Глава первая. Принятие.
1 апреля 2026 г., 23:23
Примечания:
1 - Но только как вы это восприняли?
Вы повержены на землю? Ну, ну, что это такое?
Поднимитесь с улыбкой на лице.
Я ничего не имею против того, чтобы вы упали плашмя,
но лежать вот так — это позор.
Чем сильнее тебя швыряют, тем выше ты подпрыгиваешь;
Гордись своим подбитым глазом!
Важно не то, что ты проиграл, а то,
как ты сражался — и почему?
И даже если тебя убьют, что тогда?
Если ты сражался изо всех сил,,
Если ты сыграл свою роль в мире людей,
Что ж, критик скажет, что это хорошо.
Смерть подкрадывается незаметно или нападает внезапно,
И неважно, медлительна она или проворна.,
Важен не тот факт, что ты мертв,
А только то, как
Ссылка на тг - канал:
https://t.me/authorLuchiaAnderez
But only how did you take it?
You are beaten to earth? Well, well, what's that?
Come up with a smiling face.
It's nothing against you to fall down flat,
But to lie there — that's disgrace.
The harder you're thrown, why the higher you bounce;
Be proud of your blackened eye!
It isn't the fact that you're licked that counts,
It's how did you fight — and why?
And though you be done to the death, what then?
If you battled the best you could,
If you played your part in the world of men,
Why, the Critic will call it good.
Death comes with a crawl, or comes with a pounce,
And whether he's slow or spry,
It isn't the fact that you're dead that counts,
But only how
***
Удушающая жара стояла уже два дня. Смотря из открытого окна на алеющий закат, Мичи думал, как всё вышло из‑под контроля. Чувства смешались в один огромный клубок, который сейчас он точно не хотел распутывать. Его лучший друг, напарник Чифую - первый, кто узнал и принял его, - обвинил в смерти Дракена. Майки чуть не убил его в Битве трёх божеств. Саут мёртв - тоже из‑за него. Сенджу лишилась своей банды и семьи окончательно. Вакаса и Такеоми предали и ушли в его банду. Он стал забываться в больнице, теряясь между сном и реальностью. Умершие люди из разных временных отрезков мерещились повсюду, появлялись на глазах. Громкий шёпот обвинял во всём, что произошло с ними, - и даже то, что он не смог изменить этот временной отрезок, тоже было его виной. Были, конечно, и те, кто просто молча смотрел на него; за это Мичи был благодарен - хотя бы несколько часов тишины. Врач говорил что‑то о начальных признаках шизофрении - галлюцинациях, голосах - и, кажется, о начинающейся депрессии, но большую часть сказанного он не запомнил. Хананаги думал: если бы он там не появился, всё вышло бы по‑другому? Никто бы не умер. Сенджу всё ещё была бы главой Брахман, Дракен тоже был бы жив - не погиб, защищая его от пуль. Или, может, ему самому стоило подставиться под них? Руки затряслись, а рой мыслей начал нарастать быстрее. Почему каждая попытка спасти их отвергается миром? Он - ошибка в их жизни? Он не должен был что‑то менять? Или… Или он должен изменить всё с самого начала? Вот только… — Такемичи‑кун? Почему ты не ешь? — тихо спросила Хината и присела на стул у кровати, кладя на тумбу фрукты. От голоса девушки парень выскочил из своего персонального ада. Чтобы лишний раз не заставлять её нервничать, он натянуто улыбнулся. Такемичи