Один

      Осенний ливень безжалостно хлестал по высоким стрельчатым окнам усадьбы, словно пытаясь пробиться сквозь толстое стекло и смыть ту удушливую, тяжелую печаль, что скопилась в комнате. В огромной спальне, освещенной лишь неровным светом камина и парой тусклых магических свечей, пахло зельями, сухими травами и горьким запахом увядания.       Лорд Воландеморт сидел в глубоком кресле у кровати. Его лицо, лишенное носа, по-змеиному плоское и бледное, казалось сейчас высеченным из мертвого мрамора. Тонкие губы были сжаты в бескровную линию, а в алых глазах, обычно полыхающих яростью или холодным торжеством, плескался первобытный, совершенно человеческий и оттого еще более беспомощный ужас. На его коленях лежал древний фолиант, страницы которого были покрыты рунами, начертанными кровью, но Темный Лорд не читал — он смотрел на кровать.       Там, среди взбитых подушек и тяжелых одеял, лежал Гарри. Его Гарри.       Проклятие, подхваченное Поттером в одной из гробниц Египта три года назад, когда они вместе отправились на поиски древних артефактов, оказалось древнее и хитрее любой известной ему магии. Оно не убивало мгновенно, действуя как паразит, медленно выпивая жизнь, по капле, по вздоху, сплетаясь с самой магической сутью волшебника. И величайший темный маг столетия, человек, разорвавший собственную душу ради бессмертия, оказался бессилен.       Он перевернул весь мир, пытал лучших колдомедиков, поднимал из мертвых древних некромантов, спускался в такие бездны темной магии, от которых содрогнулась бы сама Смерть, вливал в мужа свою магию часами, до физического истощения, пока сам не падал без чувств. Всё впустую.       Гарри тихо застонал во сне, и его ресницы дрогнули. Воландеморт мгновенно отложил книгу. Длинные, паучьи пальцы с пугающей, почти благоговейной нежностью коснулись вспотевшего лба мужа, убирая прилипшие пряди непослушных, поредевших черных волос.       — Том… — голос Гарри был слабым, как шелест сухой осенней листвы. Он с трудом приоткрыл глаза. Без очков мир казался ему размытым пятном, но это бледное, змеиное лицо он узнал бы и в абсолютной слепоте. Узнал бы наощупь. Узнал бы душой.       — Я здесь, душа моя. Я никуда не уходил, — голос Воландеморта, обычно высокий и холодный, способный одним звуком внушать ужас, сейчас звучал низко, бархатно, с болезненной хрипотцой.       Гарри слабо улыбнулся потрескавшимися губами.       — Ты снова… читал эту гадость. Я же просил. От нее пахнет склепом. И ты морщишь лоб и нос. То есть… то место, где он должен быть.       Воландеморт издал звук, похожий на нечто среднее между смешком и всхлипом. Даже сейчас, на пороге небытия, его невыносимый мальчишка умудрялся шутить над его внешностью. За тринадцать лет брака они выучили друг друга наизусть. Они давно переросли свою войну, и их отношения превратились в тот уютный, прочный союз, где два человека могут ругаться из-за разбросанных носков и планов по переустройству Министерства Магии с одинаковым энтузиазмом. По утрам Темный Лорд лично варил Гарри кофе, потому что домовые эльфы, по мнению Поттера, «делали его слишком горьким», а Гарри вечерами заставлял Лорда носить теплые мантии, потому что «иначе ты простудишься, идиот».       — Ты невыносим, Поттер, — мягко произнес Том, поглаживая большим пальцем обтянутую кожей острую скулу Гарри. — Позволь мне хотя бы попытаться. Я нашел новое заклинание. Шумерское. Оно требует крови единорога и жертвы, но…       — Нет, — Гарри с огромным усилием вытащил руку из-под одеяла и накрыл холодную кисть мужа своей горячей от лихорадки ладонью. — Никаких жертв. Хватит, Том. Мы же всё обсудили ещё месяц назад. Больше никаких тёмных ритуалов. От них тебе становится только хуже.       — Ты не можешь просто сдаться! — Красные глаза сузились, в них на мгновение мелькнула былая, разрушительная ярость. — Ты — Гарри Поттер! Ты побеждал меня, ты выживал там, где гибли другие! Ты не имеешь права уйти от меня из-за какой-то пыльной египетской дряни! — голос Лорда сорвался на змеиное шипение. Воздух в комнате заискрил от неконтролируемого выброса магии, тяжелые бархатные шторы дернулись, а одно из стекол в окне жалобно треснуло.       Но Гарри не испугался. Он никогда его не боялся, даже когда муж выглядел как оживший кошмар. Поттер лишь сжал его длинные пальцы чуть сильнее.       — Том. Посмотри на меня.       Воландеморт сначала замер, тяжело дыша, но уже в следующее мгновение опустился на колени у кровати. Его плечи, всегда гордо расправленные, несущие бремя власти, сейчас сгорбились под тяжестью невыносимого, придавливающего к земле горя. Великий и ужасный Тёмный Лорд уткнулся лицом в ладонь своего мужа, пряча глаза.       — Мне не больно, — тихо солгал Гарри, хотя каждый вдох обжигал лёгкие Адским огнём, а кости ломило так, словно его непрерывно пытали Круциатус. — Я просто очень устал, любовь моя.       — Я не смогу без тебя, — глухо, надломленно прошептал Воландеморт в его ладонь. В этот момент в нем не было ничего от Тёмного Лорда. Это был просто сломленный человек, теряющий самое дорогое. — Я забуду, каково это — быть живым. Я разорвал свою душу на семь частей, Гарри, но ни одна из них не имеет значения. Моя душа — это ты. Если ты уйдешь, останется только пустая оболочка. Монстр.       — Неправда, — Гарри свободной рукой потянулся к лицу мужа, ласково поглаживая его по гладкой, бледной щеке. — В тебе столько любви, Том. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Ты просто прячешь её. Пообещай мне… пообещай, что ты не сожжешь Британию дотла на моих похоронах. Не своди на нет всё то, чего мы добились мирным путем.       — Я убью каждого, кто посмеет на них не прийти. И каждого, кто придет недостаточно грустным, — мрачно, с глухой яростью буркнул Волан-де-Морт, не поднимая головы, но Гарри слышал, как сильно дрожал голос его мужа.       Поттер тихо рассмеялся булькающим смехом, но этот смех мгновенно перешел в тяжелый, надрывный кашель. Тело на кровати затряслось в конвульсиях, на побледневших губах выступила кровь. Том мгновенно вскочил, в панике схватив со столика флакон с обезболивающим и кровеостанавливающим зельем. Его руки, руки, твердо державшие палочку при убийстве сотен, сейчас дрожали так сильно, что стекло тихо звякало о зубы Гарри, когда он отчаянно вливал спасительную жидкость ему в рот.       Зелье подействовало, но лишь на мгновение, немного сняв спазм. Дыхание Гарри стало поверхностным, хриплым и прерывистым. Изумрудные глаза, всегда такие яркие, полные жизни и упрямства, начали медленно затягиваться мутной, серой пеленой.       Лорд отчетливо уловил этот момент.       — Том… — едва слышно прошептал Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающемся бледном пятне лица мужа. — Обними меня. Пожалуйста. Мне очень холодно.       Воландеморт скинул тяжелую мантию и лег на кровать прямо поверх одеял. Осторожно, панически боясь причинить боль, он притянул хрупкое, исхудавшее тело мужа к своей груди. Он обвил его руками и ногами, словно огромный белый змей, защищающий свое самое ценное, единственное сокровище от всего мира. Он делился с ним своим теплом, своей магией, отчаянно, непрерывным потоком вливая её в Гарри, надеясь задержать его хотя бы на секунду, но магия утекала в пустоту, словно вода сквозь пальцы. Смерть стояла в комнате и снисходительно смотрела на потуги бессмертного.       — Я люблю тебя, мой змей, — выдохнул Гарри, слабо утыкаясь носом в холодную шею Тома. С каждым словом жизнь покидала его тело. — Мы прожили… хорошую жизнь. До встречи… на той стороне.       — Я не смогу, Гарри! — в абсолютном, неконтролируемом отчаянии вырвалось у Тёмного Лорда. По его щекам, впервые за семьдесят лет, катились обжигающие слезы. — Как я найду тебя там?! Подожди меня! Слышишь, не смей уходить!       — Я подожду…       Этот шепот был таким легким, что почти растаял в воздухе. Грудь Гарри приподнялась в последний раз, делая долгий, судорожный вдох, и замерла. Сердце, бившееся рядом с грудью Волан-де-Морта долгие годы, остановилось. В спальне воцарилась звенящая, оглушающая тишина.       Том Марволо Реддл лежал неподвижно, крепко сжимая в объятиях тело. Он не верил. Секунду, две, минуту он напряженно ждал, что сейчас Гарри снова вдохнет, что он улыбнется и скажет, что это просто очередная дурацкая, не смешная шутка гриффиндорца. Но тело в его руках стремительно остывало, становясь чужим и тяжелым. Куклой. Пустым вместилищем для осколка его души.       Осознание обрушилось на него не сразу. Сначала пришла тишина. Затем пустота — огромная, черная, разрывающая изнутри, поглощающая свет. Та самая бездна одиночества, от которой его столько лет спасала улыбка этого невыносимого мальчишки. А затем пришла боль. Агония, с которой не могло сравниться даже многократное расщепление души. Его якорь, его сердце, его смысл жизни сорвался с цепи и исчез во мраке.       Лорд Воландеморт крепче прижал к себе безжизненное тело супруга, зарылся лицом в его непослушные волосы, все еще пахнущие грозой и успокоительными травами, и издал долгий, леденящий кровь крик.       Это был не крик могущественного мага и не рычание чудовища. Это был невыносимый, полный тоски и отчаяния вой раненого зверя, потерявшего весь свой мир.       За окном ударила молния, осветив мертвенно-бледным светом огромную спальню. Тёмный Лорд, победивший саму Смерть, остался совершенно один.