Сборник: Черные созвездия

      Сириусу тогда было девятнадцать, Регулусу — восемнадцать. Родители были живы, и воздух в доме на площади Гриммо можно было резать ножом — настолько он был пропитан ядом взаимных упреков.       В тот вечер Сириус пришел домой поздно, с разбитой губой и пропахший чужим дешевым пивом — его личный бунт против «чистоты» Блэков. Вальбурга кричала так, что фарфор в буфете дрожал, а потом воцарилась та самая мертвая тишина, которая была страшнее любого крика.       Регулус нашел его в ванной на третьем этаже. Сириус сидел на полу, прислонившись спиной к холодному кафелю, и пытался дрожащими пальцами стереть кровь с лица. — Дай я, — тихо сказал Регулус, опускаясь на колени рядом.       В его руках была аптечка. Он действовал методично, как хирург: смочил ватный диск антисептиком и осторожно коснулся раны. Сириус шипел сквозь зубы, но не отстранялся. Его взгляд, обычно дерзкий, сейчас был потухшим. — Почему ты просто не промолчишь, Сириус? — Регулус смотрел не на рану, а в серые, полные боли глаза брата. — Почему ты всегда лезешь на рожон? — Потому что я не ты, Реджи. Я не умею притворяться мебелью, пока они втаптывают нас в грязь, — Сириус горько усмехнулся, но тут же поморщился от боли. — Они ненавидят меня. И тебя скоро возненавидят, если узнают, что ты мне помогаешь.       Регулус замер. Его пальцы задержались на подбородке Сириуса чуть дольше, чем того требовала обработка раны. Он чувствовал жар, исходящий от кожи брата, и свое собственное бешеное сердцебиение. В ту ночь, под гул старых труб и тиканье часов, что-то окончательно надломилось. — Пусть ненавидят, — выдохнул Регулус.       Он подался вперед и коснулся своими губами разбитой губы Сириуса. Это не был поцелуй в привычном смысле — скорее, попытка забрать боль себе. Сириус замер, его зрачки расширились, а потом он судорожно выдохнул прямо в рот брату, вцепляясь пальцами в его плечи.       Это был их первый «запрет». Первый шаг в бездну. Там, на холодном полу ванной, среди запаха спирта и старой плитки, они впервые поняли: они не просто братья. Они — единственное спасение друг для друга в этом проклятом доме. — Ты мой единственный, Сириус, — прошептал Регулус, отстранившись всего на миллиметр. — Помни об этом, когда будешь в следующий раз подставляться под удар.