Холодные клятвы

Малфой-Мэнор уже давно не был просто величественным домом. Он был сводом незримых правил, для своих обитателей. Высокие каменные стены поднимались над землей так, словно сам воздух вокруг них был обязан держать дистанцию. Эти стены подчиняли. Выглядели как предупреждение. А за воротами начинался мир, в котором все было безукоризненно правильным, выверенным и лишенным жизни. Пространство внутри замка не подчинялось привычным законам семейного уюта, оно подчинялось законам власти. Внутри него не было случайных предметов, каждая деталь существовала так, как ее обязывала существовать здешняя обстановка. Портреты и картины в длинных коридорах не украшали их, они наблюдали, казалось, дом запоминал всё когда-либо сказанное и увиденное. Комната, в которой находились трое, была одной из тех, где богатство переставало быть демонстрацией и становилось атмосферой. Тяжёлые кресла, с резными подлокотниками из тёмного дерева стояли вокруг низкого стола, отполированного до зеркального блеска. На его поверхности - хрустальные бокалы, бутылка дорогущего огневиски и следы недавнего вечера, который уже перестал быть весёлым. Драко сидел, бокал в его руке был почти пуст, и почти не имел значения. Мысли в голове не шли по порядку. Они не шли вообще, они давили. Метку он чувствовал даже сейчас, глубже, чем просто под кожей. Чужая воля, ставшая частью тела. Отец. Его “великие решения”, его провалы, его обещания Тёмному Лорду, хозяину. Драко сжал бокал чуть сильнее. Чёртов отец. Он втянул его в это дерьмо так глубоко, что теперь принять собственное решение не представлялось выбором, решение было отсрочкой. — Драко? Голос вырвал его из мыслей резко, почти грубо. — Ты вообще с нами или уже мысленно на похоронах кого-то? — лениво протянул Блейз. Драко выдохнул и наконец оторвался от бокала. — Да забейте, — бросил он сухо. — Всё нормально. Тео и Блейз переглянулись. — Ладно, — протянул Забини, откидываясь в кресле. — раз уж у нас тут вечер депрессии, предлагаю всё-таки поднять уровень веселья. — О, нет, — тихо сказал Нотт, но уже с намёком на улыбку. — О, да, — Блейз ухмыльнулся. — Слушайте внимательно. Мы — самая горячая тройка Слизерина этого поколения. — Ты сам это придумал? — фыркнул Малфой. — Я это научно вывел, — спокойно ответил Блейз. — На основе женских взглядов. Тео усмехнулся, Малфой закатил глаза. — И что ты предлагаешь, «учёный»? Блейз поднял бокал, отсалютовал Тео и Драко. — Соревнование. Драко наконец посмотрел на него заинтересованно. — Какое ещё соревнование? — Простое. Считаем, сколько девушек каждый из нас сможет соблазнить до конца первого семестра. На секунду в комнате стало тише. Затем Тео тихо рассмеялся, а через секунду и вовсе заржал в голос. — Ты идиот. — Я стратег, — поправил Забини. — И какой приз? — лениво спросил Малфой, уже явно втянутый в разговор. Блейз задумался. — Победителю — он сделал паузу, — отдаём выбор. — Какой выбор? — уточнил Драко. Блейз усмехнулся. — Девчонка Поттера, малышки Гринграсс, близняшки Патил, Паркинсон. На худой конец Грейнджер. В комнате повисла короткая пауза. Драко медленно сделал глоток. — У вас нет шансов, два придурка, — сказал он спокойно. — Даже если вы начнёте с первого сентября. Блейз прищурился. — Серьёзно? А ты себя уже исключил? Малфой усмехнулся. — Я просто не хочу участвовать в этом цирке, я получу любую и так, а уж ради грязнокровки. Уверен, она абсолютно не стоит ни времени, ни усилий. Блейз оживился. — О, нет-нет, Драко, ты просто не умеешь смотреть глубже. Не все девушки раскрываются с первого взгляда. Как говорится, в тихом омуте. Он усмехнулся шире. — И вообще, для многих, мулаты горячее. Тео рассмеялся. — Ты сейчас серьёзно это сказал? — Абсолютно. — Это твоя жизненная философия? — уточнил Малфой с сухой иронией. — Это наблюдение, — пожал плечами Забини. — Проверенное. Тео резко откинулся назад. — Эй! А я? Оба посмотрели на него. — Меня вы уже списали со счетов? Он театрально возмутился. — Я между прочим тоже считаю, что к семнадцати годам даже самые страшные зубрилки становятся, ну… терпимыми. Блейз засмеялся. — Это звучит в стиле философского кредо Декарта, Тео. — Спасибо, стараюсь не отставать, — важно ответил Нотт. Драко медленно покачал бокалом. Он не смеялся, но уголок губ едва заметно дрогнул. На секунду, и снова исчез. Блейз склонил голову набок, разглядывая его с насмешливым интересом. — Так что, Малфой, — протянул он мягко, — ты с нами играешь или продолжаешь делать вид, что у тебя есть более изысканные способы саморазрушения? — Не дави, Забини. Нашему наследнику нужно время, чтобы драматично согласиться, но решай быстрее. Нам нужно понимать, с кем мы соревнуемся.— добавил Тео. Драко прищурившись посмотрел сначала на Забини, затем на Тео. Поднял бокал. Оба на секунду замолчали, уловив перемену. Потом, не сговариваясь, подняли свои бокалы в ответ. — Когда я выиграю,— произнёс он тихо, но уверенно, — я получу всех. — Что? — Нотт приподнял брови. — Даже грязнокровку Грейнджер? — Ну вы же построили предположение, что она может быть ничего, — сказал он с холодной насмешкой. — Я не упущу возможности досадить э Поттеру-мать-его-выжившему и его шавке Уизли. Тео тихо присвистнул. Блейз усмехнулся шире. Бокалы столкнулись. Все трое засмеялись легко, дерзко, как будто ничего не могло их коснуться. Как будто впереди был только Хогвартс, девушки и очередной год, который можно прожить по своим правилам. Но где-то глубже за смехом, за словами, за этим нелепым соревнованием — оставалось понимание, о котором никто не сказал вслух. Это была шутка. Попытка разрядить воздух. Попытка удержать его здесь среди них, а не там, куда его уже тянуло. Потому что никто из них не знал, сколько ещё у них будет таких вечеров. И не станет ли этот последним.