All right

Три часа ночи. Обычно в это время люди мирно спят. Но Рейко уж точно не сможет спать нормально после всего, что сегодня произошло! Рейко тихо сидела на лавочке в парке, перебирая струны своей старой гитары, которую когда-то подарил ей папа. Папа... Мысль о том, что мать через месяц после смерти отца привела своего нового хахаля, бесила Рейко. Что невольно с её глаз капали горькие слезы обиды на мать. Именно мать, не мама. Эта злая женщина не достойна другого обращения. Только «мать». — Сука, - прошептала в пустоту Рейко, продолжая перебирать струны. Самое мерзкое - это когда мать заявилась с этим мудилой со словами: «Знакомься, Рейко, это Хироши. Твой новый отец». Да она просто гений! Как можно просто так заменить отца? Или для неё это проще, чем заменить дохлую лампочку?! Посмотрев на этого гондона, который стоял и улыбался как дурачок, такой фальшивой, гаденькой улыбкой, так и хотелось плюнуть ему в лицо. Что она и сделала после, но в конце произнесла: «Мой папа умер месяц назад. Ты в курсе?» И тут мать закатила истерику: «Какая же ты, Рейко, неблагодарная! Я тоже заслуживаю счастья! Мы с твоим отцом давно уже не ладили!» И бла-бла-бла. Не дослушав тиранию своей мамки, Рейко просто показала им двоим фак со словами: «Да пошли вы оба нахуй!» - и сбежала из дома, прихватив с собой только гитару. Вот так Рейко уже несколько часов сидит на лавке и ревёт. В районе Сибуя жизнь не умолкает ни на секунду, но даже здесь как-то странно тихо. Вытерев свои слезы, она собрала всю волю в кулак и решила прогуляться. Короткие кожаные шорты, такой же короткий чёрный кроп-топ, тяжёлые длинные ботинки, пирсинг на брови и губе - обычная одежда Рейко. Но мерзкие соседи постоянно шептались у неё за спиной: «хулиганка», «шалава», «странная девчонка». Но Рейко было абсолютно плевать на их мнения. Она давно привыкла, что её называют странной. Засунув руки в карманы, Рейко шагала по опустевшей улице, шмыгая носом. Три часа ночи. Фонари освещали улицу. — Если запрещаешь гулять ночью, - пробормотала Рейко, — значит, буду гулять ночью. — Предательница. - Она пнула камень. Ей было максимально больно приходить в дом, где был бы этот мудак. И вдруг за поворотом она услышала голос. За поворотом послышались приглушённые звуки ударов и тихие всхлипы. — Давай, выворачивай свои карманы, пиздюк! - раздался грубый голос. В узком проулке, освещённом тусклым светом уличного фонаря, двое парней лет семнадцати-восемнадцати нависали над парнишкой. Тот был мелкий, щуплый, в заляпанной грязью школьной форме. Его лицо было в крови, один глаз заплыл, но он пытался прикрывать голову руками. Рядом валялся портфель, из которого высыпались тетради. — У меня ничего нет, - проговорил тот самый белобрысый лошок. — Эй, вы! - Рейко вышла из-за угла, растопырив руки по бокам. Её тяжёлые ботинки гулко стучали по асфальту. Вся она - чёрные шорты, кроп-топ, косуха, пирсинг в брови и губе - выглядела так, будто сошла с обложки готического журнала. Два бугая обернулись, рассмотрев её: сначала удивляясь, потом скалясь. — Че тебе надо, мелкая? - спросил мужик постарше, с козлиной бородкой. — Если сейчас не уйдешь, то тебе тоже дост... Не успев договорить слово, он тут же был прерван. — Мелкий у тебя в штанах, - хмыкнула Рейко, делая шаг вперёд. — Двое здоровых лбов напали на какого-то лошка, который младше вас. Вам самим не стыдно? Строите из себя тут опасных бандитов, а вы вообще себя в зеркало видели? В детском садике в бандитов поиграйте. — Че ты сказала, сучка? - прошипел второй, с бритой головой, двигаясь к ней. — Я сказала, что вы два безмозглых дебила, которые не могут найти равного противника, - спокойно повторила она, но внутри всё сжималось от ужаса. А если и правда её изобьют? Она не могла просто так оставить пацана. Парень с бородкой двинулся к ней, собираясь нанести удар, сверкая клыками. — Слышь! - заорала она, указывая за спины бугаев, делая испуганное лицо. — Там, чё, полиция?! Инстинкт самосохранения у уличных хулиганов сработал быстрее мозга. Оба обернулись, вытягивая шеи, чтобы разглядеть опасность. Рейко не стала ждать, пока они поймут, что их развели. Она рванула вперёд, схватила избитого парня за руку и дёрнула с такой силой, что он едва не упал. — Бежим, придурок! - крикнула она, и они вместе понеслись по переулку, сворачивая в узкие проходы, где двое здоровых мужиков просто не пролезут. — Стоять, твари! Сзади раздавались крики и топот, но Рейко знала эти улочки как свои пять пальцев. Она протащила парня через какой-то забор, потом через арку, потом нырнула в подворотню. