Комбутя

            Хруст. Щёлк. Треск. Хруст.

      Очередной кусок дешёвого пластика с треском разломился, не выдержав натиска двух рядов острейших зубов. Челюсти аниматроника лениво сомкнулись на игрушечной мачте. Обломки ещё на мгновение задержались во рту, прежде чем опуститься на дно резервуара. Это была самая обыкновенная декорация - "затонувший корабль", из тех, что украшают домашние аквариумы, только увеличенная в десятки раз под стать масштабам стеклянной тюрьмы.       Обладательницей сокрушительных челюстей была косатка, а если точнее - аниматроник-косатка, которую сейчас совершенно не интересовало, как её назовут: робот, игрушка, существо - неважно. Что её интересовало, так это еда. Причём конкретно органика. А если ещё точнее - любая жизнь, затерявшаяся в кажущихся бесконечными километрах этой холодной фабрики.       Косатка с раздражением выплюнула пластик: он не справлялся со своей единственной целью - отвлекать её от ноющего чувства голода. Она уже не в первый раз пробовала эту тактику: из-за неимения чего-то по-настоящему вкусного жевать невкусное и, что самое ужасное, несъедобное. Поначалу это действительно помогало - она достаточно успешно обманывала себя, перемалывая всё, что попадётся под плавник, и представляя, какая она сытая и довольная. Но жевать вечно нельзя, и рано или поздно мусор приходилось выплёвывать. Может, разум и верил в иллюзию сытости после долгой работы челюстей, но вот живот обмануть не удавалось.       Вообще, Оркалотта до сих пор не привыкла к голоду, хотя прошло уже... Много лет. Она не вела счёт времени, считая эту информацию бесполезной. По её мнению, бессмысленно думать о внешнем мире за пределами фабрики. Здесь все поголовно лишь эксперименты, слишком покоцанные судьбой. Никто не сможет вернуться в обычную колею жизни, так зачем тянуться к недосягаемой цели? Намного лучше сосредоточиться на том, как выжить и найти себе пропитание... О нет. Снова мысли заполонило это раздирающее чувство. А Оркалотта ведь искренне надеялась, что философские раздумья её спасут. Что ж, какое разочарование: сейчас снова придётся включать режим беспощадной убийцы и опускаться до уровня жалких "животных", вцепляющихся во всё, что движется. Хотя разве она уже не пала достаточно низко, мусоля и слюнявя во рту пластмассу, словно какая-то собака? В любом случае, довольно размышлений. Пора выходить на охоту.       Оркалотта неспешно поднялась из глубин аквариума. Огромный стеклянный вольер, когда-то пестревший жизнью и яркими красками рифов, теперь представлял собой мрачное нагромождение руин. Остановившись у мутного стекла, она замерла, изучая собственное отражение: металлический экзоскелет, местами укрепляющий гибкую резиновую плоть; мощный хвост, разделяющийся на две ноги на суше; спинной плавник, помогающий прорезать воду быстро и чётко. Она хищно оскалилась, любуясь частоколом острейших зубов, и поправила некое подобие причёски - резинового синекольчатого осьминога с выколотыми глазами, чьи щупальца с интресеной окраской ниспадали на плечи, как вьющиеся пряди. Она любила это эффективное и, чего таить, красивое тело, ведь она сама помогала его проектировать.       Достигнув поверхности, Оркалотта с силой вытолкнула себя из воды. Ухватившись за поручни на вершине стеклянной стены, она жадно вдохнула полной грудью. Благодаря вживленной системе ЭКМО ещё до операции превращения в игрушку, её лёгкие могли работать и как, собственно, лёгкие, и как жабры. Не задерживаясь наверху, она оттолкнулась и прыгнула в пустоту. Недолгое мгновение свободного падения, и она раскинула руки с плавниками на локтях в изящном жесте акробатки. Да, у неё было действительно много талантов, не так ли? В воздухе она описала круг, и в нём же раздался щелчок, с которым её плавник разделился на две части, похожие на ноги, оканчивающиеся ластами.       Оркалотта идеально приземлилась в точку, обрисованную красным кругом, горделиво уперев руки в бока. Не смогла сдержать самодовольной улыбки: этот жест она отрабатывала сотню раз ради восторженных криков толпы. Как её любили люди всех возрастов, сколько билетов покупали на её шоу... Жаль, что Веселья Час "закрылся" всего через неделю после того, как её выпустили "в свет".       Оркалотта направилась к выходу из морской зоны, разглядывая почти стёртые временем рисунки на стенах: волны, ракушки и разнообразные обитатели подводного мира. Ещё человеком, с самого появления в команде учёных, она проводила половину времени здесь, вторую - в лаборатории. Изначально в список её обязанностей входили обычные инструктажи по уходу за морскими существами. Их было слишком мало для такого гигантского зала, и она часто задавалась вопросом: чем же должно быть занято всё остальное пространство?       Ответ пришёл позже. Сначала её пригласили для научной доработки тела робота, задуманного как косатка. А во второй раз она сама подтасовала документы и оказалась на операционном столе в роли того самого "мяса", которое требовалось в это тело поместить. У неё были на то свои причины, которых она, к сожалению, не помнила, но знала: они были вескими.       