончил, Тилл закрыл блокнот. — Я подумаю, — сказал он. Он встал и направился к выходу. У двери остановился. — Иван. — М? — Не прячься больше. Хочешь играть — играй. — А если это плохо? — Это не плохо. — После этих слов, Тилл нервно потрогал край своей одежды и незамедлительно направился к выходу. И он вышел. Иван смотрел на закрытую дверь. Его пальцы всё ещё лежали на струнах. Кабинет старосты находился на первом этаже. Хёна сидела за столом, разбирая заявки на фестиваль. Её чёрные волосы были собраны в высокий хвост, на столе царил идеальный порядок. — Хёна-унни! Мизи влетела в кабинет, запыхавшаяся, с огромной папкой в руках. — Я принесла заявку! Мы с Суа будем выступать! — Я знаю, — Хёна взяла папку, открыла. — Ты забыла подписать последнюю страницу. Мизи схватила ручку и поставила размашистую подпись. — Всё, — она вернула ручку. — Теперь точно всё? — Точно. Мизи уже собралась уходить, но в дверях столкнулась с кем-то, кто как раз входил. — Ой, прости! — Ничего. Лука улыбнулся. Улыбка была мягкой, но глаза смотрели внимательно. — Ты к Хёне? — спросила Мизи. — Нужно согласовать список участников от вокального отделения. — На лице Луки красовалась обычная холодная улыбка. — Тогда.. — Она слегка замедлила, осматривая парня с ног до головы — Я пойду, пока Хёна! Мизи выбежала. Лука вошёл, закрыл за собой дверь. — Заявки на столе, — сказала Хёна, не поднимая головы. — Я проверю. — Я не тороплюсь, — Лука прислонился к стене. — Ты сегодня не была в столовой. — Была. Поздно. — Она потерла лоб. — Ты всегда ходишь поздно. Чтобы никого не встречать. Хёна наконец подняла глаза. — Ты меня выслеживаешь? — Ее глаза выглядели удивлённо. — Наблюдаю. — Для меня это одно и то же. — Она слегка усмехнулась. Она вернулась к бумагам. Лука не уходил. — Ты уже выбрала, что будешь делать на фестивале? — Я организатор. Моя задача — чтобы всё прошло гладко. — Это скучный ответ. — Это ответ старосты. — Тон Хёны звучал более серьезно чем обычно, будто она добровольно брала на себя огромный груз. Лука отошёл от стены и сел на стул напротив. Хёна не подняла головы, но её пальцы на секунду замерли. — У тебя под глазами круги, — сказал Лука. — Когда ты в последний раз нормально спала? — Это не твоё дело. — Я сделаю тебе чай. — Я не просила. — Ты никогда не просишь. Поэтому я предлагаю сам. Он встал и вышел, прежде чем Хёна успела возразить. Она смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как в груди поднимается что-то тёплое. Через пять минут Лука вернулся с чашкой зелёного чая. Поставил перед ней. — Спасибо, — сказала Хёна, не глядя. — Всегда пожалуйста. Он сел на прежнее место и достал свой блокнот с нотами. — Ты не уйдёшь? — спросила Хёна. — Я буду тихо. — Это невозможно. — Попробую. Она взяла чашку. Чай был горячим, крепким, правильным. Она не знала, как он запомнил её вкус. Или знала, но не хотела себе в этом признаваться. Лука действительно сидел тихо. Только иногда покачивал головой в такт мелодии, которую слышал только он. И Хёна поймала себя на том, что работает медленнее обычного. Солнце село, когда Мизи и Суа вышли из музыкального класса. — Завтра придёшь вовремя? — спросила Суа. — Постараюсь. — Опоздаешь. — На лице Суа появилась мягкая улыбка. — Не опоздаю. Суа остановилась и повернулась к ней. В свете фонарей её лицо казалось мягче. — Мизи. — М? — Твоя песня.. Она хорошая. Мизи почувствовала, как щёки заливает жар. — Там же нет слов. — Слова придут. Суа взяла её за руку — быстро, как в столовой. И так же быстро отпустила. — Иди. А то опоздаешь на автобус. — А ты? — Я пешком. Мизи хотела сказать что-то ещё. Но слова не пришли. — Спокойной ночи, Суа. — Спокойной ночи, Мизи. Они разошлись в разные стороны. Мизи шла к остановке, оборачиваясь. Суа шла ровно, не оглядываясь. Но на углу, когда она уже почти скрылась, Мизи увидела, как она подняла руку и махнула. Не оборачиваясь. Иван сидел на подоконнике в пустом классе рисования. Гитара лежала рядом. Он смотрел в темноту за окном. В кармане зазвонил телефон. Сообщение от Тилла. «Ты ещё там?» Иван улыбнулся. «Здесь. Скоро уйду». «Не сиди долго. Завтра первым уроком физика». «Я не сплю, потому что мне не спится. А ты почему не спишь?» Долгое молчание. Иван уже решил, что Тилл не ответит. «Потому что ты там». Иван перечитал сообщение несколько раз. Потом убрал телефон в карман, взял гитару и тихо сыграл несколько аккордов — тех самых, что играл утром. Мелодия всё ещё ждала вторую партию.