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но она не останавливалась, пока они не выскочили к маленькому скверу, где не было ни души. Рейко отпустила руку парня, согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Чёрные волосы, выбившиеся из хвоста, липли к вспотевшему лицу. — Ты… ты как? - выдохнула она, поднимая голову. Парень стоял, шатаясь. Он выглядел ужасно: разбитая губа, кровь из носа, фингал под глазом, но в его взгляде - затравленном и растерянном - мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Спасибо… - прошептал он, прикасаясь к разбитой губе. — Меня зовут Такемичи Ханагаки. А ты? — Рейко, - бросила она, оглядывая его. — Ты как, живой вообще? И что за херня? Тебя те двое просто так прессанули? — Да я… - Такемичи выглядел растерянным, будто всё ещё не понимал, что произошло. — Я просто шёл домой. Они налетели внезапно. Сказали, что теперь я их должник… — Ты вообще из какой школы? - перебила Рейко, поправляя косуху. — Ты похож на того, кто не умеет за себя постоять. — Я… я учусь… - начал Такемичи, но тут его глаза закатились, и он начал заваливаться на бок. — Эй! Эй, твою мать! - Рейко подхватила его, удерживая от падения. — Только не вырубайся! Я тащить тебя не собираюсь! Но парень, видимо, потерял сознание от потери крови и перенапряжения. Он обмяк в её руках, и Рейко выругалась сквозь зубы. Пришлось тащить его на ближайшую лавочку, усадить и привести в чувство парой лёгких пощёчин. — Очнись, Ханагаки! - рявкнула она, когда его глаза открылись. — Что… что произошло? - пробормотал он. — Ты отключился, вот что, - буркнула Рейко, отряхивая руки. — Слушай, тебе к врачу надо, но сейчас уже поздно. Ты далеко живёшь? — Не очень, - Такемичи попытался встать, но снова покачнулся. Рейко вздохнула. Ну не могла она его бросить. Не могла, и всё тут. Как и всегда, когда видела, что кто-то слабее не может за себя постоять. — Ладно, пошли, провожу, - она подставила плечо. — Только не вздумай блевать на мою куртку, понял? Такемичи кивнул, и они медленно побрели к выходу из сквера. Рейко проклинала всё на свете: мать, этого придурка-отчима, свою дурацкую привычку влезать в чужие драки, но в глубине души чувствовала, что поступила правильно. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Домой Рейко вернулась около пяти утра. Она влезла через окно, тихо - насколько позволяли тяжёлые ботинки - скинула обувь и косуху. На кухне горел свет. — Бля, - выдохнула она. Не успела. Мать сидела за столом в халате, перед ней стояла чашка остывшего чая. Её лицо было бледным, глаза красными - то ли от недосыпа, то ли от слёз. Рядом с ней, развалившись на стуле, сидел он. Отчим. Тот, чьё имя Рейко отказывалась запоминать. — Где ты была? - голос матери был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Гуляла, - Рейко прошла мимо них, направляясь к лестнице. — Стой. Рейко остановилась. Не потому, что мать приказала. А потому, что в её голосе было что-то... новое. Что-то, чего Рейко раньше не слышала. — Садись. Нужно поговорить. Рейко медленно повернулась. Посмотрела на мать. На отчима. На этого мужика с масляными глазками и сальной улыбкой. — О чём говорить? - её голос был спокоен. Слишком спокоен. — О том, как ты трахалась с ним, пока папа умирал в соседней комнате? Мать побледнела. Отчим хмыкнул. — Рейко, - мать сжала чашку так, что побелели костяшки. — Ты ничего не знаешь. Твои обвинения... — Несправедливы? - Рейко усмехнулась. — Да мне насрать на справедливость, мама. Ты привела этого мудака в дом отца. Через месяц после его смерти. И сказала называть его папой. - Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Ты вообще понимаешь, как это больно? Мать открыла рот, но отчим перебил её: — Слушай, мелкая, - его голос был низким, вкрадчивым. — Твоя мать заслуживает счастья. И тебе придётся с этим смириться. — А ты завались, - Рейко посмотрела на него в упор. — Тебя вообще никто не спрашивал. Отчим усмехнулся и поднялся со стула. Он был крупным мужиком - под два метра ростом, с широкими плечами и руками-брёвнами. Рейко