Игра в прятки с мертвецом

«Самые страшные призраки — это не те, что гремят цепями в подвалах. Это те, что садятся с тобой за один стол и улыбаются твоей улыбкой».       Начало учебного года — всегда событие, полное суеты и фальшивого предвкушения. Особенно если это новая школа. И тем более, если это школа магии. Эдит с холодным отстраненным любопытством наблюдала за тем, как мимо пролетают, перескакивают или катятся сами собой чемоданы первокурсниц. Воздух Алфеи был буквально наэлектризован девичьими сплетнями и дешевыми искрами бытового волшебства. Для всех вокруг это было началом сказки. Для Эдит — началом сложнейшей шахматной партии, где ценой проигрыша была её жизнь.       — Ты уверена, что ложь — это хорошая идея? — Эдит в сотый раз задала этот вопрос, не сводя глаз с ворот школы. Она искренне не понимала, зачем принцессе Солярии понадобился этот нелепый маскарад с принцессой Варандой Калисто.       — Просто доверься мне. У меня почти всегда отличные идеи! — в голосе Стеллы звенела такая непоколебимая, почти святая уверенность, что Эдит тут же поняла: у них ничего не получится.       Будь Эдит одиннадцатилетней девочкой, она, возможно, поддалась бы этому сияющему обаянию и перестала сомневаться. Но за её плечами была слишком долгая и мрачная жизнь. Она знала на вкус последствия отличных идей, принятых на горячую голову. Глядя на строгую женщину в старомодном платье, которая методично вычеркивала имена из списка, Эдит кожей чувствовала: эта дама видит ложь так же ясно, как плесень на хлебе. И если они сейчас попытаются её обмануть, их красочное будущее закончится, не успев начаться.       — Стелла, может, лучше просто сказать правду? — в голосе Эдит прозвучала та мягкая, едва заметная настойчивость, которой обычно обладают взрослые, уговаривающие ребенка не прыгать в лужу. Стелла обернулась, готовая снова пуститься в аргументацию, но, натолкнувшись на спокойный, тяжелый взгляд своей спутницы, внезапно сникла. После всего, что они пережили за прошедшие сутки — после крови в парке и того странного, пугающего выброса силы — спорить с Эдит было трудно. Принцесса уже открыла рот, чтобы согласиться, но время вышло.       Их очередь регистрации подошла незаметно. Об этом возвестил звонкий, сухой голос мадам Гризельды, в котором Эдит уловила отчетливые нотки профессионального ехидства.       — Неужели это принцесса Стелла! — Гризельда поверх очков окинула девушек взглядом, который, казалось, препарировал их на месте. — Удивлена, что вы решили вернуться после прошлогоднего... инцидента.       Она была похожа на натянутую струну — ни одной лишней складки на одежде, ни одного выбившегося волоска из строкой стрижки. Взгляд её желтых глаз, холодный и сканирующий, мгновенно остановился на Стелле. В этом взгляде не было злости, скорее глубокое, профессиональное разочарование. Для женщины, чей мир держался на строгих параграфах и списках правил, повторное появление принцессы Солярии было сродни стихийному бедствию, которое по недоразумению снова допустили в учебные классы.       Едва Стелла закончила рассказывать о своей неукротимой настойчивости, Гризельда, не меняясь в лице, перевела ледяной взгляд на Эдит.       – И кто же ваша спутница, мисс Стелла?       Эдит не дала Стелле и шанса открыть рот. Она знала: если принцесса Солярии начнет импровизировать, их обеих выставят за ворота в считанные минуты.       – Эдит, фея с Земли. – ее голос звучал ниже и увереннее, чем она ожидала. – Дело в том, что про Алфею я узнала только вчера и не успела отправить запрос. Но мне так же известно, что одна из предполагаемых учениц, а именно Варанда Калисто, отказалась от обучения. Что позволяет мне предположить, что у вас есть свободное место.       Гризельда замерла. Воздух вокруг нее будто еще больше похолодел.       Вместо того, чтобы продолжать оправдываться, Эдит выудила из кармана сложенный лист – письмо Варанды, которое Стелла легкомысленно хотела порвать, превратив в никому ненужное конфетти. Гризельда осторожно приняла письмо из ее рук, будто то было опасным артефактом, а не обычным листком бумаги. Эдит слышала лишь то, как сзади переговариваются другие студентки.       – С Земли… – наконец процедила Гризельда, переводя взгляд то на Эдит, то обратно на письмо. – Что ж идите за мной. И не отставайте.       Она резко развернулась на каблуках, и Эдит чуть не врезалась в ее прямую спину. Ее повели вначале по длинной дорожке прямиком к главному входу учебного корпуса. Затем они миновали несколько лестниц, длинные коридоры, снова лестницы. И ведь никто не скажет, что такое низенькое снаружи здание, внутри совсем не такое низенькое. Потолки уходили в бесконечность, лестницы переплетались, словно живые лианы, а в воздухе стоял запах старой бумаги, озона и почему-то свежескошенной травы.       Они миновали анфиладу высоких арок, прежде чем Гризельда остановилась перед высокими, резными дверями, покрытыми резьбой настолько детальной, что узоры казались движущимися. Рядом на стене мягко поблескивала золотая вывеска, на которой было выгравировано: “Мадам Фарагонда – Директор”.       Гризельда сухо постучала и, не дожидаясь ответа, шагнула внутрь. Эдит осталась в коридоре, чувствуя небольшую дрожь в руках. Назад дороги уже не было.       Минуты ожидания тянулись, словно резина, пока внезапный порыв воздуха из открывшейся двери не привел Эдит в чувство. Гризельда выступила из кабинета и в властным жестом велела Эдит войти.       Эдит послушно опустила взгляд, изображая робость. Это была ее лучшая роль. Сто лет опыта научили ее тому, что самая опасная ложь – та, которую хотят услышать. Она переступила порог, чувствуя, как стены Алфеи, пропитанные приторной «светлой» магией, пытаются сдавить ее плечи. Для нее эта атмосфера была слишком чистой. Слишком тошнотворной.       Внутри было не просто светло. Кабинет Фарагонды буквально сочился благочестием. Лампы дневного света горели ровно, выжигая любые тени, в которых могла бы спрятаться правда. Стеклянные витрины с книгами? Смешно. Она лично видела, как писались некоторые из этих трактатов, и знала, сколько в них может быть недоговорок.       Мятно-зеленый ковер мягко проседал под ногами, и Эдит чувствовала, как огонь внутри нее начинает вибрировать. Он узнавал этот дом. Стены цвета яичной скорлупы выглядели хрупкими. Эдит знала, что один ее настоящий выплеск силы превратит этот храм света в пыль. Она чувствовала, как в груди, под ребрами, ворочается украденный Огонь Дракона.       За массивным столом, погребенным под лавиной отчетов и древних свитков, восседала мадам Фарагонда. На первый взгляд типичная благообразная старушкас добрыми глазами и мягкой улыбкой. Но Эдит видела в ней силу и проницательность, которая могла стать для нее смертельной.       Фарагонда улыбнулась ей искренне и тепло. – Мисс Эдит, вы кажетесь бледной, – голос Фарагонды был полон материнской заботы, которую Эдит в ней презирала. – Переезд с Земли – это всегда стресс.       – Все в порядке, мадам, – Эдит выдавила слабую, дрожащую улыбку, глядя на свои руки. – Просто… Здесь так много магии. Я еще не привыкла.       Она не врала. Магии было слишком много, и вся она была «правильной». Стены кабинета давили на нее. Эдит знала, если она не найдет способ стабилизировать украденное, этот дар сожжет ее дотла раньше, чем она успеет произнести первое заклинание воскрешения.       – Я знаю, что у вас есть свободное место, - начала Эдит, стараясь, чтобы голос звучал по-детски робко, с нужной долей надежды. – поэтому я надеялась…       – Конечно, дорогая. Мадам Гризельда уже вкратце обрисовала мне вашу ситуацию. – Фарагонда лучилась симпатией, и эта аура для Эдит была почти физически невыносима. – Признаться, вы первая фея с Земли за многие, многие годы. Это поистине чудесно.       Директор улыбнулась и Эдит послушно отразила эту улыбку. За ее спиной мягко щелкнул замок. Эдит даже не вздрогнула. Она изобразила, что полностью поглощена разглядыванием диковинных артефактов на полках.       