«Шалость удалась» или «Всегда читайте мелкий шрифт!»

      Фред стоял, прислонившись к стене, и даже не думал извиняться, продолжая настаивать на своём:              — Это не просто автограф, Поттер! Он рекламный! Для нашей новой линейки «Любовное зелье для храбрых». Ты – идеальная модель. Представь слоган: «Поттер признался в любви – и ты сможешь».              — Я не признавался в любви! — заорал я.              — А кто кричал на весь Большой зал про стояк и мягкие губы? — Фред притворно задумался. — Нет, ну может, я ослышался.              Вот сейчас мне жуть как захотелось врезать Фреду. Драко перехватил меня за локоть:              — Не ведись, он специально.              — Конечно, специально, — Фред даже не шелохнулся.              — Я не буду подписывать твои дурацкие карточки! — я вырвал локоть из руки Драко. — Ты представляешь, что сейчас творится? Рита Скитер написала про нас статью! Утренний выпуск! Рон показал. Там… там такое…              Драко напрягся:              — Какую статью?              — Она пишет, что мы тайно встречаемся, что я сделал тебе признание от чистого сердца, и что весь этот скандал – прикрытие для наших… отношений.              — О, — протянул Фред. — Мы даже ставки не успели закрыть.              — Вся школа читает этот бред! — я снова закричал. — Дамблдор… я даже не знаю, что он подумает!              — Дамблдор, скорее всего, уже знает, — спокойно заметил Драко. — Не думаю, что он просто так нас в паре на задание отправляет.              — Вот именно! — я развернулся к Фреду. — У нас задание от директора. А ты нас дёргаешь ради какой-то дурацкой рекламы на своих шутовских товарах!              — Попрошу, на инновационных, — поправил Фред. — И вообще, радуйся. Скитер сделала вам пиар. Теперь вы самые обсуждаемые в школе. После нас с Джорджем, конечно.              Драко шагнул вперёд, заслоняя меня собой и, я точно уверен, он собирался что-то сказать, но Фред его опередил:              — Автограф можешь принести потом, — он с ухмылкой заглянул за плечо Драко, чтобы встретиться со мной взглядом. — В любой удобный момент. Когда Малфой отпустит тебя из своих объятий.              — Да пошёл ты! — рявкнул я.              С довольным смехом Фред оставил нас. Я настолько взбесился, что был готов помчаться за ним и в конце концов врезать ему, чтобы неповадно было шутить над своими же, но рука Драко легла мне на плечо:              — Пойдём, — сказал он. — Нам нужно вернуться в ту комнату и ещё не забыть опустить рычаг обратно, иначе Филч заметит.              

***

             В комнате было пыльно, как в заброшенном чулане. От артефактов, разбросанных по полкам и сундукам, исходило очень слабое мерцание.              — Что нам надо? — спросил Драко, оглядываясь.              Я достал из кармана мятую инструкцию.              — «В комнате за рычагом, в ларце, находится флакон с гравировкой в виде падающей звезды. Он – единственный способ удержать магию «плачущего родника». Без него вода потеряет силу через час».              — Плачущий родник, — Драко скривился. — Что это вообще такое?              Я пробежал глазами по пергаменту.              — Здесь сказано, что он снимает временные проклятия.              Драко застыл.              — То есть… если мы принесём эту воду, Дамблдор поможет тебе заткнуться досрочно?              — Наверное.              — Лучше, чем ничего, — Драко уже шарил по углам. — Где этот ларец?              Я подошёл к стеллажу с запыленными склянками. В углу стоял небольшой сундук из тёмного дерева, а на крышке была нужная резьба.              — Нашёл.              Я опустился на колени, откинул крышку. Внутри, на подушке, лежал прозрачный флакон с тонким горлышком.              — Осторожно, — сказал Драко, присаживаясь рядом. — Это стекло?              — Хрусталь, — я взял флакон.              — Убирай в карман. И не разбей.              Я поднялся, отряхнул колени. Теперь надо закончить с рычагом.              — Давай, снова вместе, — сказал я, подходя к стене.              Драко встал рядом и мы нажали. Рычаг со скрежетом опустился, а за ним на место встала и стена.              — Готово, — выдохнул он.              — Готово, — повторил я.              Наши руки всё ещё лежали на рычаге, соприкасаясь пальцами. Я не убирал. Он не убирал.              — Гарри.              — Что?              — Ты можешь убрать руку.              — Могу, — сказал я. — Но не хочу.              Я заметил, как его мизинец дёрнулся. Ещё бы немного и он бы коснулся меня по-настоящему, совсем не случайно. И мне захотелось, чтобы Драко решился.       Увы.       Он нервно кашлянул, убрал руку и полетел по коридору. Я увязался за ним.       В грудной клетке снова больно заныло. Я чувствовал себя рыбой, попавшей на крючок рыболова, иначе я никак не могу объяснить то, почему меня сейчас тянет к нему так, будто он леску к себе наматывает.              — Поттер, ты как? — Драко оглянулся.              — Нормально, — соврал я и чуть не споткнулся.              Ну вот, леска снова дёрнулась. Пришлось нагнать его и прижаться к нему плечом.              — Не нормально, — Драко покосился на меня и остановился. — Мы не можем делать вид, что ничего не происходит.              Он протянул мне руку и отвернулся.              — Драко… — начал я.              — Ничего не говори, — буркнул он. — Если я тебя отпущу снова, ты либо упадёшь, либо начнёшь говорить что-нибудь, о чём пожалеешь. Хотя, кажется, ты и так уже всё сказал.              — Я не…              — Ради святого Мерлина, Поттер! — он схватил меня за ладонь и потащил по коридору. — Не спорь и не оправдывайся, мне тоже не по себе.              Я заткнулся.       Когда наши пальцы переплелись, мне показалось, что меня разорвёт на части.              — Куда сначала?.. — спросил я. — В башню Гриффиндора? Нам нужны тёплые мантии.              — Сначала в подземелья. И я знаю, где лежат запасные плащи. Заодно возьму карманные фляги и набор для первой помощи. В лесу ночью может пригодиться.              — А как же твои друзья? — я оглянулся. — Они увидят, что ты меня за руку тащишь.              — Увидят, и что? — Драко дёрнул плечом. — Мне плевать.              — Утром ты хотел играть роли.              — Потому что у тебя ноги при виде меня не подкашивались. Ситуация изменилась, Поттер. Адаптируйся.              Я не нашёлся, что ответить.       Мы спустились в подземелья. Я старался не думать о том, что сейчас кто-нибудь выйдет из-за угла и увидит нас. Надо было стараться лучше…              — Малфой? — раздался голос слева.              Из ниши, где обычно прятались первокурсники от Филча, вышел Блейз Забини. Он покосился на наши руки.              — Ты теперь водишься с Поттером? Или это часть первоапрельского представления? Я слышал, ты здорово влип.              — Забини, — голос Драко прозвучал совсем не дружелюбно, — у тебя есть две секунды, чтобы исчезнуть, прежде чем я напомню тебе, почему не надо совать нос не в своё дело.              Блейз нервно усмехнулся:              — Я всего лишь поинтересовался. Слухи ходят разные.              — На то они и слухи, — Драко дёрнул меня за руку, и я послушно зашагал рядом.              Через два поворота он отпустил меня:              — Стой здесь. Я быстро.              — А если кто-то выйдет?              — Скажешь, что ждёшь меня, чтобы обсудить условия дуэли. Или что заблудился. Придумаешь.              — А если выйдет Снейп?              Драко поморщился.              — Тогда беги. Я догоню.              Он зашёл в гостиную.       Я прислонился к стене и закрыл глаза.       Рука сохранила тепло его пальцев, и я словил себя на мысли, что мне совсем не противно.              — Ты в порядке? — раздался женский голос.              Я открыл глаза. Передо мной стояла Пэнси Паркинсон.              — Я жду Малфоя, — сказал я. — У нас… задание.              — Знаю. Слышала.              — И ты не…              — Не скажу? — Пэнси поправила волосы. — Драко мой друг. Если он решил таскаться с тобой по замку – это его дело. Но если ты сделаешь ему больно, Поттер, я найду способ сделать твою жизнь невыносимой. Даже для Мальчика-Который-Выжил.              Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент стена снова разъехалась, и с двумя мантиями и сумкой через плечо вышел Драко.              — Пэнси, — сказал он, протягивая мне мантию, — иди в гостиную.              — Я разговаривала с твоим…              — Иди.              Пэнси вздохнула, закатила глаза и скрылась за стеной.              — Надень, — он настойчивее толкнул мне мантию. — В лесу холодно.              — У меня есть своя.              Он цокнул и швырнул мантию в меня.       Я надел мантию…       Драко перепроверял сумку:              — Фляги, бинты, антидот от ядовитых укусов…              — Шоколад?! — спросил я, нагло заглянув внутрь.              — Успокаивает нервы. Тебе пригодится.              В этот раз он взял меня за руку без каких-либо колебаний, и мы поплелись к башне Гриффиндора.       Я почувствовал себя глупым мальчишкой, целиком и полностью зависящим от него. Ещё и невольно подстраиваюсь под его шаг… ещё и таю, как та его шоколадка…       В голове всплыла совсем неуместная мысль.              Если Вселенная по-настоящему бесконечна, то где-то должны существовать точные копии Хогвартса, копии этого коридора, копии нас двоих. Прямо сейчас, в каком-то другом мире, другой я, наверное, орёт на другого Малфоя, называя его трусом. А тот отвечает привычной ядовитой ухмылкой и говорит, что Поттер всегда был и останется позёром. Они ненавидят друг друга так же сильно, как мы когда-то. Или даже сильнее. И никто из них не держит другого за руку.       А где-то ещё дальше мы вообще не встретились, как должны были. Прошли мимо в коридоре, не удостоив друг друга взглядом. Или встретились, но сразу разошлись в разные стороны и больше не пересекались.       И есть, наверное, такие миры, где всё сложилось иначе. Где не было крови и боли, где мы с Драко… не враждуем. Где он не прячет за колкостями то, что чувствует, а я не жду от него подвоха на каждом шагу. Где мы вместе потому, что так получилось, а не потому, что должны. И там, в той версии, мы, возможно, даже счастливы.       Не мы, конечно. Наши копии…              Я покосился на Драко в вдруг понял, что в этом мире мне уже не хочется вырывать руку. А в каком-то другом мире моя копия, наверное, давно перестала удивляться этому чувству. Может, тот Поттер принял это как должное.       Даже если представить самый лучший из всех возможных миров, где всё случилось легко и как надо, я всё равно сомневаюсь, что там можно испытать такие же сильные и противоречивые чувства, как сейчас. Когда мы идём вдвоём по коридорам, когда он взял для меня свою мантию, потому что «в лесу холодно», когда молчит, но не отпускает мою ладонь.       Я мельком осмотрел мантию. Да, действительно его.              Драко крепче сжал мою руку. Лестница пошла вниз.              — Не отставай, Поттер. И перестань витать в облаках, а то действительно куда-нибудь влетишь.       — Я вообще-то думаю.              — О чем?              — В других мирах мы, наверное, до сих пор друг друга терпеть не можем.              Он фыркнул:              — А в этом что, можем?              — В этом… — я замялся. — В этом ты тащишь меня за собой, вместо того чтобы бросить где-нибудь по дороге.              Драко снова фыркнул, но я успел заметить, как слегка дёрнулся уголок его губ.              — Осторожнее, Поттер, а то мне тоже в голову что-нибудь ударит.              Он быстро оглянулся по сторонам, остановился, притянул меня к себе за край мантии и украдкой поцеловал. Я даже не успел толком среагировать, как он уже отстранился, снова огляделся и, словно ничего не произошло, потянул меня дальше вниз по лестнице.       Насколько дико то, что у меня потекли слюни, будто бы я с голодухи смотрю на лакомый кусочек еды?..              