чувствовала себя мышкой рядом с ним. Но она не отступила. — У тебя острый язычок, девочка, - он сделал шаг к ней. — Надо бы его притупить. — Попробуй, - Рейко сжала кулаки. — Посмотрим, как твоя рожа будет выглядеть после того, как я влеплю в неё своим ботинком. Мать вскочила: — Прекратите оба! Рейко, иди в свою комнату. Мы поговорим завтра. Рейко не заставила просить дважды. Она взбежала по лестнице, захлопнула дверь и заперлась на замок. Но это не помогло. В это время мать обычно уходила на работу. Около шести утра, когда уже начинало светать, Рейко услышала шаги на лестнице. Тяжёлые шаги. Не материнские. Она напряглась. — Рейко, - голос отчима был мягким. Слишком мягким. — Открой дверь. Мы не закончили разговор. — Иди нахуй, - ответила она. — Не надо так. Я хочу поговорить по-хорошему. Стать тебе другом. Рейко сжала в руке тяжёлую пепельницу — единственное, что могло сойти за оружие в её комнате. — Я сказала - иди нахуй. Замок хрустнул. Отчим выбил дверь с одного удара. Он стоял на пороге, освещённый серым утренним светом. В его глазах горело что-то тёмное. Что-то, от чего у Рейко похолодела спина. — Ты думаешь, что можешь мне дерзить? - он шагнул в комнату. — Думаешь, что ты тут главная? — Я знаю, что я тут главная, - прошипела ему в ответ Рейко. — Такая красивая девочка, ещё и смеет дерзить? - отчим приблизился к ней, взгляд его был звериный, будто животное увидело свою добычу. — И знаешь, все эти твои колечки нисколечко не портят тебя. Это делает тебя ещё интереснее. Рейко попятилась к окну. Сердце бешено билось. — Я сказала - проваливай, или я закричу. — Кричи, - он ухмыльнулся. — Соседи всё равно не услышат. Твоя мать не услышит. Ты здесь совсем одна, Рейко. Одна с... - он развёл руками, — с новым папой. — Ты мне не папа, - Рейко почувствовала, как холодок страха ползёт по спине. Она старалась не показывать его, но голос всё равно дрогнул. — Ты никто. Проходной хуй моей матери. Его лицо исказилось. Но он быстро взял себя в руки. — Какая дерзкая, - он сделал ещё шаг. — Мне это нравится. Я люблю, когда девушка дерзкая. Он приблизился к ней ещё ближе, сильно схватив за запястье. Пальцы впивались в кожу. — Отпусти! - Рейко начала кричать, она дёрнулась, но он был сильнее. — Тихо, тихо, маленькая. Сейчас я сделаю тебе приятно, - его рука легла ей на щеку. Пальцы пахли табаком. — Убери свои руки, гнида! — Рейко попыталась плюнуть ему в лицо, но он увернулся. А потом он поцеловал её. Губы отчима вжались в её губы - влажные, липкие, мерзкие. Рейко замерла на секунду от шока, а потом изо всех сил оттолкнула его. — Пошёл нахуй! - она вытерла рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Но он не отступил. Наоборот - в его глазах загорелось что-то тёмное, животное. — Ах ты сучка, - прошипел он. — Значит, по-хорошему не хочешь? Он схватил её за плечи и толкнул на кровать. Стягивая чёрные шорты с неё, она закричала. Громко, отчаянно. Но он закрыл ей рот своей рукой. — Тише, тише, - шептал он, нависая над ней. — Не надо криков, Рейко. Будь умницей. Одной рукой он удерживал её, а второй потянулся к шортам. Рейко извивалась, брыкалась, но он был тяжёлым, как мешок с цементом. — Какая же ты красивая, - его голос стал хриплым. — Я в первый же день, как тебя увидел... всё думал о тебе. Он наклонился и поцеловал её в шею - мерзко, влажно, оставляя след. Рейко чувствовала, как его язык касается её кожи, и её мутило от отвращения. — Не трогай меня! Не трогай, ублюдок! Пальцы отчима нащупали край трусов, и Рейко поняла - ещё секунда, и будет поздно. Она перестала брыкаться. На секунду замерла, притворяясь, что сдалась. Отчим ослабил хватку - всего на мгновение, но этого хватило. Рейко вцепилась зубами в его руку, которой он зажимал ей рот. Вцепилась так сильно, что почувствовала вкус крови. — А-а-а! Сука! Он отдёрнул руку, и Рейко тут же вскочила. Её колено врезалось ему в пах - не так сильно, как хотелось бы, но достаточно, чтобы он согнулся пополам. Обратно натянув на себя вещи, Рейко выбежала на улицу. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Рейко пробежала до конца квартала, прежде чем остановиться, согнувшись пополам. Её вырвало. Она стояла на коленях посреди тротуара, дрожа всем телом, и её выворачивало наизнанку. Губы горели от мерзкого поцелуя, на шее пульсировал след от его губ, на руке - отпечатки пальцев. — Блять, - прошептала она, вытирая рот. — Блять, блять, блять... Она посмотрела на свою руку. Синяк от его хватки уже проступал - фиолетово-чёрный, уродливый. Рейко кое-как поднялась, побрела обратно. Не домой - просто вперёд. Она не могла вернуться. Не сейчас. Она бродила по улицам почти два часа. Пока солнце не поднялось высоко. Пока не поняла, что в любом случае придётся вернуться - за вещами, за документами, за телефоном. Когда она зашла в дом, мать уже была на кухне. — Рейко? Где ты была? - мать выглядела уставшей. — И почему ты в халате? Рейко не успела ответить. Из гостиной вышел отчим. Его рука была перевязана - там, где она укусила его. На лице - страдальческое выражение. — Твоя дочь, - сказал он матери, — напала на меня. Рейко застыла. — Что? - мать перевела взгляд с него на неё. — Я пришёл поговорить с ней по-хорошему, - отчим разыгрывал представление. — Хотел наладить отношения. А она... она набросилась на меня. Укусила. Ударила. Посмотри, что она сделала с моей рукой! Он показал матери перевязанную ладонь. — Это ложь! - Рейко почувствовала, как в груди закипает ярость. — Он вломился в мою комнату! Он... он приставал ко мне! Мать побледнела. — Что? — Она врёт! - отчим всплеснул руками. — Цумико, ты же знаешь свою дочь. Она психопатка. Она ненавидит меня с первого дня. Она хочет разрушить наше счастье! — Ты... - Рейко шагнула к нему, но мать встала между ними. — Рейко, - голос матери был ледяным. — Ты ударила его? — Он пытался меня изнасиловать! - закричала Рейко. — Он поцеловал меня! Он снял с меня халат! Он... — Замолчи! - мать подняла руку. Пощёчина обожгла щеку. Рейко отшатнулась, прижимая ладонь к лицу. Слёзы - которых она не позволяла себе всё утро - хлынули из глаз. — Ты... ты веришь ему? - прошептала она. — Мне ты не веришь, а ему веришь? — Я вижу его руку, - мать указала на перевязку. — Я вижу, как ты ведёшь себя последние две недели. Ты постоянно дерзишь, сбегаешь из дома, гуляешь ночью... Ты способна на всё, Рейко. — На всё, - повторил отчим, пряча улыбку. — Бедная девочка. Ей нужна помощь. Психиатр. Может, даже... — Заткнись, - Рейко посмотрела на него с ненавистью. — Ты ещё будешь говорить. Ты, который полез ко мне в трусы, пока матери не было дома. — Рейко! - мать закричала. — Ещё одно слово, и... — И что? - Рейко вытерла слёзы. — Ты меня выгонишь? Отлично. Я сама уйду. Она развернулась и пошла наверх, чувствуя спиной их взгляды. Собрала рюкзак - сменную одежду, зарядку, немного денег, которые откладывала на новый гитарный усилитель. Закрасила синяк на щеке тоналкой — хотя какой смысл, всё равно видно. Руку прикрыла длинным рукавом толстовки, которую натянула поверх кроп-топа. Она ушла, не попрощавшись. . . . . . . . . . . . . . . . . . В школе Рейко сидела на задней парте, уставившись в одну точку. Она ничего не слышала из того, что говорил учитель. Математика - её не любимый предмет - сегодня казалась бессмысленным набором символов. — Рей-тян? Эмма тронула её за плечо. — А? — Ты меня не слышала? Я уже третий раз зову тебя. - Эмма наклонилась ближе. — У тебя синяк на щеке. Под тоналкой. Рейко машинально коснулась лица. — Ничего. — Не ври мне, - Эмма взяла её за руку, чтобы привлечь внимание, и замерла. Потому что рукав толстовки задрался, и под ним открылся чудовищный синяк - следы пальцев, фиолетовые и чёрные, обхватывающие запястье. Эмма побледнела. — Рейко... что это? — Ничего, - Рейко отдёрнула руку, но было поздно. Эмма посмотрела ей в глаза. И Рейко поняла - врать бесполезно. Эмма всегда видела её насквозь. — Рассказывай, - тихо сказала Эмма. — Всё. И Рейко рассказала. Про отчима, который вломился в её комнату. Про его липкие губы. Про то, как он снял с неё одежду. Про его руки, которые лезли под трусы. Про поцелуй в шею, от которого до сих пор мутило. Про то, как она укусила его и ударила. Про побег. Про мать, которая не поверила. Про пощёчину. Когда она закончила, Эмма сидела белая как мел. Её золотистые глаза блестели от слёз. — О боже, Рей-тян, - прошептала она. — О боже... — Ничего, - Рейко попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я справлюсь. Я всегда справляюсь. — Нет, - Эмма сжала её руку. — Не справляйся одна. Ты не одна. Она помолчала секунду, а потом сказала: — Поживёшь у нас. — Что? — У нас дома.