Набравшись фальшивой храбрости, она подошла к директорскому столу и присела на край стула напротив директрисы.       – Эдит, я вас попрошу подробнее рассказать, что с вами произошло. – мягко произнесла директор.       Взгляд Фарагонды изменился. Теперь он был из тех, что прошивают насквозь, выуживая правду из всех потайных уголков души. Эдит знала: такому человеку врать нельзя, ей нужно скармливать правду, искусно перемешанную с ложью.       – Дело в том, что вчера я гуляла с подругой в парке… – голос Эдит дрогнул. Это не была игра. При упоминании Блум в груди вспыхнула резкая боль. Украденный огонь Дракона, словно услышав имя хозяйки, рванул под ребрами, пытаясь прожечь плоть. Эдит сжала руки так, что ногти впились в ладони, отвлекаясь на жжение уже в них. – Мы встретили Стеллу. Она пролетала мимо и на нее напали. Там был огр и какие-то монстры. Очень много монстров. Они окружили нас, и в какой-то момент я… Я не знаю, что произошло. Стелла сказала, что это был выброс магии, а значит я фея. Поэтому я и пришла сюда.       Эдит опустила голову, пряча взгляд. Она ждала вердикта, а внутри вела безмолвную войну с непокорным пламенем.       Директриса хранила молчание еще несколько мгновений. После чего поднялась, подошла к небольшому столику в углу, где был расположен графин с водой и, наколдовав стакан, налила воды.       – Я понимаю, что вы чувствуете, мисс, - задумчиво произнесла Фарагонда, протягивая стакан.       «Ни черта ты не понимаешь», – пронеслось в голове Эдит. – «Ты не знаешь, какие на самом деле ужасы я пережила, какие потери этот и предыдущие дни принесли мне». Но вслух она лишь тихо поблагодарила, принимая воду холодными пальцами.       – И поэтому, – Фарагонда сделала небольшую паузу. – Я готова принять вас в школу. Тем боле, что место Варанды действительно пустует.       Эдит готова поклясться чем угодно, что в этот момент Фарагонда ей подмигнула. Был ли это жест доброй воли или Фарагонда уже начала свою игру, догадываясь, что за фея пришла проситься под ее крыло?       Затем последовала скучная лекция о стипендии. Сумма была символической. На такие деньги даже сто лет назад Эдит не купила бы даже хвост сушенной саламандры, но сейчас пришлось изобразить благодарность. Организационные моменты Фарагонда излагала заученно и чопорно: расписание, запрет на колдовство в коридорах, осторожность с магией и так далее. Эдит слушала, едва сдерживая скуку.       Наконец Фарагонда вызвала Гризельду. Главная по дисциплине ждала в коридоре, застыв каменным изваянием. Она явно до последнего надеялась, что подозрительную девицу выставят вон. Но после мягкой просьбы директора проводить Эдит в ее комнату, Гризельда снова резко развернулась на каблуках и стук ее шагов по каменному полу звучал как удары молота по гробу.       В этот раз путь показался Эдит короче. Молчание больше не тяготило, напротив оно давало возможность сосредоточиться на главном. План сработал. Она в школе фей. Огонь Дракона пульсировал под кожей, чужой и яростный, но он был у нее. А значит, шанс воскресить ковен и вернуть родителей все еще существовал. Мысль о Блум кольнула прямо в совесть, но Эдит привычно отмахнулась от нее, как от назойливого насекомого. В этой войне выживали только те, кто умел забирать.       Библиотека. Вот ее главная цель. Если она найдет нужные гримуары, ритуал стабилизации силы пройдет быстрее, чем эти малолетки научатся превращать тыквы в кареты.       Погруженная в расчеты, Эдит не заметила, как они остановились. Перед ней была высокая дверь, почти копирующая директорскую, но чуть меньше масштабом. На светлом дереве висела табличка с именами будущих соседок.       Гризельда оставила ее в тот самый миг, когда пальцы Эдит сомкнулись на дверной ручке. Холодный металл отозвался в ладони слабой вибрацией, похожей на далекое сердцебиение. На гладкой поверхности таблички, прямо под именами других фей, начало медленно выгравировываться ее новое имя.       Эдит.       