Fragility

                   Начало сезона было, откровенно говоря, отвратительным. Машина просто не ехала и не управлялась. И даже для Макса, великого гонщика, это было невозможно. Он жил гонками, дышал ими. Если бы его спросили, что для него самое важное в жизни, он бы незамедлительно ответил, что это гонки. Он с детства посвящает им всю жизнь, и один из немногих, кто так сильно любит их. Новые правила испортили всё. Управлять болидом невозможно, и это уже точно не приносит никакого удовольствия. Большинство пилотов с ним согласятся. Формула-1 стала похожа на одну большую шутку со всеми новыми правилами и системами. Несмотря на то, что проблем с двигателем было не так много, они были во всех других аспектах, что и делало машину просто неуправляемой. Спринт в Китае закончился ужасно, Макс даже не приехал в очки. Просто отлично. Квалификация не сильно отличалась от спринта, так что и она закончилась не так позитивно. Спасибо, что доехал до Q3. Эмоциональное состояние Макса было, мягко говоря, плохим. И пока ничего не могло вернуть ему хорошее настроение.                           После длинной субботы он наконец-то добрался до своего номера и почти сразу лёг на кровать, тупо пялясь в потолок. Хотелось просто погонять, погонять без проблем, а не с этими сложностями с батареей. Но сейчас он не мог ничего сделать. Только смириться и ждать либо изменения правил, либо улучшения болида. Уходить из Формулы-1 не хотелось. Слишком много связывает Макса с этим спортом, и он просто не может подвести команду. Поддержки у него не было, он привык справляться сам. Однако возможно, был один человек, который всегда готов встать на сторону Макса. Сейчас Ферстаппен мог ощущать его мнимую поддержку. Номер три на его кепке грел сердце. Даниэль Риккардо — его друг, который ушёл из Формулы уже больше года назад, и теперь у Макса его номер. Возможно, он это себе придумает, но сейчас, когда у него на кепке нет чемпионской единицы, номер три кажется роднее его сердцу. Дэнни пишет ему после каждой практики, квалификации и гонки. И Макс ему благодарен, потому что если бы не Дэнни, он бы сошел с ума. И вот сейчас он снова открывает их переписку. Обычно Даниэль пишет первым, но после квалификации он до сих пор не отправил сообщение, а Макс боится навязываться. Боится думать о том, что мешает Дэнни и его свободе, поэтому откидывает телефон и снова возвращается в свои мысли. Он уже почти засыпает, как неожиданно раздаётся дверной звонок. Он мысленно надеется, что это просто работники отеля, а не кто-то из команды, потому что сейчас он хотел побыть один. Макс неспешно поднялся с кровати и направился в сторону прихожей. Даже не посмотрев в глазок, он открыл дверь и увидел перед собой Риккардо.                           — Дэнни? Что ты здесь делаешь? — Макс удивлённо вскрикнул, ведь действительно не ожидал увидеть сейчас перед собой Дэнни с небольшим чемоданом.                           — Я подумал, что тебе необходима порция моих объятий, — тот улыбнулся своей лучезарной улыбкой и прошёл в номер без спроса, обняв Макса. Только Риккардо Макс позволял такие выходки. Никто другой не мог трогать его без разрешения. — Прости, что не писал. Был в самолёте.                           — Ты приехал сюда ради меня? — Макс прижался к другу, обхватывая руками его грудь; в объятиях Дэнни было тепло и хорошо. По-родному, как дома. Макс медленно прикрыл глаза, вдыхая запах Даниэля.                           — А для кого ещё, глупыш? — Даниэль был старше Макса почти на 8 лет, и именно в такие моменты это ощущалось. Макс Ферстаппен, четырёхкратный чемпион мира, таял в объятиях своего друга.                           — Я скучал, — наконец сказал Ферстаппен. У них не было возможности встретиться на перерыве, и сейчас, спустя достаточный промежуток времени, они вновь вместе.                           — Я тоже, львёнок, я тоже, — Дэнни ногой закрыл дверь, чтобы особо любопытные фанаты не могли сфотографировать их. Сейчас в номере была полная тишина. Отстранившись от приятного тепла, Макс сказал:                    — Заходи, не стой в проходе.                           Дэнни проследовал за Максом в глубь номера. Он был достаточно просторным, Red Bull всегда старалась приготовить для своих пилотов лучшие номера.                           — Ты надолго приехал? Или только на это Гран-при? — Макс сразу же оживился. Видимо, объятия действительно помогают.                           — Настолько, насколько захочешь ты, — ответил Дэнни, обводя комнату взглядом.                           — Что ты имеешь в виду? — Макс был в недоумении.             Дэнни, может, и хочет остаться с ним? А заслужил ли он это?                           — Я теперь снова в команде, Макс, но в качестве твоего менеджера, — объяснил Даниэль, и с каждым словом у Ферстаппена расширялись глаза.                           — Ты сейчас шутишь? — не веря сказанному, переспросил Макс.                           — Нет, это правда, львёнок.                           — Но ты хотел отдохнуть от гонок и не хотел возвращаться. Я не понимаю, Дэнни, — необъяснимая паника накрывала Ферстаппена, он сел на диван, и Дэнни сразу же занял место рядом.                           — Я же возвращаюсь не в гонки, Макси, я возвращаюсь к тебе, — Даниэль с нежностью взял руки Макса в свои и посмотрел в его глаза. Он знал Ферстаппена наизусть. Все его травмы, сомнения, и в нужный момент всегда оказывался рядом.                           — Ты же не шутишь, правда? — сколько бы Макс ни отрицал, он безумно был рад этой новости.                           — Не шучу, львёнок. Знаешь же, что я всегда говорю тебе правду, — Риккардо вновь заключил Макса в свои объятия, так же крепко, как и при встрече. Тело Макса полностью расслаблялось в руках Дэнни, а дыхание выровнялось. — Не против, если я пока останусь у тебя в номере? Со следующей гонки мне обещали отдельный.                           — Конечно! И Дэнни... — он выдержал небольшую паузу, словно обдумывая своё решение. — На следующие гонки не проси отдельный номер. Мы можем жить вместе, если ты не против.                           — Не против, спасибо, Макс, — голос Даниэля был ровный, спокойный. Возможно, у него присутствовало небольшое волнение перед их встречей. Он, конечно, был уверен, что Макс его пустит. Но от этого предложения стало легче дышать. Его Макс ни капли не изменился. И сейчас в его руках он казался таким маленьким. Таким Макса видеть мог только он.                           — Ты, наверное, голодный, или, может, хочешь что-то выпить? Устал? — Макс начал тараторить, он всегда делал так, когда хотел скрыть свои эмоции. Но у него никогда не получалось утаить их от Риккардо.                    — Макс, выдохни. Всё хорошо, — говорил Дэнни, поглаживая спину Макса, пытаясь успокоить его. — Расскажи мне всё, что чувствуешь, я выслушаю.                           — Я... Чёрт. Я устал, Дэнни. Уже устал. Новый регламент, в нём не осталось ничего от гонок. Они вообще больше не приносят удовольствия. Я еле заезжаю в очки, Дэнни, я будто нахожусь не в болиде Формулы-1. И я просто ничего не могу с этим сделать, — выдохнул Макс. Он почувствовал, как в глазах стали собираться слёзы безысходности. Он не позволял себе показывать эмоции, но с Дэнни не хотелось сдерживать ничего.                           — Я знаю, львёнок. Я знаю, — Даниэль тут же притянул к себе Макса, позволяя ему уткнуться к себе в плечо. — Я прекрасно понимаю всю твою боль, но пока мы ничего не можем с этим сделать.                           Риккардо было больно видеть Макса в таком состоянии, он проживал все эмоции вместе с ним. Через несколько минут он почувствовал, как ткань футболки стала немного мокрой. Макс плакал тихо, так что другие никогда не услышали бы его слёзы. Даниэль просто знал, как необходима Максу поддержка без лишних слов. Лишь рука, медленно поглаживающая спину. Выпустив свои эмоции, Макс отстранился, вытер рукавом своей кофты оставшиеся слёзы и слабо улыбнулся Дэнни.                           — Прости меня, я слишком устал сегодня, поэтому пойду спать. Мы сможем поговорить завтра после гонки? — спрашивал Макс, он хотел бы провести больше времени с другом, но после слов о том, что Дэнни вернулся в формулу, хотя бы таким способом, стало понятно, что времени на поговорить станет больше.                           — Конечно, если что, я буду рядом. Не волнуйся, — именно это Макс и хотел услышать.                           