Диагноз: упрямство

Он не открывал, да и не выходил из комнаты второй день. Раздался стук в комнату. Стук был ровный. Без раздражения, без спешки — как будто человек за дверью был уверен, что её откроют. Фёдор сидел за столом, не двигаясь. Чай остыл, на столе везде были разбросаны бумаги с аккуратно выписанными словами, рядом ноутбук, что садиться начал. Он не помнил даже, когда тот чай налил. Стук повторился, ещё не было раздражения в этом стуке. Достоевский закрыл глаза на секунду. Температура делала звуки вязкими, будто через воду, и неприятными, словно долбя мозги. — Уходи — сказал он, не повышая голос. В ответ тишина, но не долго она была… Послышался звонкий голос: — Неа! — кратко вскрикнул Гоголь, словно протестуя. Фёдор медленно выдохнул. Пальцы чуть сжали в руках лист бумаги со стола. Он не встал сразу. Дал паузе затянуться, как будто это могло что-то изменить. Стук больше не повторялся. Это раздражало сильнее. Он поднялся только через минуту. Движение отдалось тяжестью в теле. Достоевского чуть пошатывало от тяжести в теле из-за того, что заболел. Дверь открылась. Николай стоял, прислонившись плечом к косяку, как будто не ждал ничего другого. В руках — пакет. Взгляд внимательный, но и, как обычно, задорный. — Плохо выглядишь — сказал он спокойно. — Какой же ты у нас очевидный, Николай — чуток раздражённо пробормотал темноволосый. — Ну да, ну да. Я стараюся. Гоголь прошёл внутрь, не спрашивая разрешения владельца комнаты. Фёдор закрыл за ним дверь. — Я не звал тебя в свою комнату. — Я и не жду от тебя приглашений особо. Он поставил пакет на стол, отодвинув остывший чай в сторону. Заглянул внутрь, перебрал что-то. — Так, градусник где? Уже меряешь температуру? — Нет. — А надо померять. Фёдор сел обратно. Сил спорить не было. И, кажется, желания тоже. Гоголь достал таблетки, положил их рядом. — Так, ты их не примешь — сказал он без вопроса. — Нет. Гоголь кивнул, как будто это подтверждало его ожидания. Налил воду. Поставил стакан ближе. — Тогда я подожду. — Чего ждать будешь, Николай? — Пока ты передумаешь. Фёдор посмотрел на него. Долго. Без выражения. После лишь фыркнул, не совсем довольный. — Это не произойдёт. — Посмотрим. Тишина снова легла между ними. Не тяжёлая, просто присутствующая, просто факт. Гоголь сел на кровать за столом. Развалился поудобнее. Он не выглядел напряжённым, даже расслабленным, но с нотками задумчивости. Фёдор поправлял бумаги на столе. Комната стала слишком тихой, что чуть непривычно, ведь Николай вел себя обычно шумно. Через несколько минут Гоголь встал, прошёл к окну, приоткрыл его. Свежий воздух медленно заполнил пространство. — Закрой. — Мне душно. — Мне холодно. Он закрыл. Без спора. Вернулся и сел. Всё же решил вставить своих пять копеек: — Ты просто душный, бебебе, — кривляясь, промолвил белобрысый. — Я думаю, нет. — Твои эти слова не требуются. Пауза. Фёдор потянулся к стакану раньше, чем понял это. Сделал глоток чуть тёплой воды. Гоголь ничего не сказал. Только чуть наклонил голову, приулыбнувшись. Таблетки остались на столе. — Ты так и будешь сидеть в моей комнате? — спросил Фёдор спустя время. Тон был ровный, как будто вопрос ничего не значил. — Да, — ответил Гоголь. И этого оказалось достаточно. Фёдор закрыл глаза и чуть откинулся назад на спинку стула. Когда он открыл их снова, в комнате уже было темнее. Свет не включали. Коля вел себя тихо. Он решил пока владелец комнаты спит на стульчике, да и крепко вроде, похозяйничать в комнате. Начал переставлять что-то, добавлять что-то новое. Нет, нет… не физическое, а эмоциональное… какой-то порядок, который был на голову легче, какой-то уют. Но всё-таки вышел из комнаты, поплёлся на кухню, где валялся их кот, прямо на столе. Парень не удержался и погладил кошака, чуть чешуя за ухом. Шерстка была белоснежная и мягкая, кот был в край похожий на своего хозяина — Николая, ведь именно он его притащил в квартиру. — Что, Мурчик, кушать хочется? — в ответ послышалось лишь мурчание. Он сильнее начал ластиться к руке Коли. Поняв намёк кота, достал пакет Китикета и высыпал в кошачью миску. Мурчик тут же подбежал к миске и начал кушать. Усмехнувшись, паренёк вспомнил, почему сюда пришёл. Набрав воду в чайник, он поставил его на место и включил. Теперь ему осталось только ждать. Достав с верхней полки небольшой контейнер с пакетиками чая, начал рыться там. Достал себе ягодный, а для друга — чёрный. Кружки тоже подбирал. Одна с надписью: «Зачем куда-то ехать, если можно поехать кукухой», а другая — чисто чёрная. Тут даже думать не нужно было, где чья. Приготовив чай, он ещё раз погладил кота и утопал в комнату. На столе стояла новая кружка. Горячая, с новым чаем. Бумажки и ноутбук уже были на полке шкафа. — Ты выспался? — отвёл взгляд от того, что Фёдя повернулся к нему. Достоевский кивнул, слабо, но кивнул. Голова всё ещё была тяжёлой. Но… не так, как раньше. Сон шёл на пользу. Он потянулся к кружке. Пальцы коснулись фарфорового ушка кружки. — Пей, пей, Фёдя — сказал он. Фёдор сделал глоток. Тишина не осталась. Николай уже что-то клацал и смотрел в телефоне, упираясь головой в стену, где был старенький ковер. В его руках тоже был чай, который он при попытке попить чуть не разлил на свою футболку. — И долго ты в моей комнате сидеть будешь? — в кружку проговорил Фёдор, делая глоток и смотря на своего сожителя. — Пока лекарства не выпьешь, — не отрывался он от телефона, дальше что-то увлечено смотрел, листая что-то одной рукой, а другой накручивая свою долгую косичку на руку.