Она смотрела, как буквы впиваются в дерево, и кривая ухмылка на мгновение исказила ее лицо. Что ж, она привыкнет к этому имени. Она станет самой прилежной, самой тихой и самой доброй феей в этой школе. До тех пор, пока сама школа будет к ней добра.       Ведьма толкнула дверь и вошла внутрь. Гостиная была просторной и невыносимо светлой. Все же, в стиле Алфеи было нечто глубоко пугающее. Эта пастельная безупречность, мягкие изгибы диванов, ковры, в которых ноги тонули, как в болотной тине. Для Эдит, чей глаз привык к острым шпилям Облачной Башни и честному мраку подземелий, этот уют был сродни смирительной рубашке, расшитой кружевами.       Она подошла к панорамному окну. Сады школы за окном казали декорацией к дешевому спектаклю. Эдит смотрела на них и перед глазами стояла Гардения. Тот гнилой район, где она снимала квартиру, пахнущую плесенью и дешевым табаком. Там, среди треснувших стен и звуков соседских драк, ей было спокойно. Там мрак был естественным. Она терпела земную грязь, как хищник терпит вонь засады, лишь бы в нужный момент вцепиться в горло своей судьбе. И теперь эта судьба горела у нее в груди. Огонь Дракона не был теплым. Он был едким, как серная кислота. Он пульсировал в ритме, который не совпадал с ее собственным пульсом, заставляя внутренности ныть, словно от застарелого перелома.       Эдит скользнула взглядом по табличкам на дверях. Стелла. Принцесса. Эдит едва сдержала сухую, надтреснутую усмешку. Она видела падение целых династий, так что гонор Солярии вызывал у нее лишь скуку. Ее соседкой была Флора.       В спальне ее ждал чемодан. Одинокий, пошарпанный, он выглядел здесь чужаком. Эдит начала разбирать вещи, когда дверь скрипнула. Звук был тонкий, как вскрик испуганной птицы. В комнату вошла девушка. Высокая, с кожей цвета жженого сахара и глазами, в которых плескала такая доверчивость, что Эдит захотелось зажмуриться. Флора была воплощением всего того светлого, что Эдит научилась выжигать в себе столетие назад.       – Привет! Я Флора, – голос девушки был мягким, как патока. – Ты должно быть Эдит?       Эдит медленно выпрямилась. Она натянула на лицо маску, ту самую, привычную, с легкой дрожью в губах и испуганным блеском в глазах.       – Да, – ее голос звучал тихо, с надломом, который она репетировала годами перед разбитым зеркалом в Гардении. – Приятно познакомиться, Флора. Надеюсь, я не помешаю…       Внутри Эдит столетняя ведьма лишь устало вздохнула. Флора была идеальным щитом — тихая, добрая, не задающая лишних вопросов. Рядом с таким ангелом бледная, напуганная девочка казалась просто очередной жертвой обстоятельств. Никто в здравом уме не заподозрил бы, что эта новоиспеченная фея когда-то качала колыбель принцессы Домино, а теперь носит в себе её украденную жизнь.       — Пойдем, я познакомлю тебя с остальными, — Флора коснулась её предплечья.       Прикосновение было слишком теплым, почти горячим. Украденный Огонь внутри Эдит тут же отозвался — не яростью, а противным, колючим зудом где-то под ребрами. Сила Блум словно пыталась дотянуться до Флоры, приветствуя родственную стихию, и Эдит пришлось приложить усилие, чтобы не отдернуть руку.       Она шла за Флорой в общую комнату, и каждый скрип паркета Алфеи отдавался в голове навязчивым напоминанием: ты здесь чужая. Всё вокруг — эти розовые шторы, запах цветочных духов, девичий смех — было ей глубоко чуждо. Она пришла сюда не за уроками магии и не за подружками. Ей нужно было забрать свое и уйти, пока это светлое, пахнущее весной место не вытянуло из неё последние остатки истинной сути. Но стоило ей перейти порог гостиной, как этот кокон одиночества пришлось насильно разорвать. Эдит глубоко вдохнула этот приторный воздух, стирая с лица тени прошлого и заменяя вежливым любопытством. Все девушки в зале оказались максимально дружелюбными, улыбчивыми и располагающими — истинные феи, какими их рисуют в детских книжках. Эдит сразу стало неуютно от такого количества бескорыстного света, направленного в её сторону. Больше всего ей хотелось немедленно сбежать и найти, наконец, библиотеку, но вековой опыт шептал, что расположение окружающих никогда не бывает лишним. Тем более ей предстояло делить с ними жизнь неопределенное время, и лучше было наладить связи сейчас, чем потом оправдываться перед подозрительной Гризельдой.       