Тот, кого не должно было быть

Солнце скрылось за горизонт и звезды на небе засветились ярче. *тук-тук* — Входи. Это был Лань Ванцзи. Он зашел в покои своего брата, потому что тот попросил явиться к нему немедленно. Когда дверь открылась, Лань Хуань сидел за столом, проверяя отчеты, не взглянув на Лань Ванцзи. Ханьгуан Цзюнь остановился возле двери, ожидая, пока брат позволит ему пройти дальше. Но ответа не было. Ни через минуту. Ни через пять. Ни через десять… Лань Чжань внешне оставался совершенно спокойным, невозмутимым но внутри все медленно закипало. — «Сам позвал, сам игнорирует…» Лань Сичэнь свернул последний отчет и поднялся. Он подошел к одной картине — портрету, висевшей на стене, где были изображены четыре человека. Семейным портрет. Лань Ванцзи — шесть лет, Лань Сичэнь — десять лет, И их родители… Отец и мать. Словно вчера они были еще здесь, стояли рядом с ними — но прошло практически тридцать лет с тех пор, как они покинули этот мир и своих детей. Лань Хуань медленно закрыл глаза, отгоняя мысли о прошлом. — Ванцзи, подойди… — мягко сказал он. Лань Чжань наконец оттолкнулся от входной двери и направился в сторону брата. Он встал рядом с ним, тоже смотря на семейный портрет, краски которого стали тускнеть. — Что то случилось, брат? — спросил Ханьгуан Цзюнь. — Я позвал тебя по двум причинам. — спокойно, но серьезно произнес Лань Хуань. — Первое. Отправляйся сейчас же в письменный зал. Лань Ванцзи опустил брови*. Приближался час сна, а его отправляют в письменный зал, что, мягко говоря, удивило его. — Из-за Мо Сюаньюя. Лань Чжань нахмурился сильнее. — Что с ним снова произошло? — Ничего особенного. Он уже находится в письменном зале. Ханьгуан Цзюнь был не рад этой новости. Но он тоже должен написать извинительные письма за нападения на ученика. Лань Сичэнь отвел взгляд с портрета и направился к небольшому шкафу, который находился в конце комнаты. Лань Ванцзи проводил его взглядом. — Почему ты так печешься о нем? — спросил младший Лань. Тем временем Лань Сичэнь распахнул двери шкафа и начал что то искать внутри. — Это не из-за жалости. — Тогда что? — серьезно поинтересовался Лань Чжань. Лань Хуань перерывал шкаф, все еще ища что то. — Он силен. — четко, уверенно и кратко произнес старший брат. — И никто этого не замечает. — Не сказал бы. — сразу отрезал Лань Ванцзи, скрестив руки на груди. Держа руки в шкафу, он остановился и бросил взгляд на Лань Чжаня, нежно улыбнувшись. — Даже бой не показал тебе это? — и снова вернулся к поискам. Лань Ванцзи на секунду замер, прокручивая бой в своей голове. Тогда… он не думал об этом. Но сейчас слова брата заставили задуматься. Хоть он и собирался убить его тогда, но то, как умело Мо Сюаньюй обращался с оружием, уворачивался от его атак, выкручивался из сложных ситуация — все это точно не было уровнем простого мальчика. Особенно если вспомнить, кем раньше был Мо Сюаньюй — мальчиком, который более тринадцати лет назад сбежал из собственного ордена. И за тринадцать лет из посмешища он превратился в первоклассного бойца… И Лань Ванцзи не заметил этого сразу. — Аха, нашел… — радостно воскликнул Лань Сичэнь. И в его руках оказались две маленькие, белые баночки. Он подошел к Лань Чжаню и поставил их на стол. — Вторая — прямо перед тобой. — он указал на банки. Ханьгуан Цзюнь нахмурился и медленно подошел к столу, взял одну из банок и открыл ее. Содержимое заставило его глаза округлиться. … — Таблетки? — Прошу, начни принимать их снова… — голос Лань Сичэнь прозвучал неожиданно тихо. Рука Лань Ванцзи дрогнула, таблетки бились о стенки. Его взгляд стал стеклянным. — …зачем? Лань Сичэнь подошел к нему и накрыл ладонью его дрожащую руку. Он тяжело вздохнул, видя реакцию своего младшего брата. — Потому что я вижу, в каком ты сейчас состояние… Лань Ванцзи отвел взгляд. — Обещаешь? Лань Чжань прикусил губу. — Хорошо. ~~~~~ Лань Ванцзи стоял возле двери в зал и не мог войти. В руке он держал банку с лекарством, который дал ему Лань Хуань. Но дело было не только в этом. В зале сидел один человек. Человек, которого недавно психологически ломали. И происходило это… По инициативе Лань Ванцзи. Он напал на него. Прилюдно обвинил. Присутствовал на его допросе. Нет. Он поступил правильно. В его действиях не было ничего плохого. Любой, кто пережил тяжелые, военные времена, увидев темную энергию, попытался бы избавить от ее источника. В этом нет ничего плохого… Но Ханьгуан Цзюню было тошно с своих действий. С самого себя. Лань вновь и вновь прокручивал произошедшее в своей голове. И задумался… А если бы на месте Мо Сюанью был он?