Вернуться к истокам?

Вернуться к истокам. Попробовать заново. Перезапустить.       Кавински не мог управлять временем, времени в этом месте не было в принципе. Он не мог заставить поезд ехать в обратном направлении, чтобы отмотать все эти километры. Хотя он бы и не захотел. Все километры, начиная с того, когда отвязался Лололошка, были тем, что он хотел запомнить, хотел сохранить, хотел пережить.       «Агент Кавински, вам выписано направление в психотерапевтический вагон ввиду ваших проблем с агрессией, а также поведения, опасного для общества. Вы отстранены от исполнения своих рабочих обязанностей до тех пор, пока мы не убедимся, что можем вас подмять и заткнуть.» Именно так Винс цитировал письмо, пришедшее ему практически сразу после столкновения. Голос его не подходил, но он очень старался отразить неповторимый тон неповторимой Луизы. Ло смеялся, Ло был отвлечён. Это было хорошо, как и отстранение Кавински от деятельности.       Он не собирался проходить обследование ближайшие километры, а значит на задания его вызывать не будут. Именно этого он и хотел. Именно это и позволяло им начать заново.       После инцидента в кинотеатре Дейв изменился, мужчина чувствовал это. Изменился взгляд, изменились прикосновения, даже тон в некоторой степени. Дейв стал мягче, нежнее. Он стал больше улыбаться, и Кавински не стыдился признать, что сходил с ума от этой улыбки. Он сам стал осторожнее. Каждое прикосновение как к драгоценности (коей Дейви и являлся для него), каждый поцелуй - акт бережной любви, не страсти.       Они больше держались за руки, больше обнимали друг друга, чаще целовали. Будто их километры могли закончиться. Они возмещали всё то, чего не было у них раньше. Больше искренности, больше внимания. Винс будто снял тот замок, который Лололошка сам на себя повесил, заперев каждое чувство и эмоцию за стеной стойкости и серьёзности, за стеной непрекращающихся дел и забот, за "мои проблемы - только мои проблемы".       Лололошка был живее, чем Дейв, во всех своих проявлениях. Шаг там был совсем небольшой, между этими двумя гранями. Нужно было просто разрешить чувствовать и показывать эти чувства, тогда они начинали бить из Ло фонтаном. Ну, или по крайней мере ключом.       Это позволяло отключиться от проблем. Забыть о кинотеатре, о Луизе, о необходимости поиска генерального директора, который, по словам Дейва, должен был всё решить, во что Кавински верил (если этот.. существо был наравне с Ровоамом и создал такую машину, как Синклит, значит он должен был знать, как эту машину деактивировать, как Райя деактивировала Империю).       Однако нет, о последнем забывать было нельзя. Это было целью Лололошки, с которой тот несомненно справится, потому что и мёртвого из-под земли достанет. Это было целью Ло, а значит Кавински, как и обещал, был должен идти рядом, рука об руку. Нужно же исполнять свои общения.       Да и в любом случае он был готов идти за ним хоть на край вселенной.       В кратчайшие сроки он приобрёл новое прозвище, и теперь его называли не только псом Луизы, отчего количество желающих с ним контактировать резко сократилось (да и пошли они все к Тьме, он больше не имел и капли уважения к другим штурмовикам), теперь он также был сторожевым псом. Отчасти за защиту Ло. От другой части за более активную и яростную защиту Ло, закончившуюся кровью. Естественно, ему не было стыдно, ему не было жаль. Никто из этих недо-личностей не был ему нужен, чему он бы сам из юности во времени, да и из более ранних километров, не поверил бы точно. Раньше потеря круга могла бы нанести ему удар, потеря авторитета. Зато репутация осталась, пусть и изменилась слегка. И чужой страх остался.       Пусть боятся. Может тогда начнут руководствоваться мозгом, а не другими, менее подходящими для этого частями тела.       Кавински был со своим Дейви рядом практически постоянно, даже убедил окончательно перебраться в его койку. Находиться вдвоём было и приятнее, и безопаснее. Сохранность любимого человека выступала для него более важной ценностью в эти километры. Нет, он бы не простил себе, случись что-то с Лололошкой по его вине. И именно поэтому не хотел уходить, оставлять его одного даже на краткий отрезок пути.       И именно поэтому...       — Винс... — Кавински оторвал глаза от строчек. Когда с ним говорит Дейв, он всегда отдаёт всё внимание ему. Парень стоял, уперевшись бедром в стол, и был чем-то обеспокоен, что было заметно по тому, как он избегал смотреть в сторону кровати. — Ты можешь мне помочь?       — Без вопросов. — правый уголок губ поднялся, предвещая скорую улыбку. Ещё бы он отказал. Когда о помощи просил Дейви, Винс в принципе не имел опции отказаться. Он приподнялся с подушки в сидячее положение, отложив книгу.       — Ты можешь тоже заняться созданием инструмента для перемещения вне поезда? И ведь мужчина реально мог. Пусть воспоминания его были в большинстве своём неясными, он помнил свою деятельность как механика. Для него не стало бы сложным присоединиться к этой пока не существующей группе изобретателей, но...       — Нет. — штурмовик уж было потянулся обратно за книгой, но Лололошка не собирался так просто сдаваться, это не было в его характере.       — Почему? — Ло нахмурился. А не в характере Винса было прогибаться там, где он должен был остаться стойким. Он не мог оставить парня одного, просто не мог. Это не было безопасно, больше нет. Как бы тот ни решил просить, Кавински был абсолютно уверен.       — Потому что рядом с тобой я нужнее. — и в прошлые разы, когда у них складывался диалог о том, не хочет ли мужчина потратить хоть несколько метров отдельно, Дейву вполне хватало этого аргумента. Винс прекрасно помнил чужую склонность отталкивать от себя всех, чтобы не обременять. Буквально несколько километров назад он этому пособничал и ничего хорошего из этого не вышло, так что нет. В этот раз это не сработало.       — А мне казалось, что ты нужнее там, где приносишь пользу. — Лололошка хмыкнул, повеяло холодом. Он, очевидно, хотел уколоть, сделать неприятно, заставить отступить (что, несомненно, было очень и очень ново и странно), вот только Кавински не разделял его мнения, он уже приносил пользу, даже если парень не собирался этого признавать. Его было таким не пробить. Ничего страшного, Винс был готов спорить, хоть в этом и не было ничего приятного. Дейв имел интереснейшую черту - тягу к тому, чтобы подвергать себя опасности.       — Хочешь сказать, что здесь я бесполезен? — мужчина поднял бровь. — Очень интересно, а кто тогда защищает твою задницу? — слова не были до конца обдуманы, не были вычищены. Эмоция, желание уберечь, обёрнутое в не самую лучшую формулировку, осознание чего пришло Винсу, когда было уже поздно.       — Ты говоришь так будто за моей задницей стоит целая очередь. — проблеск агрессии, Дейв начал огрызаться. А конфликтовали ли они хоть раз до этого? Здесь, в Синклите... А были ли у них полноценные конфликты во времени?       — Последние события были очень говорящими. — Кавински не поддерживал агрессию, не интонировал в ответ, наоборот говорил спокойнее, пусть и всё равно с оттенком холода.       — Не беспокойся, я могу защитить свою задницу самостоятельно. — Дейв точно был настроен не на быстрое решение разногласия. Как и Винс не был настроен в конечном итоге отступить и позволить ему жертвовать собой ради чего бы то ни было.       — А что, если я беспокоюсь и не собираюсь оставлять тебя одного с этими ушлёпками? — не сумев полностью сдержать эмоцию, Кавински импульсивно махнул в сторону двери. Но хотя бы голос в основном оставался ровным. Стоп. А говорил ли он об этом Дейви? Говорил ли он ему это хотя бы раз за все эти километры? О том, как волновался, как беспокоился, как боялся за него? О том, насколько это давило и сколько приносило боли? Ему было слишком хорошо для этого. Как только они оказывались один на один, все проблемы исчезали и оставалась только потребность потратить каждый имевшийся метр на тепло, на нежность, на любовь. Потратить их на то, чтобы не думать о худшем. Не мог ли парень тоже?..       — А что, если ты меня просто душишь, ты не думал?! Тем, что ни на шаг от меня не отходишь! Ты думаешь, я не чувствую как ты смотришь на них и как напрягаешься?! У меня это всё знаешь, где уже?! — Дейв сделал резкое движение рукой, едва не ударив себя по шее, показывая "где у него это всё уже". Точнее не Дейв - Лололошка. Дейв никогда не кричал, тем более в спорах.       