I was made for loving you

      Отыгрался.       Олимпийские игры забыты напрочь, провалы остаются в прошлом — их ослепляет своим блеском золотая медаль Чемпионата Мира.       Илья не может на нее налюбоваться. Такая красивая, такая заслуженная, такая… его. Но дело, разумеется, не в самой медали как таковой — он видел ее уже в третий раз, — а в ее символизме. Символ его возвращения, символ успешного напоминания всему миру, что он может. И что единственный соперник Ильи Малинина — это только он сам.       Все же Илья заставляет себя отойти от стола, на котором лежит медаль, и вернуться к просмотру социальных сетей.       Восхищения… восторги… обожания… поздравления… поздравления… поздравления…       Поздравлений невероятно много — люди со всех уголков мира готовы выразить свою любовь к Илье Малинину.       И хотя Илья очень благодарен абсолютно каждому из них, по-настоящему он ждал всего одно сообщение. Одно, но самое важное для него.       Он по несколько раз перепроверяет каждое приложение — на всякий случай, вдруг пропустил?.. Но нет, нужный контакт светится бездушным «был-а недавно».       Не смотрел? Забыл?.. Или в России полностью отключили интернет? Илья усмехается этой мысли — а ведь кроме шуток, наиболее вероятен именно такой расклад.       Как бы то ни было — он не написал.       Чувства Ильи сравнимы с ясным солнечным небом, которое внезапно омрачила дождевая туча — впервые за этот счастливый день с лица пропадает улыбка. И вот ему уже кажется, что победа не имеет никакого значения — ведь он не смог разделить ее с ним…       Раздается стук в дверь — очевидно, вновь отец. За последний час зашел уже раз пять, якобы по важным вопросам, но на самом деле — похвалить. Его прямо-таки распирает от гордости — даже больше, чем самого Илью.       Илья предварительно улыбается — выходит чуть-чуть натянуто. Отец точно заметит… а впрочем, можно сослаться на усталость — безотказный прием.       С этими мыслями он открывает дверь…       Дыхание прерывается, а сердце разом ускоряет свой ритм, вырываясь из груди.       Высокий — приходится машинально задрать голову, — статный, весь в черном, со своим непроницаемым выражением лица — словно просто шел мимо и случайно оказался на пороге малининского номера. Петя Гуменник.       Илья едва успевает вспомнить, что следует взять себя в руки — спортивная выдержка и динамика отношений — и с нарочитым безразличием интересуется: — Что ты здесь делаешь?       Отступает, давая Пете пройти внутрь. Тот садится на стул — не на кровать, вежливый больно — и едва заметно улыбается. — Проведать пришел, — пауза. — И поздравить, разумеется. С победой. — Ты видел?! — через броню безучастия-таки прорывается радость, но тут же сменяется возмущением. — И почему не сказал, что был там? Не подошел? — Не хотел отвлекать, — отвечает Петя. — Волновать тебя перед выступлением. — Если ты думаешь, что встреча с каким-то… моим парнем помешает мне получить титул трехкратного чемпиона мира, то ты ошибаешься, — хладнокровно произносит Илья.       Петя хмыкает и вдруг говорит практически шепотом: — На самом деле… боялся, что не смогу удержаться. Чтобы не поцеловать тебя.       От обычно скрывающего своих чувств Пети слышать что-то подобное всегда внезапно. Щеки моментально вспыхивают — Илья отворачивается к столу, чтобы Петя этого не увидел. Уголки губ дрогают, собираясь разойтись уже в самую что ни на есть настоящую улыбку — во все тридцать два. — Ну и как тебе выступление? — спрашивает Илья, стараясь сохранить остатки самообладания. — А мой образ на сегодняшних показательных? — Образ, да… у нас в России в деревне так одеваются.       И хотя насмешливый голос Пети так и пропитан нежностью, Илья все равно обижается. — А у нас в Америке хотя бы спортсменов до олимпиады допускают, — оскорбленно парирует он.       Его вдруг обхватывают со спины — прямо поверх его скрещенных рук. Петя целует его в щеку, проходит губами вдоль линии скулы, перемещаясь на шею.       