Я тут, я рядом, я тебя не оставлю. Ты будешь не один в этой кромешной тьме.                           Приняв душ, Макс уже оказался в постели. Тяжесть одеяла успокаивала, он достаточно быстро погрузился в сон. Дэнни не стал сильно распаковывать вещи, ведь завтра уже был день гонки, а значит, они уже совсем скоро будут уезжать. Выбрав себе комнату рядом с комнатой Макса, он лёг на кровать. Риккардо так сильно скучал по Ферстаппену, по его красивой улыбке, которую тот всё время скрывал за руками. По его бездонным глазам, которые всегда светились радостью в его присутствии. Сейчас он видел перед собой не Макса. Этот Ферстаппен очень устал. Он улыбался, но уже не так ярко, как это запомнил Дэнни. Вот что по-настоящему разбивало его сердце. Заснуть у Даниэля не получалось, и спустя несколько попыток он встал и направился в комнату Макса. В комнате Ферстаппена уже была полная тьма. Свет не проникал через шторы, Макс плотно их закрыл. Дэнни подошёл ближе к кровати и сел на её край. Лицо Макса во сне выглядело очень спокойным. Сейчас он был похож на котёнка. Во сне он не переживал ни о чём и мог полностью расслабиться. Дэнни поймал себя на мысли, что несколько минут в тупую разглядывает лицо Ферстаппена. Макс, должно быть, почувствовал на себе взгляд и медленно открыл глаза.                           — Дэнни? Ты ещё не спишь? — сонным голосом спросил Макс. Его и без того хриплый голос сейчас казался ещё ниже. По телу Дэнни пробежали мурашки.                           — Прости, не хотел будить. Не спится, — сказал Дэнни, опустив взгляд вниз. Почему-то стало неловко.                           — Ложись со мной, — сказал Макс без задней мысли, а Дэнни и не думал отказываться.                           Забравшись под одеяло к Максу, Риккардо сразу ощутил тепло. Они оба лежали на спине и смотрели в потолок. Каждый думал о своём, но теперь было спокойнее. Макс повернулся на бок и неосознанно стал лежать ближе к Дэнни. Недолго думая, тот притянул Ферстаппена к себе за талию. Теперь они были очень близко друг к другу, но это устраивало обоих. Макс стал дышать глубже, и Дэнни почувствовал, как тот медленно засыпает, и сам провалился в сон.                            

***

                                 Утро началось достаточно рано. Макс проснулся первым и почувствовал на себе руки Дэнни, который, видимо, обнимал его всю ночь. На лице сразу же появилась лёгкая улыбка. Макс перевернулся на другую сторону и теперь лежал лицом к другу. Его лицо было расслабленно, во сне Дэнни выглядел ещё милее. И Макс засмотрелся. Его взгляд сначала опустился на волосы, такие пушистые и кудрявые, потом на нос и, наконец, на губы. Почему-то очень хотелось их поцеловать. Но Макс постарался быстрее отогнать эту мысль. Словно почувствовав волнение Ферстаппена, Даниэль медленно открыл глаза.                           — Доброе утро, — хриплым от сна голосом сказал Риккардо. — Пора вставать, да?                           — Да, надо собираться, — быстро ответил Макс и почти сразу же отправился в душ.                    Они собрались и направились в паддок, решив позавтракать уже там. Как только они вышли из машины, фанаты окружили их. Они не ожидали увидеть бывшего пилота Формулы-1 на Гран-при. Обойдя толпы фотографов, они наконец оказались в боксах Red Bull. Команда встретила Дэнни тепло, и все стали активно готовиться к предстоящей гонке. Даниэль всё время был рядом с Максом: во время обсуждения стратегии, брифинга команды, финальной подготовки. И вот наконец-то настало время для старта гонки. Все пилоты заняли свои места на стартовой решётке, а Дэнни, надев наушники для связи, стоял в гараже команды. Огни погасли, и все машины сдвинулись с места. Все, кроме машины Макса. Его старт был отвратительным. Машина поехала, но очень медленно. На стратегию нельзя было полагаться. Он пропустил большую часть пилотов и оказался в самом конце. По радио была полная тишина. Гонка продолжала набирать свои обороты, и уже ближе к концу Макс смог добраться хотя бы до шестого места, что уже было успехом. Оставалось всего 10 кругов. Дэнни мысленно считал каждый и надеялся на успех Ферстаппена. Неожиданно машина начала замедляться, и вот Макса уже