Вскоре обстановка разрядилась сама собой: девчонки начали подшучивать над Стеллой и её сомнительными успехами в зельеварении. Эдит даже стало по-настоящему забавно наблюдать за этим спектаклем. Принцесса Солярии картинно дулась на абсолютно безобидные шутки, но уже через секунду с поистине королевским самообладанием рассуждала о том, какая она красавица.       Пока в зале шел этот шумный обмен любезностями, Флора успела превратить их спальню в настоящий филиал джунглей. Эдит поразилась, как она вообще смогла столько всего привезти с собой: от небольших лукошек с семенами до огромных комнатных растений, которые не просто шелестели листьями, но и, кажется, пытались вставлять свои замечания в общий разговор. Талант, не меньше, и в этом таланте Эдит видела не просто любовь к природе, а грозную силу, которую пока предпочитали прятать за цветочными горшками.       Когда Стелла предложила отпраздновать поступление в Магиксе, возражать никто не стал. Эдит тоже была не против сменить обстановку и, наконец, нормально поесть, но в затылке поселилась навязчивая, зудящая мысль. Она не была сформирована в четкое предупреждение, скорее напоминала далекое эхо опасности, которое легко спутать с простым волнением. Эдит отмахнулась от неё.       Остановка была совсем рядом с воротами Алфеи. Когда к ним с мягким гулом подлетел автобус, Эдит столкнулась с первой проверкой своего «земного» амплуа. У неё в кармане лежало несколько золотых монет старой чеканки — неприкосновенный запас, который она хранила еще со времен Домино, — но достать их сейчас означало провалить всю игру. Фея с Земли не может расплачиваться валютой, которую не видели в Магиксе последние шестнадцать лет.       Поэтому она просто замерла у входа, изображая легкую растерянность и досаду.       — Ой, — Стелла тут же выпорхнула вперед, прикладывая свой магический пропуск к терминалу. — Не переживай, Эдит! В Магиксе доллары годятся разве что на обертки для конфет. Я заплачу.       Эдит выдавила короткое, чуть смущенное «спасибо», хотя внутри неё столетняя ведьма скривилась от необходимости принимать подачки. Ей претило быть должницей, но роль требовала жертв. Придется дождаться стипендии, чтобы легализовать свои траты, а пока — пусть Стелла наслаждается ролью великодушной покровительницы. Долги — это поводок, но Эдит знала, как вовремя его перегрызть.       Весь путь Стелла не умолкала. Она вела себя не как надменная принцесса, а как верный, понимающий товарищ, стараясь вовлечь Эдит в разговор о моде и планах на семестр. В её голосе было столько искреннего участия, что Эдит невольно сжала кулаки под складками куртки. Раньше таким человеком в её жизни была Блум. Та же манера закидывать голову, тот же свет в глазах... Каждое доброе слово Стеллы ложилось на совесть Эдит тяжелым камнем.       Текна с упоением лекционного робота вещала об антикварных двигателях этого автобуса, утверждая, что на Зените такие технологии сдали в утиль еще в прошлом веке. Флора слушала её, кивая в такт, но Эдит кожей чувствовала на себе её украдкой брошенные взгляды. Цветочная фея что-то искала в ней — какую-то фальшивую ноту в этой симфонии земной скромности. Эдит приходилось изо всех сил поддерживать диалог со Стеллой, изображая восторженную провинциалку, чтобы не дать Флоре зацепиться за правду.       Магикс встретил их неоновым пульсом и суетой. Город не имел ничего общего со сказочными деревнями; это был хищный, навороченный мегаполис. Вместо метел в небе сновали глайдеры, а витрины пестрели магическими артефактами для «быстрого успеха» и «мгновенного богатства».       Среди этого блестящего пластикового рая взгляд Эдит зацепился за одну вывеску. Старая, потемневшая витрина, которая явно видела лучшие времена, резко выделялась на фоне современных бутиков. «Выпей или съешь. Зелья для любого повода».       