Четверной

В Питере Марк чувствует себя самым залюбленным и самым нужным человеком на планете. Он старался урвать любую едва подвернувшуюся возможность попасть в этот промозглый и серый город, где ему, вопреки этому, было теплее и светлее всего. Культурная столица встречает Марка ветром в лицо, дождём, и толпой людей, в которой он как можно быстрее старается найти родные и любимые голубые глаза. На правах самого соскучившегося, его встречает Женя. Так совпало, что у него единственного сегодня ни тренировок, ни пар — прямо чудо какое-то. Они наконец-то пересекаются взглядом, и в следующую секунду Семененко уже прижимает его к себе. — Я так скучал, Маркуша, мой хороший, — Женя зарывается ему рукой в волосы, обнимает сильнее, вдыхает такой родной и любимый запах. — Я тоже, Женька-а-а, ты не представляешь. На ближайшие два дня я полностью твой. Ну, точнее, ваш, — хихикает он и искренне улыбается, когда они размыкают объятия и снова смотрят друг другу в глаза. Вокруг бушевала непогода, но рядом с Семененко было тепло, сухо и уютно. Хотелось обхватить чужое лицо, притянуть ближе, и поцеловать прямо здесь, чтобы зарядиться этим теплом. Одному Богу известно, как много усилий Кондратюк прикладывает, чтобы сдержаться и потерпеть с этим до дома. В такси он позволяет себе улечься на чужое плечо, и сделать вид, что просто вымотался и устал, чтобы водитель не задавал лишних вопросов. До квартиры Марк всё же не выдерживает и целует уже в лифте старого панельного дома. Всё равно тут нет камер. Поцелуй быстрый, смазанный, но такой желанный и искренний. Кондратюк мечтал об этом почти три недели. Звуковой сигнал, оповещающий о том, что лифт остановился, нарушил эту идиллию, и Марк отстранился с разочарованным вздохом. — Да ладно тебе, у нас ещё столько времени, — смеётся Женя. — Я очень-очень соскучился, — с притворным недовольством в голосе отвечает Марк. — На меня все силы не трать. Влад и Петя опять будут обзывать меня эгоистом, — Женя улыбается своей искренней улыбкой, пока лезет в карман за ключами, и Марк, честно, плывёт. Он так сильно хотел целоваться, что как только дверь за ними закрылась, снова прижал Семененко к стене и вцепился в его губы. Теперь можно было не стесняться и не сдерживаться, а лезть так, как хотелось — руками зарываться в волосы, лапать за талию, бедра, задницу, кусаться и довольно мычать в поцелуй, когда Женя в ответ делает тоже самое. — Ну всё-всё, бешеный, давай позавтракаем хоть, — Семененко едва успевает сказать это между поцелуями. Марк целует его еще раз. — Маркуша-а-а, ну я есть хочу. — Так вот он, твой завтрак, — Кондратюк кладет его руки себе на задницу и ехидно улыбается. — Свежий, готовый, экспресс-доставка прямиком из Москвы. Бери и ешь. Женя решает, что сырники подождут.

***

Семененко скидывает фотку задремавшего на его груди Марка в их общий чат. Картина была замечательной — у Конратюка растрепанные волосы и абсолютно довольный и расслабленный вид. Он обнимал его одной ногой, а ещё с этого ракурса прекрасно видно было несколько засосов на животе и бёдрах Жени. Женя 13:07 *фото*

Влад

13:07

Эгоист

ты его УЖЕ умотал

Петя, он охренел

Петя

13:08

И ты предлагаешь мне сидеть до пятой пары, зная, что у нас дома такое?

Женя 13:09 Лекция не эрекция, семинары не удары, можно пропустить

Петя

13:09

И это говорит мне студент-медик

Влад

13:10

Козёл он, а не медик

Я приеду через три часа и выскажу ему всё, что о нём думаю

За нас обоих

Петя

13:12

Я понял, я сегодня в пролёте

Женя смеётся и сворачивает чат. Одной рукой он нежно перебирает волосы Марка, второй открывает свой конспект, потому что он не козёл, а правда студент-медик, и завтра у него коллоквиум. Это только сегодня у него такая лафа, завтра же — три пары и тренировка. Но пока это «завтра» ещё не наступило, можно позволить себе насладиться таким замечательным и спокойным «сегодня». Марк немного ворочается и смешно сопит, когда Семененко вслух начинает повторять материал.