В лучах заглянувшего в окно солнца сверкает медаль — теплые отблески скользят по лицам. — Красивый, ты красивый, самый красивый… — шепот обжигает вслед за губами, которые продолжают касаться его шеи. — Сам же знаешь… знаешь, как сильно ты мне нравишься… в любом образе…       Илья моментально забывает всю свою обиду — и, кажется, впервые с этого сезона (от олимпиады до чемпионата) наконец начинает расслабляться. Склонив голову, чтобы дать больше места, Илья прикрывает глаза в наслаждении. — И волосы твои… — одна рука тянется с его талии вверх, ероша теперь уже короткие светлые пряди. — Маме «спасибо» передай. — Откуда ты… — начинает было Илья, но вспоминает вчерашнее интервью, где был раскрыт секрет новой прически.       Сам он в восторге от волос Пети — те длинные, ухоженные и до того мягкие, что хочется запустить в них пальцы, не убирая никогда. Собственно, именно так он и поступает, когда они целуются.       Подумав об этом, Илья нетерпеливо разворачивается и тянется к его губам. Однако Петя склоняет голову — поцелуй приходится в щеку. — Сперва ответь мне… — голос Пети непривычно дрожит. — Эта песня сегодня… была про кого?       Я был создан, чтобы любить тебя.       Вопрос до того риторический, что Илья смотрит на Петю исподлобья, ища намек на очередное поддразнивание. Однако в последнем, кажется, нет ничего, кроме серьезности. — Ну… — Илья делает вид, что глубоко раздумывает. — На самом деле, есть много кандидатов…       Карие глаза темнеют. А ведь Петю практически невозможно вывести на ревность — религиозное смирение выходит на первый план. Но не сейчас.       Еще одна победа. — …но они все не прошли проверку, — невинно продолжает Илья и, придвинувшись ближе, вызывающе шепчет: — Потому что мне нравятся стратеги… только один стратег…       Неродной русский подводит Илью, и он спотыкается на последнем слове. Однако Петя этого не замечает.       Хотя даже если бы заметил — сказал бы в очередной раз, что акцент звучит просто до невозможности мило…       Губы встречаются — горячие, жадные, они скользят по шее, ключицам, то и дело возвращаясь друг к другу. Двое не виделись с олимпиады, и сейчас хочется наверстать все дни, проведенные порознь. Слишком долго держалась маска деланого равнодушия, разговоров больше не осталось — лишь желание насытиться друг другом.       Они перемещаются на кровать — Петя оказывается сверху, и его тут же тянут на себя, целуя вновь. Волосы Пети спадают на лицо — Илья отводит темные пряди, пропуская их между пальцами. — Я думал о тебе, — шепчет Илья, избавляясь от футболки и позволяя Пете припасть губами к его разгоряченной коже. — Каждую секунду выступления…       Петя поднимает голову — его глаза темнеют вновь, но теперь вместо ревности — только возбуждение. Реакция еще более нетипичная для него во всех ситуациях… кроме тех, когда он рядом с Ильей. — И когда у меня брали интервью, я так хотел сообщить всему миру, насколько сильно я благодарен своему парню…       Обычно не в стиле Ильи так откровенничать, но после победы и появления Пети в номере его переполняют эмоции.       Ответных слов у Пети не находится — он медленно спускается поцелуями ниже, доходя до пояса. И вскоре одежда перестает препятствовать губам, которые с такой пламенностью касаются сначала внутренней стороны бедра, а потом — самого чувствительного места.       Илья откидывает голову на подушку, и стон срывается с его губ. Петя уже делает так приятно, что взор затуманивается, но Илье недостаточно, Илье хочется еще больше. Он поводит бедрами, прежде чем его мягко, но решительно прижимают к кровати, не позволяя двигаться.       Так что единственное, что ему остается — стискивать чужие пряди на затылке, то ли направляя, то ли… просто в качестве мести.       Проходит несколько минут, которые ощущаются как целая вечность, пока Илью наконец не накрывает волна наслаждения.       Петя ложится рядом и касается губами его лба — до смешного целомудренный жест по сравнению… с тем, что было. Илья лениво прикрывает глаза, подставляя лицо для поцелуев.       За окном постепенно темнеет — солнце уступает место сумеркам. В комнате слышно только прерывистое дыхание. — Я тоже благодарен, — вдруг негромко говорит Петя, отрываясь от его губ. — За тебя, ведь ты такой необыкновенный… и за то, что при этом ты выбрал меня.       В этот раз Илье никак не удается скрыть чувство счастья, которое заполняет его полностью и безудержно рвется наружу. — I was made for loving you.       И все-таки — главную награду Илья Малинин получил после окончания Чемпионата Мира.