… Поступил бы он точно так же? Напал? Обвинил? Потащил на допрос? … … Лань Чжань медленно открыл дверь в зал. Внутри стояла тишина. Такая глубокая, будто зал был совершенно пуст. Лунный свет падал через огромное окно, открывая вид на цветущую сакуру. И прямо перед этим окном, за длинным столом, сидел человек. Совершенно один. Он сидел с ровной осанкой, крепко сжимая кисть, ровно ведя ею по рулону бумаги. Этим человеком был Вэй Усянь. Вэй Ин почувствовал чье то присутствие и лишь дернул плечом, но не стал оборачиваться. Он сидел здесь уже четвертый час, пытаясь четко и аккуратно вырисовать каждый иероглифы. Лань Чжань молча вошел внутрь, подойдя к стендам возле огромного окна. Вэй Усянь краем глаза проследил за Лань Ванцзи. Две белые банки. Его это заинтересовало, но спросить он не решился. Лань Чжань развернулся и некоторое время рассматривал фигуру Вэй Усяня. — Долго ты здесь? — Достаточно. — отрезал Вэй Ин. Лань Ванцзи едва напрягся от такого грубого ответа, но ничего не сказал. Он знал почему такая реакция. И это было не удивительно. Ханьгуан Цзюнь опустил взгляд на пишущего Вэй Ин, а затем на рулон. Так ровно. И так… идеально. Плавные движения. Ровные линии и безупречный почерк. Он никогда в жизни не видел такой сосредоточенности. Затем рука дрогнула и иероглиф размазался по бумаги. Вэй Ин лишь поджал губы, но почти никак не отреагировал. Лань Ванцзи это заинтересовало. — Знаешь как правильно писать извинительные письма? — Знаю. — И в какой последовательности они должны быть? — Да. — И… — Это допрос? — Вэй Ин отодвинул кисть в стороны, подняв взгляд на Ханьгуан Цзюня. Лань Чжань дернулся от тяжелого, пронизывающего, озлобленного взгляда. Но лишь отвел глаза и вздохнул. — Я не хотел. — А мне кажется, хотели. Молниеносный ответ. Без эмоций и колебаний. Лань Ванцзи замолчал… И отвернувшись, ушел за дополнительными рулонами. ~~~~~ Два часа ночи. Двое мужчин сидели в письменном зале и безостановочно выводя письмо за письмом. Лань Ванцзи без единой оплошности смог написать уже восемь штук, в то время как Вэй Усяню удалось написать лишь пять. Его глаза стали потихоньку слипаться. Он неосознанно опустил кисть, все еще держа между пальцами, подпер голову второй рукой и закрыл глаза. И попытался погрузиться в сон. Лань Ванцзи заметил, что в зале стало тише и обернулся. И замер. Перед ним Вэй Усянь почти спал прямо за столом, уронив голову на ладонь, с растрёпанными волосами и уставшим лицом, на котором впервые за долгое время не было ни маски, ни раздражения, ни колкости. Только усталость. Что-то болезненно кольнуло в груди Лань Чжаня. Настолько сильно, что резко зажмурился. Он выронил кисть, и та упала, размазав чернила по идеально белой бумаге. Рука метнулась к переносице, потирая ее, пытаясь избавить от боли. Вэй Усянь подскочил от неожиданного звука и резко поднял голову. Внимание тут же переключилось на Лань Ванцзи, который сидел, стиснув зубы. Вэй Ин инстинктивно протянул руку, но остановился. И медленно вздохнул. — Второй молодой господин Лань?… Лань Чжань пару секунд не отвечал — вообще не реагировал. Но когда боль хоть немного отступила, он произнес: — Иди домой. Вэй Ин вскочил со своего места с ошарашенным лицом. — Но я не могу… — Тебе следует отдохнуть. — прервал его Лань Ванцзи. — У тебя еще есть время написать листы. А завтра занятие… тебя хотят на нем видеть. Брови Вэй Усяня взлетели. Он никак не ожидал услышать такое… особенно от Лань Чжаня. Вэй сложил руки и поклонился. — Тогда позвольте откланяться. И мигом вышел из письменного зала. Настолько быстро, что не закрыл за собой дверь. Лань Ванцзи вздохнул. Он поднялся со своего места и стал убираться, ведь терпеть не может беспорядок. При сборки разбросанных кистей и порванных листов, взгляд зацепился за недописанные рулон с извинениями. Лань Ванцзи сначала поразился точности каллиграфии. Затем его содержимым. А затем… … — Нелепеца… Он долго и пристально разглядывал текст, забыв уже про уборку. Он рассматривал каждый иероглиф, под каким углом они написаны, С чего начинались, С чего заканчивались. Ему хотелось ударить себя за столько дурную мысль. Но она зацепила и не отпускала… Лань Ванцзи свернул рулон и спрятал в свой рукав. Не оглядываясь, он пошел в глубь письменного зала — туда, где хранилось множество писем с разных уголков мира. Туда, где был его личный, скрытый от чужих глаз уголок памяти. Место, посвящённое одному-единственному человеку. Он достал старый свиток дрожащими пальцами. И теперь… В одной его руке было письмо Мо Сюаньюя. А в другой — письмо Вэй Усяня. *Опустил брови — эмоция, которую я не смогла нормально описать, но надеюсь, она была достаточно понятной. Что то вроде такого «🤨»