***

Влад приезжает только к пяти — сначала тренировка, потом пробки. Марк к этому времени уже навалялся, наелся, и снова был готов к объятиям и поцелуям, только теперь уже от Дикиджи. Он сам открыл, Женя даже среагировать на звонок в дверь не успел — а Кондратенко с Владом уже целовался, не давая даже сумку на пол поставить. Ему ужасно нравилось, каким Марк был ненасытным и отдавался на все сто. Он во всём был таким — в фигурном катании, в своем искусстве, в учебе, в любви. Ему мало было одного Жени, слишком много энергии и чувств в нём было, и как он готов был делиться ими со всеми вокруг. Семененко сих пор помнил тот неловкий разговор их четверых, когда Кондратенко посадил их за один стол и сказал «я вас всех люблю, и не знаю, что мне делать». Сначала это были только сконцентрированные вокруг Марка отношения: Влад и Петя с Женей никак не пересекались, находясь в своей паре, которая иногда разбавлялась Марком. А потом, как-то так вышло, что Женя обнаружил себя в раздевалке, сжимающим волосы Пети в своей крепкой хватке, жадно целующим его губы, а на заднем фоне Влад орал, что они охуели. Дикиджи дулся три дня, позвал Семененко к себе на «серьезный разговор», который закончился на смятых простынях в постели и парой-тройкой укусов у Жени на теле, в которые Влад вложил все свои эмоции — от злости и ревности, до обжигающей страсти. Так сформировались их странные, но устраивающие всех отношения. Марк был чутким, внимательным, отдавался им всем троим на все сто, чтобы никто не чувствовал себя обделенным. — Скучал по мне? — Влад отстранился и обнял его покрепче, поставив всё же сумку на пол. Кондратюк кивнул и широко улыбнулся. — А я то как скучал, ммм, — он поцеловал Марка в лоб, а потом снова в губы. Все те несколько часов на катке стоили того — Дикиджи сегодня практически идеально всё отработал, потому что знал — дома ждёт замечательный вечер. — А меня? — Женя опирался на стену в коридоре и наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. — А тебя я почти каждый день могу целовать, не наглей, — смеется он, стягивая кроссовки. Но к Семененко в итоге всё-таки подходит. Женя не дает ему быстро отстраниться как тот планировал, обхватывая его лицо и притягивая к себе. Ему всегда нравилось, как и Владу, и Марку, приходилось вставать на носочки, чтобы дотянуться до него. А еще ему нравилось сминать мягкие и пухлые губы Влада своими, кусать их и зарываться руками в его кудри, пока парень мычал ему в поцелуй и вешался ему на шею, прямо как сейчас. Влад с ним был чуть более резким и недовольным, чем с Петей или Марком, и всегда подкалывал его, кусался и царапался в постели и всем своим поведением всё ещё выражал недовольство тем случаем полугодовалой давности. Насколько уместно было оставаться жутким собственником в отношениях, состоящих из четырех человек — вопрос хороший. Женя всё же оставил их вдвоём, и переместился на кухню, чтобы поставить готовиться ужин. Влад был явно голодным после тренировок, а Петя дай бог съел на парах что-то, кроме пары бананов. Ничего сверхъестественного — курица в духовке, салат и рис. Он быстро закончил с основной частью готовки, требующей времени, и теперь осталось только ждать. Женя тихонько прокрался в комнату и застал замечательную картину — Марк нависал над Владом и целовал его, а Влад одной рукой держал его за талию, а второй лохматил и без этого непослушные волосы. Женя не удержался и сделал фотку, чтобы подразнить Петю. Женя 17:57 *фото*

Петя

17:58

Я начинаю соглашаться с Владом, ты правда козёл

Женя 17:58 Ты домой собираешься вообще, ботаник?