посмотрел на свою бывшую возлюбленную. Он наконец заметил, что она похорошела: отрастила волосы и стала ещё красивее. Ей так шло это розовое платье с цветами… Но почему она всё ещё возится с таким неудачником? Что же такого Хината увидела в нём? Он только и умеет, что кричать, давать глупые обещания и плакать. Дотронувшись левой рукой до щеки, Такемичи усмехнулся, что не укрылось от взгляда Хинаты. — Такемичи‑кун? — Всё в порядке, Хината‑чан, просто кое‑что вспомнил смешное. Как Макото попался с журналами перед учителем и как тот громко его отчитывал перед всеми, — выдавив из себя улыбку, Такемичи глухо рассмеялся. Не обратив внимания на фальшивую эмоцию, Хината в ладошки захихикала, вспоминая тот же эпизод. Сев ровнее, она посмотрела на друга: — Давай, Такемичи‑кун, поешь что‑нибудь, тебе нужно восстановиться. Хината нежно погладила его по щеке, встала со стула и, ярко улыбнувшись, пошла к выходу. Перед уходом она обернулась: — Выздоравливай скорее, Хананаги‑кун. Сняв улыбку с лица, Такемичи отвернулся обратно к окну. На еду он не смотрел. С пробуждения аппетит не появлялся, и только перед ребятами он что‑то впихивал в себя. Если рассудить, Такемичи и сам не понимал, что с ним происходит. Эти всплески неожиданной радости и гиперактивности, как и говорил врач, были похожи на симптомы депрессии. Но все, наверное, списывали это на последствия Битвы божеств? Мало кто выжил там — большинство ещё раньше сбежало. Отвернув взгляд, Такемичи взял ложку и стал макать её в суп. Его горло было несильно повреждено, но на всякий случай ему давали всё жидкое. — Теперь я не буду впутывать вас, ребята, в свои проблемы… — прошептал Такемичи. Отодвинув столик, он улёгся на подушку и прикрыл глаза. Сегодня он устал от пустых разговоров…***
— Такемичи? — в палату заходит парень с ярко‑зелёными глазами. Его голос звучит глухо, будто доносится сквозь толщу воды. — Как ты? — Чифую?.. Я… Я не знаю, — Мичи с трудом фокусирует взгляд на друге. В голове — вязкая каша, обрывки воспоминаний ускользают, как песок сквозь пальцы. — В голове каша, я ничего не помню… Что случилось? Чифую делает шаг вперёд. Его лицо искажает боль, смешанная с гневом. — Он погиб, — произносит он тихо, но в этом шёпоте слышится приговор. — К‑кто погиб? — голос Такемичи дрожит, пальцы вцепляются в край одеяла. — Из‑за тебя погиб Дракен! — голос Чифую срывается на крик. Он подходит ближе, глаза сверкают яростью. — Зачем ты вернулся?! Без тебя так было хорошо! ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЫ ВЕРНУЛСЯ?! — Я не виноват, я не виноват… — испуганно шепчет Мичи, отползая назад, пока не упирается спиной в холодную стену. Он хочет что‑то добавить, оправдаться, но слова застревают в горле. Чифую растворяется в темноте, словно его и не было. Вместо него из теней появляются кровавые руки — скрюченные пальцы тянутся к Такемичи, оставляя на полу багровые следы. Мичи разворачивается и бежит. Бежит, не разбирая дороги, спотыкаясь о невидимые препятствия. Слёзы застилают глаза, смешиваются с холодным потом, капают на рубашку. Вокруг него оживают голоса — предсмертные крики друзей, обрывки фраз, полные боли и упрёков:«Почему ты не успел?..»