Она размышляла о прошлом, при этом держа в уме необходимость оставаться начеку: прислушивалась к каждому шороху, стараясь держаться в тени и быть максимально тихой. Это была далеко не первая её вылазка за пропитанием, и Оркалотта знала, что отвлечёшься на секунду - и ты уже обречён на смерть в зубах того, кто не прочь тобой полакомиться. Вся ирония заключалась в том, что полакомиться ею был не против каждый. За исключением только, наверное, Эксперимента 1006, прозвавшего себя Прототипом.       Какой бы скрытной она ни была, он не из тех, кто оставит хоть одно живое существо ненайденным. Слабых он подчиняет или убивает, а сильных... с ними всё то же самое. Оркалотта считала, что так происходит потому, что по сравнению с ним слабы абсолютно все. Она не желала проверять, станет ли она исключением, а потому притворялась благодарной ему за то, что он ведёт их за собой, словно стадо бестолковых овечек. Косатка не то чтобы боялась его, но знала, что идти против Прототипа не стоит. По крайней мере, не сейчас уж точно.       Да и особого смысла идти против него она не видела. Всё, что ей нужно - её местечко, еда и вода. Задания Прототипа были простыми: убить тех, пытать этих, информировать о том, проследить за сём. Много времени на это у неё не уходило, да и уже отказали и совесть, и человечность, если у неё эти факторы вообще были, чтобы противиться. Взамен Оркалотта сначала получала порции человечины больше, чем остальные, потом просто получала хоть какую-то еду, а вскоре вообще несколько богом забытых костяшек. Было ясно, что запасы еды закончатся, но всё же, что, спрашивается, делать, когда закончатся и эти мелкие плюшевые уродцы, разгуливающие по фабрике? Кстати про неё, надо бы вскоре организовать ещё одну вылазку, чтобы изучить "местность" лучше. Она клянётся, что когда-нибудь вгрызётся в громадное тело киборга, если он так и будет тянуть с выполнением её, на минуточку, вежливой просьбы о том, чтобы её просто-напросто, мать его, покормили! Многого она просит? Нет.       Оркалотта таскала с собой карту, нарисованную ей же, и помечала на ней всё новые и новые места. С помощью неё она до сих пор не заблудилась. Сейчас протискивалась по тесной вентиляции, а минутой позже кралась по длинным грязным коридорам. Она уже прошла комнаты с промывкой мозгов, которая в своё время не успела толком ничего ей и промыть. Ей и не надо было промывать, её устраивает то, чем она сейчас является по своей сути.       Её не устраивало только то, что за всё это время она поймала лишь двух маленьких Хагги Вагги, мгновенно их пережевав, и неизвестного вывертыша, который, хоть и был побольше, но не утолил её голода полностью. Она с ещё более недовольным видом пробиралась дальше и дальше, находясь в опущенном настроении из-за того, что скорее всего останется сегодня и завтра голодной. Ну уж нет, придётся придумывать что-то новое. После того, как закончились тела, оставшиеся с массовой резни, Оркалотта кормилась большими и маленькими рыбами, ракообразными, моллюсками, которых пыталась размножать в своей водной зоне, но тщетно - вскоре жёсткие условия и их погубили. Она это к тому, что сможет приспособиться.       Косатка упёрлась в дверь, выходя из своих размышлений. Новое место, отлично. Скоро и третьего листа не хватит для обозначения территории. Оркалотта поразмыслила немного и решила зайти, надеясь, что внутри будет что-то по типу убежища Доуи. Кроме того, что она не собиралась отступать так легко, ей было банально интересно, что же может ждать за такими милыми розовенькими дверьми. Косатка, напрягшись, приоткрыла их, но увидев лишь маленький коридор, ведущий к лифту, осмелела. Вошла в него, радуясь, что хоть этот рабочий. Подождала, пока он спустится - или поднимется, она так и не поняла, обозначений на кнопках никаких не было, и, услышав приглушённый "дзынь", настороженно вышла.       Ох. Необычно. Чистое, неразрушенное место. Это несомненно порадовало её обонятельные хеморецепторы, уставшие от разящего запаха гнили, следующего за ней, куда бы она не сунулась, но логически она понимала, что ловить в таких местах нечего. Здесь либо живёт кто-то один, либо никто не живёт. Оба варианта удручают, но из двух зол она бы выбрала первый. Если этот "кто-то" не равняется силой с Прототипом, вот что. Сейчас и узнает. Косатка встала на четыре лапы - так ей было удобнее -, и быстро и насколько может бесшумно метнулась в сторону, где землю почти полностью покрывала тень от искусственных деревьев. Да тут всё искусственное, на самом деле. И чего она ожидала? Это она привыкла к морской флоре и фауне, что забывала, что находится в фабрике игрушек, как никак, а не в заповеднике.       