***

             Драко остался ждать у входа в башню.       Я застал Рона в кресле. Он тут же среагировал на моё возвращение:              — Гарри! Ты где пропадал? — Он заметил мою мантию. — Ты чего, собрался куда-то? И это… — он прищурился. — Это не твоя мантия.              — Драко дал, — сказал я, открывая сундук и выгребая оттуда карту Мародёров, пару флаконов с зельем и перчатки. — Мы идём в Запретный лес. Задание от Дамблдора.              — Мы? — Рон встал, уронив палочку. — Мы – это ты и… Малфой? Ты шутишь?              — Не шучу, — я сунул карту во внутренний карман, проверил, что флакон на месте. — Он ждёт внизу.              — Внизу? — Рон настороженно подошёл ближе. — Гарри, ты в своём уме? Он же тебя подставил со свитком! Или ты забыл, как весь Большой зал ржал? А Рита Скитер? Она написала, что вы…              — Я помню, — перебил я. — Но сейчас не до ссор. Дамблдор сказал – нужно идти. В лесу аномалия, надо взять образец воды.              — Тогда я с тобой, — Рон схватил свою мантию с вешалки. — Не оставлю тебя с ним одного. Он что угодно может сделать, пока вы там вдвоём. И ты сам не свой.              — Рон, не надо, — я положил руку ему на плечо. — Я справлюсь сам.              Он с опаской уставился на меня.              — Ты – мой лучший друг. А он – Малфой, который желает тебе смерти, и таскает тебя за руку, потому что какой-то свиток заставляет тебя признаваться в… в… — он не договорил, махнул рукой.              — Рон, — я вздохнул. Сейчас мне искренне захотелось сказать правду: — Я ошибался в нём. Он не такой, как мы думали. Мы не с того с ним начали, но сейчас мне кажется, что даже при всей абсурдности ситуации, я бы ничего не стал менять.              — Гарри, ты себя слышишь?! Это же Малфой! Он всю жизнь только и делал, что плевал тебе в душу, натравливал на тебя остальных, называл меня нищебродом, а Гермиону –…              — Знаю, — перебил я. — И всё помню. Каждый раз, когда он открывал рот, я видел только сына Люциуса Малфоя. Того, кто должен был стать точной копией отца. Он впитывал, как губка, каждый его взгляд, каждое слово, каждое: «Малфои так не делают», «Малфои выше этого». Он делал то, чего от него ждали, разве не так?              Я опустил руку с его плеча и посмотрел в сторону окна:              — Время интересная штука. Всему свой час. Он стал старше, может думать сам. Видеть, где кончаются чужие ожидания и начинается он сам. Понимаешь… — я закрыл рот, потому что увидел по лицу Рона, что он ни черта не понимает.              Я вздохнул. Надо говорить, не надо?.. Да ладно, скажу, и так уже распизделся по самое не балуй:              — …иногда в самую тёмную ночь может засиять даже тот, от кого меньше всего этого ждёшь. Дело в том, что такое сияние не каждому дано увидеть. Для этого нужно… зоркое сердце, а не глаза, которые помнят старые обиды.              Рон нахмурился и опасливо прошептал:              — Ты что, взаправду влюбился в него?              — Не знаю, — честно сказал я. — Но хочу выяснить. А для этого мне нужно, чтобы ты остался здесь и не поднимал тревогу.              Я схватил со стола оставшиеся леденцы от кашля, мало ли, пригодятся, и сунул в карман.              — Гарри, — Рон шагнул ко мне. — Если он…              — …что-то сделает – ты сам его прикончишь. Да-да.              Портрет Полной Дамы охнул, когда я проскочил мимо.              