Лололошка не был так зажат, эмоционально ограничен. Он был ярче, живее, чем Дейв. Наверное, самым живым из всех, с кем довелось познакомиться Кавински.       Винс застыл на месте, смотря на парня. Не он ли сам десятки километров назад вещал Эрику о том, что Лололошка сам себе хозяин? Не он ли сам раздражался, когда слушал о кратком эпизоде жизни раба? Винс считал и говорил, что Ло сам должен решать всё, что касается его. Получается, он сам себе противоречил? Получается, что так. Очень мерзко получается.       Очнулся мужчина, когда Дейва перед его глазами не было, тот уже перебрался на кровать и упирался своим лбом в его плечо.       — Прости, я... Мне стоило раньше сказать тебе об этом... Прости, что накричал... — парень говорил негромко, но голос было слышно с такого расстояния. Винс немного развернулся к нему и осторожно взял его лицо в свои руки. Большой палец прошёлся по шрамику на чужой скуле. Штурмовик поцеловал парня в лоб, вкладывая в это действие невероятное количество нежности.       — Я правда беспокоюсь за тебя. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то страшное, что-то.. что нельзя будет исправить... — Кавински сглотнул слюну, убирая странный образовавшийся в горле ком. — Но если ты уверен, тогда я помогу твоим изобретателям. — смотря в красивейшие чёрные омуты напротив, Винс хотел им верить. Верить, что всё вправду будет в порядке.       Лололошка прильнул к одной из рук и прикрыл глаза.       — Спасибо... После этого они легли и Ло перебрался ближе, обнял Кавински где-то в районе бёдер и уложил голову ему в плечо. Да, им уже нужно приступать к делу, но... Ещё хотя бы несколько метров... Несколько метров тепла...       Таким образом Кавински оказался в команде гениев. Повар, штурмовик, механик и учёный. Игра называется: найди лишнего. Шутка была в том, что лишних там не было, как бы странно это ни звучало. Исходя из способностей. Исходя из личного, комфорта мужчина был очень разочарован, что единственный учёный, который смог принять участие в этом действе, это Олли. Он уже прекрасно понимал, что этот агент Зард, по факту, безобиден, однако подсознательно не мог находиться в покое рядом с ним. Поэтому взаимодействовал в основном со Сдериком, который казался и был самым надёжным вариантом. В крайнем случае с Зораксом, но их контакт проходил без слов, что облегчало задачу. Меньше слов - больше дела.       Конечно же, конечно же такое избирательное отношение не могло остаться совсем незамеченным. Оно не то, чтобы мешало работе, просто.. создавало не самый приятный климат в их небольшом временном коллективе. Так это охарактеризовал Олли, решившийся разобраться в чём дело и "уладить конфликт до того, как он успеет произойти". Даже в серьёзной обстановке и с вполне серьёзным намерением это не переставало ощущаться как-то слишком сладко, липко. Ассоциация с Лоренсом явно не скоро покинет Кавински... Если покинет вообще.       — Я н-не знаю, что я успел такого сказать или сделать, н-но я думаю, что нам стоит решить это как можно скорее. — выражение лица Олли было серьёзным и сосредоточенным, будто он вправду думал, что мог как-то насолить километры или метры назад. Винс тяжело вздохнул, прекращая жевать яблоко. Маленький перерыв, всего на метр, не больше, и его действительно нужно было потратить на это? Действительно. Мужчина поднял голову, чтобы посмотреть ящеру в лицо. Тоже высокий уродился. Минус ему за это. Дейву нет.       — Послушай, успокойся. — он опустил голову обратно, решая не жертвовать своей шеей ради такого разговора. — Всё нормально.       — Нет. Тебе что-то мешает в работе со мной. — Зард нахмурился. Ну что ж за километры такие неспокойные, спор на споре... Нет, Винс не будет в этом участвовать. — Если ты.. ревнуешь, то... — штурмовик резко выдохнул. Он не ревновал. Не было смысла.       — Всё. Нормально. Ты просто напоминаешь мне одного придурка, который угрожал его жизни и здоровью. Ясно? — он бросил один единственный взгляд на Олли и начал отходить. — Если моё личное отношение мешает эффективности, то я постараюсь взять себя в руки. Должно быть, в этот раз его ответ был достаточно хорошим, чтобы закончить диалог.       