Перескочила на пластмассовую гору, забираясь по камням на следующую локацию того же места. Осмотрелась с высоты, не замечая ничего живого, как и предпологала. В идеале надо было бы осмотреть всё место полностью, но она слишком устала и разозлилась. Как нибудь потом, главное само место на карте отметила. Спрыгнула вниз, желая вернуться восвояси, пока не потратила ту энергию из съеденных существ, которая ещё осталась. Приземлившись на землю, она ещё раз понюхала воздух, и убедившись, что ничем, кроме пластика и ванили он не пахнет- Ваниль. Раньше этого запаха не было. Оркалотта резко развернулась, всё еще оставаясь в звериной стойке, её когти с противным скрежетом полоснули по полу, когда она приготовилась к броску. Но тот, кто перед ней предстал...       Это была очаровательная кукла, принаряженная в переливающийся черный комбинезон-платье со звёздочкой поверх фиолетовой футболки. От внезапного выпада косатки кукла с коротким взвизгом отпрянула назад. После она сердито топнула фиолетовой туфелькой - на её ногах, кстати, красовались милые гольфы, тоже со звездами - и упёрла руки в бока. На лице куклы играла смесь замешательства и игривого упрёка. - Нет-нет-нет, ты чего?! Совсем не так надо здороваться с друзьями! У бедной Лили чуть сердце из груди не выпрыгнуло! Косатка с ошарашенным видом смотрела на игрушку, лихорадочно соображая, можно ли её всё таки съесть или нет. Но следующей мыслью стало справедливое чувство стыда. Попросту унизительно стоять на четвереньках перед разумным существом. Оркалотта тут же выпрямилась, отряхиваясь и складывая руки на груди. Она тяжело вздохнула, мысленно распекая себя за невнимательность. Как она могла не услышать шагов "Тела Побольше"?! Она ведь различает даже топот лапок крошечных криттеров, а тут не заметила приближение такой дылды! Что ж, придётся как-то заговорить ей зубы. Оркалотта демонстративно прокашлялась: - Пардон. Я не ставила цели напугать вас специально. Я… Она не успела закончить предложение - точнее, даже начать его толком - как кукла в изумлении приоткрыла рот, а затем засветилась от восторга. Лили принялась подпрыгивать с ноги на ногу, не в силах устоять на месте. Она подбежала вплотную к Оркалотте и схватила ту за руки, энергично тряся их, её длинные косы зашевелились, выбиваясь из причёски. - Ты… разговариваешь!!! Божечки, Кэнди, ты представляешь, у нас новая подруга! - воскликнула кукла с искренней радостью и даже тенью неверия в происходящее. В следующую секунду она переложила… что это? Кажется, голову одной из игрушек прямо в свою косу и затрясла ею: - "Она не хочет быть твоей подругой, Лили, глянь, какая она злющая", - пропищала кукла, имитируя голос отсечённой кошачьей головы. Лили ахнула, протестующе качая головой: - Что ты, Кэнди! Затем она медленно повернулась к косатке, подозрительно прищурившись: - Ты что, хмуришься из-за… меня, рыбка? Оркалотта с усталым видом наблюдала за этим театром одного актёра и лишь закатила глаза. Она уже была готова наброситься, предвкушая, как станет выковыривать органику из этой пластмассовой оболочки (нужно только сначала как-то обезвредить её косы, выглядящие достаточно сильными), но тут ей задали вопрос. Обычно она не вступала в вербальный контакт с теми, кого собиралась перемолоть, но сейчас… Возможно, стоит подыграть сумасшедшей чуть больше, чтобы усыпить её бдительность, если у той вообще остались хоть какие никакие зачатки разума. И эта кличка… Аргх. НЕ рыба. Млекопитающее. - Я предпочитаю, чтобы меня называли по имени. Вы же желали познакомиться поближе? Моё имя - Оркалотта. Ваше я уже знаю, не повторяйтесь. - робот запомнила его из-за странной повадки куклы называть себя в третьем лице. Лили зашлась в безудержном хихиканье. Оркалотта лишь хмуро наблюдала за ней, не понимая, что в её словах могло вызвать такой восторг. - О-хо-хо! Брось эти формальности, деловая колбаса! - кукла погрозила пальцем. - Я только и мечтаю о том, чтобы мы стали лучшими подружками! Так зачем медлить? Пойдём скорее, я приглашаю тебя на чай! Ты ведь просто умираешь от голода, верно? Не бойся, Лили всё-всё исправит! - её хихиканья переросли в маниакальный смех. Не успела Оркалотта переварить услышанное, как вокруг неё обвились косы Лили, лишая обзора. Косатка уже занесла коготь над прядью, собираясь перерезать её, но замерла. Слово "голодна" подействовало на неё магически. А следом ещё и "исправит"… Неужели эта кукла действительно могла её накормить? Но чем?! Оркалотта задала бы этот вопрос немедленно, вот только косы не давали и рта раскрыть. Теперь стало понятно, почему у этой мадемуазель совсем нет друзей - с таким-то отношением к ним.       Тем не менее Оркалотта обмякла в "объятиях" Лили, переставая сопротивляться. Она знала, что доверять явно сумасшедшей особе опасно, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, разве не так? Если Лили обманет - она просто сбежит и больше никогда не сунется в этот сектор. Если же нет (что казалось маловероятным) - она заберёт съестное и исчезнет. Пока что план казался вполне приемлемым и осуществляемым.