объехал Гасли. Ломбьязе говорит Максу заезжать в боксы. Нет. Только не это. Осталось ведь совсем немного. Макс ничего не ответил. Он спокойно довез свою машину до боксов, где уже вышел из неё. На сегодня гонка для него была завершена. Не разговаривая с командой, он сразу же направился в свою комнату. Даниэль, сняв аппаратуру, пошёл за ним следом. Постучавшись и услышав тихое "войди", он оказался в личной комнате Макса. Закрыв дверь на замок, он прошёл в глубь комнаты. Макс сидел на диване, всё ещё в гоночном комбинезоне. Он поставил руки на свои колени и придерживал ими голову. Его взгляд был направлен вниз. Дэнни подошёл и сел перед ним на колени. Они молчали пару секунд, пока Макс не поднял на него свой взгляд, а Дэнни не раскрыл свои руки, приглашая в объятия. Отпустив себя, Макс оказался в руках Дэнни.                           — 10 кругов оставалось. У меня почти получилось, — он всхлипнул в первый раз. Сердце Даниэля сжалось в болезненном спазме.                           — Львёнок, это не твоя вина. Ты же знаешь, — отвечал Дэнни, поглаживая Макса.                           — Мгм, но я бы мог... — он не закончил, его слова прервались ещё одним всхлипом. Макс плакал не так часто, поэтому сейчас все накопленные эмоции снова накрывали его.                           — Ты сделал всё что мог. Ты огромный молодец. Я горжусь тобой, — Даниэлю хотелось забрать всю боль Макса себе. Все его переживания и плохое настроение. Но всё, что он мог, это просто быть рядом. Максу было этого достаточно. Они обнимались ещё несколько минут, пока Макс не отстранился первым. — Макси, тебе надо переодеться.                           — Может, потом? Я сейчас жутко устал.                           — Так не пойдёт, тебе всё равно придётся давать интервью после гонки. Вставай, я тебе помогу, — что двигало Даниэлем в тот момент? Он не знал. Хотелось касаться Макса больше. Ферстаппен не сопротивлялся. Он встал и расслабил руки, отдавая контроль в руки Дэнни. Он стал расстёгивать гоночный комбинезон Макса. Под ним был ещё слой одежды. Когда с комбинезоном было покончено, руки Дэнни зацепились за край кофты, начиная поднимать её вверх. Макс громко вздохнул. Дэнни, услышав это, посмотрел ему в глаза, проверяя, всё ли в порядке. Ферстаппен смущённо отвёл взгляд в сторону, а его щёки и шея стали покрываться румянцем. Это не осталось без внимания Риккардо.                           Он мягко усмехнулся. Поднимая кофту вверх, Дэнни как бы невзначай задел руками соски Макса. Внимательно проследив за его реакцией, он заметил, как тот издал звук, больше похожий на стон, чем на вздох.                    — Всё в порядке? — спросил Риккардо, как будто бы не знал причину такого состояния друга. На самом деле он смутно осознавал, зачем сделал это. Чтобы помочь Максу расслабиться? Да, наверное, он оправдает это так.                           — Я...да всё в порядке, — теперь и уши Макса горели. Он никак не мог контролировать реакцию своего тела. Ферстаппен заправил невидимую прядь волос за ухо. Положив руку на плечо, он попытался размять его, чувствуя небольшое напряжение после гонки. Риккардо заметил это и спросил:                           — Болит? Я могу сделать массаж.                           — Да, немного. Давай уже в номере, хорошо? — сказав это, Макс надел на себя свою повседневную одежду, и они направились на интервью.                           На удивление, ответы на вопросы журналистов оказались не самым сложным испытанием этого дня. Макс уверенно отвечал на них, а Дэнни все время стоял рядом. Теперь это тоже часть его работы. Репортёры задавали вопросы и Риккардо. В эти моменты Макс просто со счастливой улыбкой смотрел на своего друга. Как же он чертовски скучал по совместным интервью.                           Добравшись до отеля и зайдя в номер, Макс сразу же направился в душ. Хотелось смыть усталость после гонки. Дэнни зашёл в комнату Макса и взял с собой массажное масло. Ферстаппен вышел из душа в одном полотенце. Как только он зашел в комнату, Риккардо окинул его взглядом, останавливаясь на его талии.                           — Эм, массаж, верно? — переспросил Макс. Он смутился под взглядом Дэнни.                           — Да, ложись, я уже всё приготовил. — Больше Макс ничего не говорил. Он лёг на кровать и стал ждать, когда Дэнни коснётся его.                           Риккардо подошёл ближе и аккуратно сел рядом с Максом. Вылив немного масла себе на руки, он согрел его. Затем его ладони опустились на спину Макса, тот вздрогнул от первого прикосновения. Возможно, Дэнни слишком нравилось видеть Макса таким хрупким и расслабленным после душа. Даниэль медленно водил руками по спине, сначала поглаживая, но потом его движения стали более уверенными. Он надавливал на забившиеся мышцы, после чего Макс шумно вздыхал. Даниэль был определённо хорош в массаже, и Макс чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Мышцы расслаблялись под давлением рук, а тревожные мысли понемногу отпускали его.                           — Не против, если я немного опущу полотенце? Мне надо размять поясницу, — Дэнни перешёл на шёпот, чтобы не портить созданную атмосферу.                           — Да, конечно. Делай всё, что тебе нужно, — в тишине комнаты было слышно, как Макс тихо проскулил. Но Дэнни списал это на то, что ему послышалось. Он спустил полотенце ниже и сам на секунду забыл, как дышать. Он и раньше делал массаж Максу, но это никогда не было так интимно и нежно. Макс задержал дыхание, когда почувствовал руки Дэнни на своей пояснице. Он слишком правильно касался его, так что сдерживаться стало слишком тяжело. Даниэль вошёл во вкус и стал спускаться ещё немного ниже, Макс стал паниковать.                           — Дэнни? — Ферстаппен надеялся, что его голос звучит достаточно ровно, но это было не так. Из-за этого его голос был больше похож на мольбу. Даниэль начинает медленно сходить с ума.                           — Да, львёнок? Что-то не так? — Дэнни прекрасно понимал, что не так. Но ему хотелось увидеть, что Макс будет делать дальше.                           — Нет, ты уверен, что нужно касаться меня так низко? — собрав в себе все силы, чтобы сделать свой голос ровным, сказал Ферстаппен.                           — Я могу остановиться в любой момент, когда ты скажешь.                           Макс перевернулся на спину, смотря Дэнни прямо в глаза. Полотенце теперь было непростительно низко, открывая вид на косые мышцы, ведущие к паху. Взгляд Дэнни сразу же упал на небольшую выпуклость.                           Блятьблятьблять.                           Когда он предлагал помощь, не думал, что это зайдёт настолько далеко. Он не мог и не хотел сопротивляться своим желаниям. Риккардо ещё раз взглянул Максу в глаза, тот сразу же отвёл взгляд и полностью отвернул голову от Дэнни. Риккардо аккуратно положил руку ему на подбородок и снова повернул голову Макса на себя. Его глаза забегали в быстром ритме, стараясь не останавливаться на лице Дэнни. Было жутко стыдно, но и до боли приятно такую заботу.                    — Могу я?.. — не закончил предложение Дэнни, но Макс и без этого всё понял и кратко кивнул головой. — Скажи это вслух, Львёнок. Только так.                           — Да, пожалуйста, Дэнни. Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.                           Риккардо не стал долго ждать. Сейчас перед ним Ферстаппен был таким красивым, нежным, что хотелось касаться его везде. Промелькнула мысль присвоить его себе, чтобы каждое утро видеть его лицо. Видеть его в таком состоянии, которое было недоступно никому. Дэнни наклонился ближе к Максу, приблизился к его губам и на секунду завис. Поняв без слов, Макс кивнул, давая разрешение. Риккардо медленно поцеловал Ферстаппена, торопиться было некуда. Он осторожно сминал сначала верхнюю, а потом нижнюю губу. Положив руку на щеку Ферстаппена, он стал медленно поглаживать её. Макс, словно кот, ластился ближе к руке Дэнни. Оставив ещё один поцелуй на кончике носа, Дэнни вновь прикоснулся к Максу. Его рука спешно прошлась по шее и спустилась ниже к груди. Он обводил тело Ферстаппена руками, наслаждаясь каждой секундой. Макс расслаблялся ещё больше и на каждое прикосновение Риккардо отвечал короткими вздохом. Теперь руки Дэнни опустились на полотенце, он полностью убрал его.                           — Такой красивый львёнок, — выдохнул Дэнни. — Не знаю, как я держался раньше. Макс тихо проскулил в ответ.                           