От этого места веяло чем-то настоящим. Запахом сушеной полыни, копотью и честной, неразбавленной магией. Эдит невольно замедлила шаг. В этом ярком, чужом городе только эта пыльная лавка напоминала ей о том, кем она была на самом деле до того, как надела маску испуганной первокурсницы.       Разглядывая город, они вскоре вышли к небольшому кафе, которое словно втиснулось между двумя современными зданиями из стекла и стали. Внутри было тесно: крошечный прямоугольник помещения почти полностью занимала массивная стойка из темного дерева. Стены, выкрашенные в глубокий изумрудный цвет, были увешаны старинными зеркалами в тяжелых рамах. Эдит мельком взглянула на свое отражение и тут же отвела глаза — в полумраке кофейни её лицо показалось ей слишком бледным, почти призрачным.       Сделав заказ, девушки переместились на улицу, заняв самый просторный столик под широким тентом. Пока они ждали, воздух вокруг начал вибрировать от магии. Феи, опьяненные свободой и первым днем в Магиксе, принялись хвастаться силами, подначивая друг друга на маленькие чудеса.       Муза, прикрыв глаза, выстукивала ритм по краю стола, и из воздуха начали рождаться рваные, дерзкие аккорды рок-оперы. Стелла, не желая уступать, небрежным взмахом руки сотворила миниатюрную радугу, которая зависла над чашками, переливаясь всеми цветами спектра. Флора мягко коснулась ножки стола, и из-под земли тут же вырвался дикий плющ, стремительно обвив дерево сочными зелеными побегами. Текна же, не отвлекаясь от своего гаджета, развернула в воздухе мерцающую голограмму — сложную геометрическую модель будущей компьютерной игры.       На Эдит всё это производило впечатление, но совсем не то, на которое рассчитывали девушки. Она смотрела на их фокусы и чувствовала, как внутри неё ворочается украденный Огонь. Он рычал, требуя выхода, презирая эти невинные искры и ростки. Для ведьмы магия была стихией, меняющей миры, а не способом украсить обед.       — Эдит, а ты что умеешь? — голос Флоры прозвучал мягко, но в её взгляде Эдит снова почуяла то самое внимательное любопытство. Все головы тут же повернулись к ней.       Эдит почувствовала, как по спине пробежал холодок. Огонь под ребрами вспыхнул, готовый вырваться наружу не радугой, а всепожирающим пламенем Домино. Ей стоило огромных усилий удержать этот напор.       — Я еще не до конца научилась использовать свои силы, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал искренне и чуть растерянно. — Они появились только вчера. Всё это еще слишком... непривычно.       — Ничего страшного, — Текна неожиданно встала на её сторону, сворачивая свою голограмму. — В конце концов, мы все поступили в Алфею именно для того, чтобы структурировать свои способности и научиться ими управлять. Теория всегда идет впереди практики.       Остальные феи разочарованно зашушукались, им явно хотелось увидеть хоть какую-то искру от землянки, но Эдит лишь покорно опустила голову, изображая смущение. Внутри она облегченно выдохнула. Игра в прятки продолжалась. Пока они видели в ней только беспомощную новенькую, она была в безопасности — запертая в изумрудных стенах этого города, с чужой силой в груди, которая только и ждала момента, чтобы сжечь эту идиллию дотла.       Среди яркого шума Магикса Эдит уловила движение. Желтый, грузный силуэт мелькнул за углом. Внутри неё всё мгновенно затихло, а затем вспыхнуло. Тот самый огр. Тварь, из-за которой её идеальный план превратился в пепелище. Если бы не он, Эдит дождалась бы своего часа. Она бы уговорила Блум, она бы мягко, слой за слоем, сняла с неё силу. А если бы девчонка заупрямилась — что ж, Эдит убила бы её сама, быстро и чисто, как и подобает профессионалу. Но этот монстр лишил её права на этот выбор. Он сделал финал грязным.       На губах Эдит заиграла улыбка. Девочки в кафе наверняка приняли этот блеск за восторг провинциалки. Но если бы рядом была Блум, она бы узнала этот оскал. Это была улыбка человека, который наконец нашел того, на кого можно свалить всю свою вину.       — Я сейчас вернусь, — мягко бросила она Стелле и, не дожидаясь ответа, зашагала в сторону проулка.       Она нагнала его в глубоком, тупиковом проулке, куда почти не проникал неоновый свет главных улиц Магикса. Огр стоял спиной к ней, тяжело дыша и вглядываясь в темноту, словно ожидая кого-то. Его грузная фигура в грязном комбинезоне казалась здесь чужеродной скалой.       Эдит не стала нападать сразу. Она остановилась в нескольких шагах, позволив тени от единственного фонаря лечь у её ног.       — Ты убил её, — её голос прозвучал негромко, но он разрезал тишину переулка, как бритва. — Ты лишил меня возможности сделать всё правильно.       Огр резко обернулся. Его маленькие глазки сузились, он оскалился, готовый к схватке с очередной феечкой. Но когда он всмотрелся в лицо Эдит, его оскал медленно сполз, сменившись выражением тупого, животного недоумения.       Перед ним стояла девчонка из парка. Но это была не та испуганная фигура, которая жалась к Стелле. На него смотрела женщина с глазами, в которых застыло одиночество и лед. Воздух вокруг неё начал густеть, приобретая металлический привкус озона.       — Ты... — прохрипел огр, и его голос дрогнул. — Ты не фея. От тебя несет... подземельями Облачной Башни.       Он попятился, и в этот момент Эдит позволила маске соскользнуть окончательно. Её лицо не изменилось, но взгляд стал нечеловеческим. В глубине зрачков зародилось оранжевое свечение — тусклое вначале, оно разгоралось, превращаясь в два ровных, яростных факела.       — Теперь ты понял, — почти ласково произнесла она. — Если бы не твоя тупость в парке, Блум была бы жива. Я бы уговорила её. Или убила бы сама — быстро и чисто, когда пришло бы время. Но ты превратил мой план в бойню. И теперь, видимо, часть моей силы признает тебя как хозяина, потому что ты — последний, кого она видела перед смертью. А теперь, я убью тебя.       Огр задрожал. Он кожей почувствовал, как магия внутри Эдит бьется в конвульсиях, пытаясь вырваться и одновременно сопротивляясь своей новой хозяйке. Он понял, кого искали его госпожи. Но осознание пришло слишком поздно.       — Не подходи! — огр вскинул руки, приседая для прыжка, но его голос сорвался на визг. — Иначе тут точно кого-то убьют!       — Обязательно, — отрезала Эдит.       Она бросилась вперед. Это не был изящный полет феи; это был бросок хищника. Из её горла вырвался гортанный, звериный вопль, в котором смешались столетняя скорбь и ярость предательства. Украденный Огонь Дракона, почуяв убийцу Блум, рванулся наружу неконтролируемым потоком. Он обжигал пальцы Эдит, он сопротивлялся её воле, но он жаждал крови того, кто погасил его прежний свет.       Первый залп ударил огру прямо в грудь, сбивая его с ног. Запах горелой плоти и шерсти мгновенно заполнил проулок. Огр взвыл, пытаясь увернуться, сбить пламя, но Эдит была повсюду. Она била его магией, превращая каждый удар в акт мести за то, что её заставили стать убийцей раньше срока.       Когда огр, содрогнувшись всем телом, наконец затих в луже собственной крови и пепла, Эдит замерла. Её грудь тяжело вздымалась, а руки всё еще искрили грязным, оранжевым пламенем. Она смотрела на то, что осталось от её врага, и чувствовала лишь горькую, липкую пустоту. Огонь внутри неё всё еще шептал чужим голосом, напоминая, что эта победа — лишь начало её личного ада.       «Я должна это скрыть», — судорожно забилось в голове. Она снова вызвала пламя, на этот раз белое и холодное. Она смотрела, как кости превращаются в пепел. Пока огонь догорал, она судорожно искала в памяти заклинание исчезновения. Ей нужно было стереть не только труп, но и само воспоминание об этой слабости.       Когда последние искры погасли, а прах развеялся под действием магической формулы, Эдит выпрямилась. Огр исчез. Но вместе с ним исчезла и надежда на то, что Огонь Дракона когда-нибудь признает её своей. Она осталась один на один с украденной силой, которая ненавидела её почти так же сильно, как она сама ненавидела этот светлый, пахнущий весной мир.       