Петя

18:01

Я сказал преподу, что меня срочно вызвал тренер и свалил с половины пары

Еду

Сам ботаник

Женя хихикнул и отложил телефон, наблюдая за чужим поцелуем. Он не хотел влезать в этот страстный и понятный только им двум танец, поэтому просто наслаждался шоу. Ему нравилось, каким разным с ними всегда был Марк. С Петей, например, он был самым спокойным, их поцелуи всегда были медленными, долгими, страстными и глубокими, словно у них было всё время мира, и они никуда не торопились и могли сполна насладиться друг другом. С Владом наоборот, они были как ураган, быстрыми, резкими, немного кусачими (Дикиджи вообще любил кусаться), они то и дело катались по кровати, меняясь позицией, лапали друг друга, тяжело дышали и смеялись от переизбытка ощущений. С Женей же Марк был где-то между ураганом и штилем, склоняясь то в одну, то в другую сторону в зависимости от настроения Семененко, которое Кондратюк улавливал на раз два. Жене нравилось притягивать его ближе, гладить по щекам, зарываться рукой в волосы и чувствовать, чувствовать, чувствовать. — Ты присоединишься или так и будешь пялиться? — внезапно спрашивает Влад, и Женя выныривает из своих размышлений. — Петя свалил с пары пораньше, скоро будет, — предупредил он. — Не думаете, что будет нечестно, если он вернётся, а мы тут прямо посреди процесса? — Семененко не стал подходить ближе, так как знал, что не сможет сдержаться, если окажется в одной постели с этим ураганом из страсти и чистого желания. — И вообще, я там ужин поставил готовиться. — Ооо, ну тогда надо подождать, — Марк не стал слезать с Влада, просто лёг на него и улыбнулся. — И Петю, и твою еду. Ты замечательно готовишь. Женя улёгся к ним, только когда понял, что они утихли, и не собираются ломать ему кровать прямо сейчас. Он обнял их обоих и уткнулся носом Владу в волосы, наслаждаясь такой нежной близостью, представляя, как ночью они одной большой кучей улягутся здесь и тоже будут обнимать друг друга всеми конечностями. Его практически разморило, но звонок в дверь не заставил себя долго ждать — Петя как будто телепортировался из института, а не ехал на метро. — Вы все в этой квартире — гады и провокаторы, — резюмирует Петя, стягивая ботинки, а потом подходит к Жене и коротко целует его, улыбаясь и давая понять, что он это всё несерьёзно. — Где? — В комнате. Иди к ним, я пока накрою нам на стол, — по квартире уже начал распространяться запах готовой курицы, и Женя исчез на кухне, чтобы вовремя всё достать и ничего не спалить. Петя прошел в комнату и приземлился со стороны Марка. — Иди сюда, — Кондратюк лениво развернулся к нему и утонул в медленном и чувственном поцелуе, как он и хотел. После сумасшедшего напора, который исходил от Влада, медленный и размеренный Петя был в самый раз. Он потянулся к его волосам, распустил хвост и сделал то, что всегда любил — обеими руками запутался в них и улыбнулся в чужие губы. Влад в этот момент осторожно вырисовал пальцем на спине Марка причудливые узоры, не желая нарушить их момент. — Я скучал, — Петя поцеловал его в лоб, улыбнулся, потерся своим носом о его нос, и напоследок легонько коснулся губами его губ. — Очень. — Ммм, я тоже, — Марк спрятал лицо у него на шее. — Я так рад, что мы все в сборе. Пойдём на кухню? На кухне Влад показательно прижимает Петю к кухонному гарнитуру и целует так, чтобы именно Женя видел. Семененко только хихикает и продолжает ставить на стол тарелки. Собственник. За ужином они обсуждают всё на свете — свои последние спортивные достижения, учебу, видеоигры, новые сезоны их любимых тайтлов и так далее — их обычный разговор, который кратко можно описать фразой «от гандона до батона». Они плавно переходят из кухни в спальню, не прекращая болтать, а когда все четверо оказываются в кровати, им становится уже не до этого. Остаются только обжигающие прикосновения и поцелуи: нежные и грубые, резкие и плавные, совсем невинные и ужасно страстные…

***

Марку тепло. Он лежит посередине кровати, со спины его обнимает Женя, а напротив него сопит Влад, обхватив его руку своей, пока его самого крепко прижимает к своей груди Петя. Кондратюк чувствует себя таким сытым, довольным и залюбленным, что готов закричать на весь мир о том, как же ему хорошо. Но это счастье только для них четверых.