***

             Двор Хогвартса постепенно тонул в синеватых сумерках. Звёзды уже проступили на небе, и их холодный свет дрожал в лужах после недавнего дождя.       Драко не отпускал мою руку. Я был рад.              — Прохладно, — сказал он, кутаясь в свою мантию.              — Ты замёрз? — спросил я.              — Нет, Поттер, элегантно остыл.              Я усмехнулся.       Мы подходили к хижине Хагрида.       Драко нарушил молчание:              — Ты когда-нибудь задумывался, почему некоторые заклинания даются легко, а другие –нет? Только давай без очевидного, без таланта, тренировок и прочего.              — Постоянно. Я до сих пор не могу нормально овладеть левитацией, если подумать. А Патронус, например, получился сразу. Хотя это считается сложным заклинанием.              — Патронус, — Драко хмыкнул.              — У тебя какой? — спросил я. И тут же пожалел. Вопрос прозвучал слишком бестактно.              Он опустил голову и проворчал:              — У меня его нет.              — Ты не пробовал?              — Пробовал. Летом. Ничего.              Драко остановился, уставился в чёрную стену леса.              — У меня нет никаких воспоминаний, от которых бы захватывало дух.              Я потупил взгляд. Пнул небольшой камушек. Осмотрелся.       Трава сменялась грязной тропой к хижине, оттуда приятно пахло едой. У меня чуть не заурчал живот. Я погладил его, и он успокоился.       О.       Я повернулся к Драко, погладил его предплечье, и он…              Драко напрягся.       Я тут же убрал руку.       Нервно кашлянул:              — Знаешь, я бы мог попробовать тебя научить...              Он посмотрел на меня, как на дурака.              — Я ведь не какой-то там гений, — продолжил я, ковыряя носком сырую землю. — Я всего-то нашёл правильное воспоминание.              — И какое? — спросил Драко.              — Оно касается друзей, которые пойдут за мной хоть в лес, хоть к Волан-де-Морту.              Драко отвернулся.              — У меня таких нет.              — Пока нет. Давай, — я отпустил его руку и достал палочку. — Попробуй. Даже если не выйдет – ничего страшного.              — Поттер…              — Гарри, — поправил я.              Он вздохнул. Достал свою палочку из рукава мантии.              — Смотри, — я поднял палочку. — Сначала надо чётко представить воспоминание. Так, чтобы оно заполнило тебя целиком.              Я закрыл глаза.       Внутри меня жили сотни воспоминаний, но для настоящего Патронуса их было мало.       Я вернулся к замёрзшему берегу озера, где небо казалось выпитым досуха сотнями дементоров.       Вспомнил парализующий холод. Осознание того, что завтра не наступит.       И тот момент, когда я, теряя сознание, ждал отца.              Я был уверен, что он придёт и тьма расступится под копытами его оленя…              Никто не приходил, никакого спасителя не оказалось. В ту секунду я понял: спасение утопающих – дело рук самих утопающих.              Пожалуй, это воспоминание не было «счастливым» в привычном смысле, но это было знание того, что я могу. Я знал, что справлюсь, потому что я уже это сделал.       Любовь, отчаянная тоска и яростное нежелание сдаваться создали мою броню:              — Экспекто Патронум, — выдохнул я.              Грациозный серебряный олень взвился в воздух, прорезая мглу.              — Ничего не получается с первого раза, — сказал я, не отрывая взгляда от оленя. — Тебе не надо думать о красивых воспоминаниях, о подарках или желанной победе. Это воспоминание выныривает в тот миг, когда тебе страшно. Когда понимаешь, что никто, кроме тебя, не спасёт тех, кого ты любишь.              Я повернулся. Малфой выглядел потерянным.              — У тебя получится, — добавил я тише. — Может быть, твоё «счастье» – это не то, что уже случилось, а то, ради чего ты готов стоять до конца? Что-то, что важнее твоего страха.              Драко опустил взгляд на свою палочку.              — А если… — голос его надломился, став совсем мальчишеским. — Если внутри меня нет ничего, кроме страха? Если я никогда не чувствовал ничего… настолько сильного?              Я коснулся его запястья. Погладил холодную кожу пальцем:              — Есть. Я уверен, что есть. Ты просто запрятал это куда-то очень-очень глубоко, может быть, даже повесил замок, да забыл, какой там код. Патронус вытащит это наружу, если ты позволишь.              Олень сделал плавный круг вокруг нас и медленно растаял, оставив после себя мерцающую пыль.              — Что это вы тут делаете? — прозвучал за нашими спинами голос Дамблдора.              Мы оба вздрогнули и обернулись.              — Изучаете Патронус?              — Профессор, — я убрал руку от Драко, но он злостно обхватил мой мизинец своим. Я аж растерялся: — Мы… вы дали нам задание, мы вот, того самого…              — Да, да, — он покосился на Драко. — Я случайно подслушал, что мистер Малфой испытывает некоторые трудности с этим заклинанием. Должен дать совет: Патронус не терпит фальши и самообмана. Вы знаете, мистер Малфой, я никогда не считал вас злым волшебником. Заблудшим – возможно. Напуганным – безусловно. Но не злым. Вы, в отличии от зла, постоянно сомневаетесь, и я смею полагать, что ваше сомнение – ваш самый большой недостаток и ваше главное достоинство.              Драко молчал. Его мизинец сжал мой так сильно, что стало больно. Я слегка толкнул его локтем.       Дамблдор перевёл взгляд на лес:              — Порой магия проявляет себя не тогда, когда мы этого хотим, а когда мы больше всего нуждаемся. В критический момент открываются резервы, о которых мы не подозревали.              Он перевёл взгляд на меня. Улыбнулся.              — Иногда самое счастливое воспоминание – это то, которого ещё не случилось, но которое мы можем создать сами.              Драко открыл рот и Дамблдор опередил его:              — Как представить то, чего не было? — он пожал плечами. — А вы попробуйте представить не событие, а чувство, когда вы рядом с тем, кто в вас верит. Думаю, у вас найдётся такой человек.              Драко бросил быстрый взгляд на меня.              — Что ж, — профессор указал в небо. — Погода портится. Ночь совсем не лучшее время для прогулок по Запретному лесу, даже для таких отважных молодых людей. Вы пойдёте утром, на рассвете. А сейчас – в замок.              — Что? — Драко резко выпрямился. — Вы же сами дали нам задание! Сказали идти к роднику, взять воду…              — Да, но не ночью. Кентавры беспокойны, Хагрид ушёл в лес. Утром – свежо, птички поют, и вы успеете выспаться.              — Профессор! — Драко шагнул вперёд. — Чем быстрее мы принесём воду, тем быстрее перестанет действовать свиток! Я думал, вы понимаете…              — О, я понимаю, — он сложил руки за спиной. — Вы не замечали, что часто мы торопимся избавиться от того, что на самом деле нам не так уж мешает? Вы действительно хотите, чтобы свиток перестал действовать прямо сейчас? Вы, кажется, не так уж страдаете от него, мистер Малфой. Судя по тому, что вы до сих пор держите мистера Поттера за руку.              Драко выдохнул, как разъярённый бык и, не сказав ни слова, злостно зашагал к замку. Один…              Я замер, провожая его взглядом.       Ну и катись! Катись в своё подземелье, Малфой! Я тут распинаюсь про свет, про силу любви, про то, что верю в тебя… а ты… бросаешь меня?! Это что, такая форма благодарности?       