слепая зона

***

      в детстве он мечтал стать таким же, как деймон, только детский мозг, даже его, наделенный критическим мышлением не по годам рано, не мог уловить того, что скрывалось за этой красивой визитной карточкой талантливого воина. когда эймонд подрос, деймон перестал казаться чем-то недосягаемым, наоборот, ему хотелось доказать всем и себе, в первую очередь, что дядя тоже из плоти и крови, а значит его можно одолеть. однако, крадущийся по тайным коридорам в целях шпионажа эймонд даже не подозревал, что шанс это выяснить выпадет ему так скоро и так… не вовремя.        он успел выучить эти узкие проулки замка достаточно хорошо, чтобы передвигаться, как тень: без шума, без света. обычно чутье не подводило, но сейчас он думал лишь о том, что чем дальше вглубь полумрака он шагает, тем ярче в нос бьет какой-то до жути знакомый запах. эймонд замер напротив развилки, всем нутром ощущая постороннее присутствие, но чертова слепая зона. он ненавидел эти моменты, когда приходилось делать лишние телодвижения, поворачивать голову, чтобы увидеть единственным зрячим глазом и, как следствие, обнажать уязвимую шею с другого бока.        — а вот и мой дорогой племянничек, — деймон театрально всплеснул руками, — что? тоже не спится?        эймонд шагнул навстречу и тут же пожалел об этом: коридор, в котором они оказались, очевидно был слишком узок, чтобы разминуться, не касаясь друг друга даже, если пройти боком. однако, он мог разглядеть теперь фигуру напротив: деймон стоял расслабленный, почти вальяжный, смотрел на него с легким азартом, как хищник на пойманную забавы ради зверушку; он был в простой одежде — при нем ни доспехов, ни оружия, эймонд же, почти рефлекторно сжал рукоять кинжала.        — а вы? давно ходите во сне, дядя? вы говорили, что сразу после ужина отправитесь в свои покои отдыхать перед завтрашней охотой.       — интересно, если б ты лишился обоих глаз, ты бы перестал за всеми следить?        это был перебор, удар по болевой точке, идеально сработавший триггер. эймонд дернулся с места, в мгновение ока вытащив клинок из ножен. деймон моментально увернулся, в следующий миг уже прижимая запястье эймонда с этим самым кинжалом к стене. тот попытался маневрировать и ударить второй рукой, но дядя перехватил этот выпад предплечьем, отводя удар. вырваться эймонд уже даже не пытался — слишком ожидаемо, он итак не в том положении, где стоит тратить силы на лишние действия, которые, должно быть, лишь принесли бы деймону удовлетворение.       они смотрели друг на друга в полумраке, тишину узкого коридора разрезали лишь тихие сбитые выдохи после этого инцидента. зрачки у обоих почти до краев заполняли радужку то ли от темноты и естественного преломления света в глазах, то ли от чего-то иного, что никто до этого дня не осмеливался назвать вслух.        эймонд разжал ладонь, металл резким звоном ударился о каменный пол. деймон не сводил с него глаз. и не отпускал запястье, считывая, как быстро молодое сердце разгоняет огонь по жилам.        — чего ты хочешь, дядя? — эймонд процедил вопрос сквозь зубы, понижая голос до легкой хрипотцы, и даже одним своим глазом, даже в полумраке, где почти ничего не было видно, смотрел с надменной ухмылкой. чертов засранец. он знал, что деймон купится на это, он хотел этого.       — хочу знать, как далеко ты готов зайти, — деймон наклонился, прошептав эту фразу в самое ухо, причем с той стороны, где у эймонда слепая зона, да еще и таким сладким бархатным тембром, от которого по спине невольно бежали мурашки, — узнать, хочешь ли ты сжечь этот мир дотла, и готов ли гореть вместе с ним? — он провел языком по чужой оголенной шее вдоль яремной венки вверх, вырвав у племянника сдавленный сиплый вдох, — скажи «нет», скажи, чтоб я остановился, и я отстану…       эймонд не сказал, — уж больно интересно было посмотреть на деймона в момент потери контроля, — воспользовался организованной им заминкой, высвободился из чужой хватки одним рывком, деймон аж сморгнул, чуть отшатнувшись, но эймонд не дал ему до конца отстраниться: схватил за грудки и впился в его губы грубым поцелуем. деймон прошептал какое-то ругательство на валерийском, а дальше — опустил ладони на чужую талию, резким толчком вжимая разгоряченное тело вплотную меж стеной и собой.       они раздевались бегло, наспех, почти не разрывая сбитых поцелуев, где никто из них не упускал возможности искусать губы другому, оттягивая, дразня, перехватывая инициативу. одежда летела на пол следом за кинжалом, а когда деймон качнул бедрами, в очередной раз упирая эймонда о стену, последний скользнул ладонью вниз, грубовато оглаживая чужой член поверх одежды.              — что, дядя, связь с женщинами тебя утомила? не могут дать тебе отдачи, равной по силе? — эймонд протянул это тихо, дразняще-ласково, пока разбирался с чужим поясом, пока его ладонь грубовато втиснулась меж ними внизу, оглаживая очертания чужого возбуждения.       — заткнись, мелкий ублюдок, — рыкнул деймон, сразу после затыкая его поцелуем, в котором не было ни грамма былого снисхождения: только злость, только импульс, только голод.       эймонд провел языком по его нижней губе и почувствовал солоноватый привкус железа. кровь. его? деймона? неважно.       — тебе не нравится? или тебе не нравится правда? твои взгляды в мой адрес и до этого были достаточно… двусмысленными.       деймон шикнул, развернул эймонда лицом к стене, слету наматывая несколько длинных светлых прядей на кулак. открывшаяся шея сзади выглядела, как немое приглашение и он не был бы собой, если б почти на рефлекторном уровне не воспользовался этим. губы прошлись влажными касаниями вниз, а вскоре уже были задействованы не только они, — чертов засранец выбесил совсем, его фразы из головы и не выходили, в отличие от здравого смысла, — на бледной почти мраморной коже расцвели несколько пестреющих меток. эймонд лишь горячо выдохнул и, подначивая, ерзнул задницей по его паху.       это все так подбешивало и одновременно заводило, что деймон говорил. говорил на валерийском: тихо, вязко, сломанным хриплым голосом; каждое его грязное слово отзывалось, словно пощечина наотмашь. он вошел, едва подготовив эймонда, и сорвался на привычный темп. учитывая, что он был взвинчен, в целом, неудивительно. эймонд держался спокойно, с напускной надменностью, не теряя лица ровно до того момента, как свободная ладонь деймона с бедра переместилась выше. сначала по животу вверх, зажав меж пальцами сосок, очевидно проверяя на чувствительность, а потом обратно вниз, теперь обхватывая оставленный до этого без должного внимания член. эймонд сипло вдохнул, и, все-таки не выдержав сладкой пытки от двойной стимуляции, застонал. на радость деймону.       он ускорился, его дыхание наконец полноценно сбилось и эймонд волей-неволей услышал это, хватаясь за обрывки сознания, ускользающего от него из-за плотного морока наслаждения. деймон, — живая легенда, — таргариен теряет контроль, стоя полуголым в пыльном узком проулке тайного коридора. это было слаще любого поцелуя. эймонд вцепился в каменную кладку стены, ощущая, как подкатывает разрядка, он обернулся (на сколько позволяло положение) на деймона, тот смотрел на него из-под полуприкрытых век помутненным взглядом, а затем подался вперед с очередным толчком, накрывая его губы смазанным поцелуем. через пару фрикций, оба замерли, практически одновременно содрогаясь в блаженных судорогах. время замерло, мир схлопнулся в одну точку, даже общие сдавленные стоны отразились в памяти каким-то эхом, как сквозь плотность воды.       деймон уперся ладонью о стену рядом с головой эймонда и после опустил голову к его плечу, шумно выдохнув. тело эмойнда, до этого напряженное, как тетива перед выстрелом, обмякло под его весом, тоже отходя от пережитого. эймонд вскоре повернулся к нему лицом, оглядывая последствия своего эксперимента и чуть запрокидывая голову, чтоб помимо удовлетворенности в его физиономии читалась победа. деймон вопросительно вскинул бровь, поймав его взгляд — не на этот эффект он рассчитывал. он думал, что если трахнет нагловатого племянника, тот почувствует себя униженным и убежит, а эймонд стоял и прямо с каким-то немым вызовом смотрел на него, не скрывая желания отпечатать свежим оттиском в памяти растрепанного, раскрасневшегося деймона. что с ним вообще не так? он провел большим пальцем по его нижней губе, размазывая кровь, задержался в этом жесте чуть дольше положенного, а потом одернул руку, очнувшись и чуть отшатнулся.       — для первого раза неплохо. но нам надо идти. если еще раз удумаешь за кем-то шпионить, знай, что свято место пусто не бывает, эти коридоры были моими еще задолго до твоего появления, племянничек, — он бегло одевался, поднимая с пола свою одежду практически наощупь, потому что кроме тонких струек лунного света, сюда ничего не проникало.       — у тебя слишком большое самомнение, дядя, если ты думаешь, что я захочу это повторить, — уже одевшийся эймонд перенимал свой кинжал из чужих рук, протянутый рукоятью в ладонь. деймон замер, переваривая его слова, но все-таки отпустил лезвие.       они разошлись по разные стороны, не прощаясь. это означало что угодно, кроме того, что продолжения у этой спонтанной связи не будет. и оба это интуитивно понимали. следующая встреча — лишь вопрос времени, и победителем тут будет тот, кто сорвется в этот чертов коридор последним.