И ведь Кавински не было смысла врать. Если он сказал, что возьмёт себя в руки, значит он проберётся через своё "не хочу" и возьмёт себя в руки, потому что общая цель гораздо важнее, чем безосновательное ощущение чужой липкости и неправильности.       Все они полностью погрузились в работу. У них не было длительных перерывов, они должны были закончить как можно скорее, сроки были до невероятного сжатыми. После того, как Зоракса вызвали на его настоящую работу, парни в принципе потеряли возможность брать перерывы, а такой темп был немного.. неподходящим для нормальных существ. Неподходящим, изводящим. Настолько, что они серьёзно замедлились, а это было ещё хуже.       У Лололошки была суперспособность угадывать, когда и где он нужен, ну или же оказываться в нужном месте в нужный сантиметр. Кавински, последний оставшийся механик, не позволил себе сильно отвлечься и заговорить с парнем. Максимум взаимодействия - пока Олли просил принести что-нибудь, что могло бы помочь им взбодриться, Винс, сидящий на полу, взял Ло за руку, а после, когда ему уже нужно было уходить, поцеловал куда-то в пальцы и подмигнул. Немного поплывший мозг сказал ему, что это определённо хорошая идея.       Дейви смутился - это хороший знак. За этим наблюдал Сдерик - как оказалось, знаком это являлось плохим. Разум Кавински слишком устал, у него не было ресурса, чтобы вести диалоги, однако повар использовал правильные слова, чтобы его взбодрить.       — Сдерик, — позвал штурмовик парня, — Можешь мне помочь? Он заканчивал собирать корпус второго ранца и ему требовался человек, который сможет подержать фонарь и осветить место работы более ясно, чтобы скинтовый двигатель точно оказался в нужном положении.       — Сейчас. — к счастью, Сдерика не нужно было долго ждать. Проблема была лишь в том, что в таком положении Винс не мог прервать диалог, который неизбежно начался. Ему было невдомёк, почему эти двое не могли работать молча и не отвлекаться на болтовню.       — Кавински, я хотел кое-что узнать... — мужчина внутренне завыл от отчаяния. Он совсем не хотел разговаривать. — Относительно тебя и Лололошки. Ладно, в этот момент Кавински стал очень включён в диалог и крайне заинтересован. Сдерик повар, мог ли он слышать разговоры штурмовиков? Конечно мог. И Винс не пережил бы вопроса на эту тему, поэтому решил действовать на опережение.       — Если ты наслушался штурмовиков, то советую слушать их меньше. Мы с Лололошкой не занимаемся сексом за более выгодное положение и так далее. — он произнёс это настолько отстранённо и равнодушно, насколько мог. Хотя по его лицу было прекрасно видно его истинное отношение. Сдерик стих, позволив установить двигатель правильно.       — Я не об этом... — пробормотал повар. — Вы так друг к другу относитесь.. у вас роман, да? Всё было не так плохо. Кавински предпочёл не думать, не сказал ли он чего-то лишнего.       — Да. У тебя есть какие-то проблемы с этим? — в его тоне не было злости или чего-либо ещё негативного, лишь усталость. Он смотрел на Сдерика исподлобья не потому что был недоволен, просто они оказались в таком положении. Слово "роман" подходило их с Ло взаимоотношениям, всё же, они ни разу не поднимали тему того, как называть то, что происходило между ними.       — Нет, нет! — парень замотал головой, ещё и фонарик раскачал. Хорошо, что они были уже не совсем в рабочем процессе. — Просто я рад, что у него есть человек, на которого он может положиться... Ну, который больше, чем друг. — Винс только кивнул в ответ, опуская глаза снова на ранец. Ужасно хотелось спать.       — Хотя я в какой-то момент думал, что у него начнётся роман с леди Окетрой... — Сдерик неловко посмеялся, а мужчина резко поднял взгляд на него.       — С вашей хозяйкой? — честно, у него не было мысли создавать о себе впечатление человека, который очень быстро начинает злиться. Но, честно, тогда эмоции удержать было сложно.       — Да, но там... — парня точно напрягало то, как на него смотрели. Винс медленно выдохнул.       — Неважно. Ему нужно было наконец закончить работу.       Лололошка вернулся в течение трёх метров. Залетел весь такой обеспокоенный и спешащий на помощь, сразу начал стаканы раздавать. Хорошо, что Кавински не стал пить сразу. В нём не было недоверия, просто засмотрелся.

В их напитках был грёбанный вштырник.