Она поправила одежду и, натянув на лицо маску привычной робости, зашагала обратно к кафе, где её ждали новые подруги.       Едва Эдит успела свернуть за угол, как проулок мазнуло по стенам неестественным, ярко-голубым светом. Холодный разряд чужой магии заставил кожу онеметь. Она замерла, вжавшись в стену.       — Ну и где этот вонючий огр? — резкий женский голос разрезал тишину. — Он уже должен был быть здесь.       У Эдит перехватило дыхание. В груди разлилось ледяное торжество. Значит, у этой твари была назначена встреча. Она не видела лиц, но отчетливо различила три разных голоса, спорящих о некомпетентности своего слуги. Её разум, обычно работающий как швейцарские часы, сейчас лихорадочно выстраивал новые переменные: кто они? И как скоро они поймут, что от их посыльного осталась лишь горстка пепла?       — Раз его нет, то и нам здесь нечего делать, — бросила одна из них, и свет погас.       Эдит не стала ждать. Она развернулась и пошла прочь, чеканя шаг. Она не видела, как одна из незнакомок скользнула в ту самую точку, где она стояла секунду назад, и как три пары глаз, тяжелых от грима, проводили её спину долгим взглядом.       У кафе её ждал неприятный сюрприз: столик был пуст. Эдит замерла, глядя на брошенные салфетки. Раздражение вспыхнуло внутри неё жарче, чем огонь в переулке. Ей были не нужны эти девчонки, их пустая болтовня и розовые мечты, но сейчас они были её единственным прикрытием. Без них она — подозрительная чужачка в чужом городе без гроша в кармане и документов. Потерять Стеллу сейчас означало поставить под удар всё: ковен, родителей, своё будущее.       Она, действуя на автопилоте, окликнула официанта, но тот лишь равнодушно качнул головой. Город давил на неё неоном и шумом, и Эдит чувствовала, как внутри закипает ярость на саму себя. Она позволила эмоциям взять верх над планом. Ей нужно было найти Стеллу. Не потому, что она скучала, а потому, что Стелла была её маяком, её билетом обратно в Алфею.       Она нашла их на центральной площади. Текна что-то увлеченно объясняла прохожему. Эдит выдохнула, мгновенно стирая с лица выражение хищника и заменяя его маской виноватой растерянности.       — Я так волновалась! — Стелла подлетела к ней, её лицо горело от гнева. — Где ты пропадала? Мы обыскали всё!       — Я... я засмотрелась на витрину с сувенирами, — Эдит выдавила слова, которые казались ей самой отвратительно плоскими. — Простите, я не заметила, как пролетело время.       Она покорно кивала, слушая ворчание Стеллы о том, как она подставила её перед Гризельдой. Эдит признавала свою вину с таким смирением, что принцесса быстро остыла. Для Эдит это была просто еще одна сделка, еще один акт притворства. Ей было глубоко плевать на чувства Стеллы, но её опека была сейчас жизненно необходима.       Яркий желтый свет телепортации ослепил Эдит всего на мгновение, и вот они уже на лужайке перед Алфеей. Но вечер не желал заканчиваться. На пороге их ждала Фарагонда в компании Гризельды.       Пока те читали нотацию об опоздании, перед глазами Эдит всё еще плыла кровавая карусель. Запах гари, хрип огра, светящиеся глаза... Всё это обрушилось на неё лавиной, когда адреналин схлынул. В ушах звенело, и голос директора доносился словно из-под воды.       Когда их, наконец, отпустили, Стелла молча взяла Эдит под руку. Она не спрашивала, где та была на самом деле. Она просто вела её в квартиру, согревая своим присутствием. Стелла думала, что помогает подруге пережить стресс. Эдит же, опираясь на её плечо, думала лишь о том, как поскорее закрыть дверь спальни и остаться одной.       Она засыпала в ту ночь в комнате, пахнущей цветами Флоры, глядя в потолок холодными, сухими глазами. День закончился. Она убила, она спрятала следы, она вернулась в гнездо врага под крылом "лучшей подруги". Игра в прятки продолжалась, и Эдит собиралась в ней победить.