Одиссея!АУ и что в нем было

Каин протяжно выдохнул, в даже для себя удивительной покорности прогибаясь под ласковыми касаниями. Мундир он давно стащил и сейчас только тихонько поскуливал под напирающими поцелуями. Под действием наркотика его сознание уже скатывалось в Бездну. Рааст бы материл его так, что в ушах звенело бы. Но Рааста здесь нет. Выдохнув, Каин с трудом собрал мысли в кучку и слабо дернулся в сторону, уйдя от прикосновений. Спиной он окончательно прижался к едва ли стерильной стене и старые обои впились в лопатки, но даже таким мелким движением он привлек внимание. И перед тем как его повело от прилипшего к его лицу взгляда, Шида резко отвернулся и произнес, просто напоминая. — Постарайся уж не забывать кто я. Ничего унизительного, я даже под наркотиками не перестаю быть… Он не договорил, прерванный новым поцелуем. Не то чтобы этого было достаточно, но все же разговаривать с двумя языками во рту, при том что один из них еще и заплетался в словах — как минимум сложно. Каин и не пытался, поддавшись приятным ощущением и мысленно хихикнув с того, какой странный оборот приобрели его мысли под наркотиками. — Тот, кого я люблю? — Зед прижался крепче и его привычно горячее дыхание скользнуло по щеке, упав на плечо. От глубокого укуса Каин дернулся, но боль вовремя частично привела рассудок в порядок. В том числе вывела из шока, вызванного услышанными словами. Шида вновь частично отстранился, шумно выдохнув. Если Зед скажет что-то подобное ещё раз, то сердце Каина, разогнанное наркотиком до безумной скорости, имело все шансы отправить своего хозяина в больницу, попросту остановившись. Импланты конечно поддержат в нем жизнь, но ощущения все же те еще. И самое неприятное что Рааст то это предсказывал, но верить ему в этом казалось странным. — Я проспорил, — поддавшись яркому желанию поделиться, Каин усмехнулся, отрывисто вспомнив мелкую сделку без награды, которую он заключил перед уходом. Положив ладонь себе на грудь, он постарался успокоиться, — я поставил на то, что ты скажешь что угодно, о чем угодно, но не о любви. Ты никогда о ней не говорил, как тебе вообще это в голову пришло? Мозг расплывался, но Каин не впервые находился в подобном состоянии, он выработал некую стратегию контроля над собой. Однако о чем он вспомнил несколько запоздало, так это о том, что Зед под наркотиками скорее всего впервые. Однако не доверять его действиям уже смешно. Это следовало делать раньше, много раньше, вот тогда можно было сомневаться. — Даже не знаю, может я просто действительно тебя люблю? Зед окончательно вжал его в стену, не оставив легкого пространства для маневра. Однако Каин знал, помнил что что в любой момент мог оттолкнуть при желании, но вместо этого выдохнул и зарылся пальцами в белоснежные волосы. Уткнувшись в них носом, он подцепил украшение и убрал на тумбочку, убрав это единственное крепление на чужих волосах. Сердце непривычно екнуло. Это первые признаки его желания уйти на покой или все же реакция на чужие слова? Шида не думал, не ставил себе целью никогда просчитать как такое простое признание способно было бы на него повлиять. Оказалось что очень даже, но о таком не стоило думать тогда, когда большую часть его рассудка занимал наркотик. Зед не мешал ни в этих мыслях, ни в освобождении его волос. Только спустя какое-то время, биологические часы не давали точной информации через сколько, он продолжил, тихо и заплетающимся языком. — Знаешь, мне сейчас на удивление спокойно. Я не слышу никого из голосов, они не могут достучаться. Как будто мы по настоящему одни и мне нет необходимости следить за ними. Неудивительно что так я только о тебе и могу думать. И разве я не говорил тебе раньше что люблю? — немного невнятно спросил Зед, как из-за клыков, так и из-за того что до сих пор стоял, уткнувшись лицом в плечо Каина. Почему-то этот вопрос показался важным. Не для ответа, просто чтобы знать. Шида напряг подводящую память, перебирая все воспоминания в попытках вспомнить. Он все еще не мог до конца осознать сказанное, мешало влияние наркотика и накинувшееся на него смущение. Зед его любил. Это не было секретом, также как и не было правдой. Никто из них никогда не говорил об этом. Да и сейчас это могло быть лишь словами утонувшего в наркотиках сознания. Зед мог как перепутать, так и просто нести бред на волне своих ощущений. — Нет, не говорил, — наконец-то выдохнул Каин, за время раздумий ощутив пару игривых укусов на предплечье. Ну, насколько игривыми могут быть укусы со способными разрывать мясо клыками. Кожу кое-где все же расцвела мелкими ранками, но и те даже не кровоточили. Невнятное мычание раздалось откуда-то снизу. Зед всегда даже слишком быстро переключался между своим сексуальным и спокойным настроением. Вот он мягко полизывал кожу и тут же обхватил руками и замер, уткнувшись лицом куда-нибудь. Так, словно бы уснул на месте. Сейчас вот во внутреннюю часть локтя вжался. — Тогда мне стоит начать говорить это почаще, — проворчал Зед. Краем сознания Каин отметил что возможно их общий вес слишком велик для дряхлого стола. Очень вовремя, надо бы сказать. Раздался слабый треск и его аккуратно перехватили, не позволив свалиться на пол вместе с деревянными ошметками. Каин медленно, без особой уверенности, обвил руками чужую спину и прижался к Зеду. Все… Слишком неожиданно. Он сконцентрировал внимание на будильнике и установил один на завтрашний день, в названии четко, на свой взгляд, указав то, о чем стоило подумать. А затем все же отстранился и перехватил Зеда за подбородок, возобновив прекратившийся в разговорах поцелуй. Ему не воспротивились, наоборот, прижавшись еще крепче. Порою движения Зеда были слишком жадными. Как будто у него с Каином не было если не вечности, то по крайней мере еще весь человеческий век, от рождения и до смерти. И все равно Шиду вжимали к эту стену с сильнейшим рвением. — Давай на кровать. У тебя колени в щепках, не хочу занозы иметь, — чтобы выбраться из объятий Каину пришлось приложить даже излишне много усилий. На этот раз его не отпустили после легкого, скорее символического толчка.