      Желудок скрутило, к горлу подступила желчь. Тошнота. Он не собирался пить это. Ну уж нет. Вштырник был вполне нормален как энергетическая добавка, но Винс слишком часто видел, что происходило с теми, кто перебарщивал с дозировкой. Это не было недоверие Дейву, просто он не мог. Он не хотел рисковать. Особенно, когда ему казалось, что его вывернет в считанные сантиметры.       Штурмовик протянул стакан обратно парню.       — Можешь принести просто воды? — Ло пожал плечами и без лишних вопросов забрал напиток. Винс был ему безмерно благодарен за это. Ему не нужны были все воспоминания о жизни во времени во всех деталях, ему хватало имевшихся, а также шрамов на руках, чтобы понимать, что он не хочет иметь ничего общего с этими психоактивными добавками. Лучше дохнуть от усталости. Всё равно он свою роль уже практически исполнил.       — Винс... Винс! — Кавински отреагировал только на второй раз, когда его позвали. Лололошка стоял прямо перед ним, протягивая кружку. — Вот, держи. Мужчина не стал медлить. Несколько глотков, чтобы избавиться от этого отвратительного горького привкуса на языке и от кома в горле.       — Спасибо... Ло. — впервые Кавински так к нему обратился. Лололошка не Дейв, давно пора было себя переучить. Этому идиоту привычно терпеть дискомфорт, вдруг ему вообще было неприятно слышать старое имя? А ведь Винс называл его только так.       Повисла пауза. Неловкая. Странная. Ло немного отвернул голову, прежде чем заговорить.       — Называй меня так, как раньше, пожалуйста... Мне так больше нравится. — на чужих щеках выступил румянец.       — Как скажешь, Дейви. — мужчина улыбнулся. Стало легче.       Как хорошо, что не нужно было парить мозг местом, где они будут проводить испытания ранцев. Осталась только практика, это было прелестно. Однако, был ли он готов? Во время краткого обсуждения было решено, что во время путешествия в пансионат компанию Дейву составит именно Кавински. Несколько километров назад он бы сказал, что очень удивительно, что Малецки не попытался спорить за это место.       В до одури огромном пространстве койки Сильви они оказались всей командой, исключая агента Каталонес. Она всё ещё восстанавливалась после отвязки, это было первой причиной. А ещё вела она себя безумно странно, что было второй причиной, которую мужчине огласил Лололошка.       Надев ранец, Кавински сначала удостоверился, что и в таком спутанном состоянии сознания помнил, как управлять этим аппаратом, и только после подошёл к Ло, чтобы объяснить ему. Не без подсказок со стороны. Нет, он не был готов к полноценным испытаниям, да и не считал это особенно нужным. Ему не требовалось наворачивать круги под потолком, по его мнению.       И Винс мог бы сразу отдать ранец Сдерику на временное хранение, как они и договаривались, однако... Он заметил взгляд Малецки. Детский восторженный взгляд. И у него не было желания чисто из принципа проигнорировать это. Кацпер многое сделал для Лололошки за эти километры.       — Малецки, давай сюда. — он махнул, подзывая ближе, и снял с себя аппарат. — На, пробуй. — он протянул его Малецки.       — Чего?! Реально что ли?! — глаза Кацпера засияли. Ну точно как ребёнок.       — А похоже, что я шучу? — штурмовик передал ранец в чужие руки и метром позднее повторил инструктаж теперь уже полностью самостоятельно.       На этом его "долг" был исполнен. За безопасностью Малецки могли проследить с Сдерик с Олли. Отойдя к столу, Кавински взял с одного из стульев подушку, перевернул её, и так и лёг на пол. Он спал и в худших условиях. Сознание отключилось мгновенно.       Хвала Але, что Дейв додумался разбудить его, а не понёс до койки на руках. Штурмовик знал, этот дурак был на это способен. Всегда. Во времени и вне его. С трудом открыв глаза, Винс огляделся. Все уже ушли. Сколько метров он проспал?       — Пойдём хоть в койке ляжешь, не на полу же спать. — выражение лица Дейви было крайне обеспокоенное... Кавински не стал спорить.       — Согласен. — и поспешил подняться самостоятельно, пока его действительно не понесли на руках. Не то, чтобы он был против, просто... Ладно, он даже не будет выдумывать причины, он просто будет слишком смущён, если окажется у любимого на руках.       И ведь, казалось бы, что могло пойти не так? Им точно стоило сразу телепортироваться в спальный вагон, а не отправляться на прогулку.       Они решили немного пройтись, чтобы успокоиться, чтобы выдохнуть весь этот стресс и отправляться дальше, уже не думая ни о каких страхах, уже не сомневаясь. Их пальцы были переплетены. Никакого стеснения. Никто не мог повлиять на них, никто.

Кроме Луизы.