«Ты мог нас спасти…»
«Это ты во всём виноват…»
Он закрывает уши руками, но голоса проникают прямо в мозг, сверлят череп изнутри. Вдруг земля уходит из‑под ног. Такемичи чувствует пустоту под ступнями - и начинает падать. Он кричит, но звук тонет в безмолвной пропасти. Над ним, в вышине, появляются лица - мёртвые, с надменными улыбками. Они смотрят вниз, как зрители на спектакле, где главный герой обречён. Падение кажется вечностью. Воздух свистит в ушах, сердце колотится где‑то в горле. Мичи зажмуривается, ожидая удара… Резкий вдох - и он распахивает глаза. Перед ним белая стена палаты, тусклый свет ночника. Он лежит на кровати, простыни сбились вокруг ног, рубашка прилипла к вспотевшей спине. Дрожащей рукой он вытирает слёзы. Это был сон. Всего лишь кошмар. Но слова Чифую, лица мёртвых друзей - всё ещё здесь, в его голове. И от этого не убежать даже наяву.***
Медленно открыв глаза, блондин обвёл палату мутным взглядом, вздохнул и осторожно присел. Протерев глаза, он посмотрел в окно. Там только начинался рассвет: первые лучи солнца проникали в палату и ослепляли. Прикрыв глаза ладонью, он погрузился в мысли.«Я больше не могу этого выносить… Устал ото всех… Хочу к маме, к братьям…»
Утро пролетело незаметно. Вскоре солнце уже стояло в зените, заливая город ярким светом. Медсестра проверила показания аппаратуры, что‑то записала в карту и предупредила, что к пациенту пришёл посетитель. В палату вошёл черноволосый парень с кошачьими зрачками. Он сел на стул и внимательно осмотрел Ханагаки. Серые глаза, натянутая улыбка, тусклая кожа, отросшие корни волос - Коко отчётливо видел признаки человека, потерявшего волю к жизни. Он понимал: бывшего капитана не отговорить от того, что тот задумал. Сжав кулаки, Коко выпрямился, принял расслабленную позу и заговорил: — Здравствуй, Капитан. Я пришёл передать сообщение от Майки. Через две недели он хочет забрать тебя и увезти в другой город. Все вещи купишь новые, школу я уже подыскиваю. Ещё он просил передать: не лезь сюда, иначе он доведёт до конца то, что не закончил тогда. На первые два года тебе выделят сумму на жизнь — пока ищешь подработку. — Коко изящно поднялся со стула, цокая каблуками по полу, направился к двери. Уже на пороге он обернулся и тихо добавил: — Ханагаки, спасибо за всё. Он вышел, бесшумно прикрыв дверь. Мичи, охваченный внезапной вспышкой злости, швырнул подушку в стену. Затем зашипел, глядя на банковскую карту, лежащую на тумбочке. Он видел искренность в глазах Коко — и всё равно злился.«Вот как он это решил, да? Ну что ж, посмотрим, кто ещё выдержит удар…»
Едва заметная улыбка тронула его губы. Мичи сломал карту пополам и спрятал обломки в ящик тумбочки - о визите Коко никто не должен узнать. Горестно вздохнув из‑за испорченной подушки, он улёгся обратно и закрыл глаза.***
Две недели спустя Одинокая луна глядела в окно палаты - то ли с жалостью, то ли с грустью, - освещая бледное лицо Такемичи, застывшего у стекла. Он смотрел вдаль, будто пытался разглядеть в ночной тьме ответы на вопросы, терзавшие его душу. В груди давило так, что дышать становилось всё труднее - словно невидимая рука сжимала горло. Отойдя от окна, мальчик бесшумно приблизился к двери. Выскользнув в коридор, он направился к лестнице размеренными, почти механическими шагами. Ночного персонала нигде не было видно: те немногие, кто оставался на смене, заперлись в кабинетах или палатах. Майки хорошо постарался - с помощью денег он обеспечил этой ночью полную изоляцию для своего плана. Похоже, он действительно подготовился ко всему… Такемичи толкнул дверь на крышу. В лицо тут же ударил поток свежего ночного воздуха - резкий, холодный, отрезвляющий. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются кислородом, а голова чуть проясняется. Подойдя к перилам, он остановился и стал ждать. Сколько времени осталось до их приезда, он не знал. Но время ускользало незаметно - его поглощали шёпоты мёртвых, которые звучали всё отчётливее в тишине ночи. Голоса обвиняли, напоминали, укоряли:«Ты мог нас спасти…»
«Почему ты не успел?..»
«Это ты во всём виноват…»
С громким гулом двигателей во двор въехали машины. Хлопнули дверцы, из темноты показались силуэты - будущие участники ««Я пытался. Правда пытался. Но больше не могу…»
Пальцы разжались. Тело качнулось вперёд, повисло в невесомости на долю секунды. В этот миг он почувствовал странное освобождение — будто сбросил с плеч непосильную ношу, которая гнула его годами. Ветер засвистел в ушах, ускоряя падение. Последнее, что он успел подумать: «Теперь… наконец‑то… покой». Глухой удар внизу разорвал ночную тишину. Кто‑то закричал. Кто‑то упал на колени. Луна по‑прежнему равнодушно освещала крышу, где только что стоял человек — а теперь остались лишь смятые перила и одинокие следы подошв у самого края.
Примечания:
Публичная бета включена.