Я тебе не зверушка, которую можно бросить! Не прошлогодний выпуск «Ежедневного пророка», который можно скомкать и выбросить!       Я… я чувствую себя, как забытая старая метла, которую бросили гнить под дождём за ненадобностью. Как Невилл, который снова потерял свою Напоминалку. Как домовой эльф, которому вместо носка выдали пинок под зад. Как игрок в квиддич, которого никто не хочет брать в команду даже на замену. Как…              Ой. Остановился.              Ну надо же! Платиновая макушка застыла, и вся его напыщенная фигура напряглась. О, я знаю этот поворот головы. Это не «извини», это «я сейчас вернусь и всё тебе выскажу». Давай, Малфой, топай обратно. Делай вид, что забыл тут свою королевскую гордость. Я вижу, как ты злишься на самого себя за то, что не можешь просто уйти.       Он развернулся и яростно зашагал обратно.              — Ты чего встал?! — раздражённо крикнул он.              — Это ты ушёл, — сказал я.              Его пальцы стальным захватом сомкнулись на моём запястье, он дёрнул меня на себя и потащил в сторону замка. Я едва поспевал!       Во дворе его шаг замедлился. Пальцы на запястье разжались.              — Больно? — вполголоса спросил он, не оборачиваясь.              — Нет, — честно ответил я.              Его ладонь скользнула вниз и пальцы несмело коснулись моих.              — Больше не теряйся, Поттер, — буркнул он.              — Гарри, — поправил я.              — Гарри, — огрызнулся он.              Мы вошли в замок.       Драко шумно выдохнул.              — Ты чего? — спросил я.              — Ты только посмотри, умник нашёлся! — прошипел он. — «Вы действительно хотите, чтобы свиток перестал действовать прямо сейчас?» — он передразнил Дамблдора тонким старчески голосом. — Что он себе позволяет?! Конечно, я хочу! Хочу, чтобы ты по собственной воле хвалил меня! Хочу, чтобы я мог спокойно пройти по коридору! Хочу…              Он замолчал.              — Что? — тихо спросил я.              Он резко посмотрел на меня.              — Что-о-о? — протянул я ещё тише и с опаской.              Драко шумно выдохнул, сделал шаг ко мне, а я наоборот – от него.       Наткнулся спиной на стену.       Он навис надо мной и упёрся ладонями по обе стороны от моей головы.              — Поцеловать тебя хочу, — сердито прошептал он. — Затащить к себе в кровать, накрыть самым пушистым пледом, схватить в охапку и спрятать в своих руках от остальных. Хочу украсть тебя у твоих друзей.              Он нерешительно наклонился, и я ощутил на своих губах его дыхание.       Сглотнул.       Его рука спустилась со стены и пальцы робко скользнули по моей щеке.              — Скажи, что это не только из-за свитка, — совсем тихо прошептал он.              Я снова сглотнул.       Его дыхание вновь обдало мои губы.              — Потому что если на самом деле всё это ложь, — продолжил он, — если на самом деле ты сейчас водишь меня за нос и всё, что ты мне наговорил – действие свитка, — его ресничка защекотала мой висок и я понял, что он зажмурился. — Тогда это будет самая жестокая шутка близнецов.              Я чувствовал, как сильно бьётся его сердце и не мог поверить, что он боится быть обманутым.       Я подался вперёд, сокращая остатки расстояния, и украдкой коснулся его губ своими:              — Очень надеюсь, что это не свиток.              Он пуще нахмурился. Облизнул губу, посмотрел на меня исподлобья и, наклонившись, ответил мне серией коротких, невесомых поцелуев.              — Если завтра, — выдохнул он и снова накрыл мои губы, — когда стрелка перешагнёт за полночь, ты заорёшь, что всё это было ненастоящим… — он вновь впился в мои губы. — Я превращу твою жизнь в сущий ад.              — Обещаешь? — выдохнул я.              — Не сомневайся.