      Это была совсем неожиданная встреча. Мадам де Сталь, агент Каталонес и Тройка. Тройка. Который должен был находиться в подвалах. Каким образом..? При виде Луизы они интуитивно разделились, создавая расстояние. Кавински совсем потерял дар речи.       Из подвалов не возвращались, ему самому говорили об этом не единожды. Так каким образом Тройка сейчас стоял прямо перед ним? Сила любви? Лололошка говорил, что Каталонес вела себя странно, вещала о совершенно других вещах. Что, неужто душу Луизе продала, чтоб вернуть своего самого любимого? Смешно.       — О-о! Здравствуйте, агенты! — женщина улыбалась так, как умела только она. Так, что даже у Винса кровь в жилах стыла.       — Здравствуйте, мадам де Саль. — Кавински улыбнулся, кивая в знак приветствия. Каталонес даже не скривилась. А её точно не подменили?       — Лайя, ты... — Дейв, судя по тону, был в недоумении, что было очень даже понимаемо. Он принял решение уделить всё своё внимание не Луизе. И Лайетана была этому точно не рада, пыталась максимально незаметно намекнуть на то, что это было не лучшее место для разговора такого толка.       — Давай потом поговорим... — она отвела глаза, сильнее обнимая руку Тройки.       Кавински было жутко от его взгляда. Пустого, неразумного. Вот это с людьми делают подвалы? Он привык видеть в глазах Тройки раздражение, неприязнь, гнев, но никак не тупую пустоту. Это не ощущалось правильно.       — Зачем же потом, агенты?! — Винс отчётливо видел как улыбка Луизы перешла практически в оскал. — Вижу, вам необходимо побеседовать как можно скорее. Идите-идите. — она несколько раз махнула пальцами, будто прогоняя. Изображала заботу. Фу, какая гадость. — Вам не о чем беспокоиться, агент Каталонес, я думаю, агент Кавински поможет мне сопроводить агента Три С Точкой до медицинского вагона. — и тут женщина посмотрела на него. По её взгляду было ясно, что он не имел права на отказ.       Кавински было тревожно оставлять Ло одного с агентом Каталонес, но он повторял себе, что что бы ни случилось, парень сможет справиться. В борьбе один на один он всегда сможет справиться самостоятельно. Вдох. Выдох. Хотел бы он сжать руку Дейви, но под надзором Луизы это было трудно.       — Конечно, мадам де Саль, я с радостью вам помогу. — он сделал шаг к Тройке. Луиза подтолкнула Каталонес в спину, чтобы отсоединить.       — Агент Три С Точкой, пойдёмте. — женщина развернулась. Тройка кивнул ей совершенно бездумно и тут же пошёл следом. Как марионетка. Винс бросил последний сделал на Дейва, после чего поспешил за уходящими.       Рядом с Луизой было неуютно. Давление ощущалось каждый сантиметр. Он будто находился под куполом рядом с ней. Под куполом, где всегда были грозы. До появления Лололошки он не ощущал этого так явно, так болезненно. И ведь мадам де Саль не обманула. Они действительно проводили Тройку в медицинский вагон (Кавински не думал, сколько новых слухов начнёт ходить вокруг его персоны меньше, чем через километр). Но, конечно, она не собиралась его отпускать сразу после этого.       Он не понял, как они оказались в таком безлюдном участке поезда.       — Что-то никаких вестей от вас, агент Кавински... — Луиза изобразила печаль. Вряд ли хоть какая-то человеческая эмоция в её исполнении могла быть искренней. Штурмовик понимал, к чему она ведёт. И он знал, что будет говорить. — Как дела у агента Лололошки? — она склонила голову вбок.       — Ничего нового, помимо инцидента, о котором вас могли оповестить. Ничего запрещённого, мадам де Саль. — он отвечал, не раздумывая. Ложь легко слетала с его губ.       — Инцидент... Печально осознавать, что в рядах наших сотрудников есть такие существа. — наигранно разочарованный вздох. Винс не хотел слышать от неё ничего касаемо произошедшего, это ощущалось мерзко.       Поезд будто остановился, когда их глаза встретились.       — Я знаю, что вы мне лжёте, агент Кавински. — рано или поздно она должна была это сказать, однако Кавински всё равно будто током прошибло. — Однако же я не посмею вас винить. Любовь делает страшные вещи. — женщина "мечтательно" улыбнулась. Он молчал. — Это было всё, что я хотела от вас услышать. — и, убрав любой намёк на эмоции с лица, она переместилась.       Луиза знала обо всём, но не препятствовала. Значит, Лололошке тогда не показалось, когда он был с Малецки. Она почему-то играла за него, а не против.       Луиза знала обо всём. Не самая приятная мысль перед сном.