Прикоснувшись к вставшему члену Ферстаппена, Даниэль медленно стал водить рукой вверх-вниз. Его движения были аккуратными, выверенными, он хотел доставить Максу чистое удовольствие. Максу нравилось. Чертовски нравилось чувствовать большие руки Дэнни на своём теле. Он буквально плавился под его прикосновениями, наконец чувствуя себя любимым. Риккардо вновь и вновь целовал тело Макса. Он оставлял поцелуи на внутренней стороне бедра, от чего ноги Ферстаппена слегка подрагивали. Даниэль исследовал каждый миллиметр тела Макса руками, губами. Хотелось быть ещё ближе, стать с Максом одним целым. Забрать всю его боль хотя бы так.                           — Львёнок, у тебя есть смазка? — спросил Риккардо, убирая пряди волос, которые упали Максу на лицо. Ферстаппен прерывисто дышал, ожидая прикосновений Дэнни.                           — Да, должна быть где-то в чемодане, — в такие моменты он немного забывал английский и уже не звучал так уверенно. Дэнни находил это очаровательным.                           — Подожди меня секунду, я сейчас, — сказал Дэнни, собравшись за лубрикантом. Не успел он встать, как Ферстаппен схватил его за руку.                           — Не уходи, пожалуйста, — в глазах у Макса стали собираться слёзы. Его руки немного дрожали.                           — Львёнок, я не ухожу. Подожди меня всего несколько секунд, я вернусь и снова тебя обниму. Хорошо? — видя Макса в таком состоянии, Дэнни начинал винить себя в том, что не оказался рядом раньше. Макс коротко кивнул в ответ, а Дэнни старался больше не терять времени.                           Вернувшись с флаконом смазки в руках, он, как и обещал, крепко обнял Макса. Тот выдохнул в его руках и невесомо поцеловал в шею. Оставив короткий поцелуй на губах Макса, Риккардо нанёс немного лубриканта на свои пальцы, подставляя их к сжатому колечку мышц. Он аккуратно стал вводить один. Без спешки. Он не хотел доставить Максу никакой боли. Продвигаясь дальше он добавил еще один палец, каждый раз проверяя, в порядке ли Макс. Он лежал, закрыв глаза, иногда легко постанывая от приятной стимуляции. Макс всё ещё был немного смущён, но полностью доверял Дэнни, чтобы позволить себе полностью расслабиться в его руках. Риккардо старался уделять внимание не только движениям своих пальцев, он продолжал целовать бёдра Макса, иногда оставляя небольшие красные отметки. Когда три пальца уже спокойно двигались в Максе, Риккардо приблизился к его губам, оставив на них нежный поцелуй.                           "Я тут. Я рядом. Я вижу и чувствую тебя."                           — Львёнок, я не нашёл презервативы. Я чист, но если хочешь мы можем остановиться и я продолжу только пальцами, — тихо говорил Дэнни. Он примет любое решение Макса, ведь его состояние сейчас на первом месте.                           — Я тоже, пожалуйста, Дэнни. Я хочу чувствовать тебя, — скулил Макс, по его щекам скатилось несколько маленьких капель.                           — Хорошо, малыш. Скажи, если будет неприятно, — он поцеловал Макс в лоб.                           Только сейчас Дэнни снял с себя всю одежду. Его член был болезненно твёрдым, но Риккардо ещё не разу не коснулся себя за этот вечер. Добавив немного лубриканта на член, он неспешно распределил его наконец ощущая такую необходимую стимуляцию. Подставив член к кольцу мышц Макса, он стал медленно входить. Макс громко простонал, снова ощущая заполненность. Его волосы взмокли и стали немного прилипать ко лбу. Дэнни входил глубже нарочито медленно, давая Ферстаппену привыкнуть к его размеру. Войдя полностью, Риккардо понемногу стал набирать темп. Макс стал больше скулить, а его глаза закатывались от удовольствия. Он знал, что Дэнни рядом, что он держит его и больше никогда не отпустит. Макс натурально сходил с ума. Возможно, для него это было слишком, но он хотел Риккардо каждой клеточкой своего тела.                           — Львёнок, ты безумно красивый, —шептал Дэнни, отчего дыхание сбилось и фраза получилась обрывистой.                           Макс обвил ноги вокруг спины Риккардо. Ему хотелось быть ещё ближе, хотелось чтобы их тела полностью соприкасались. Дэнни мысленно сделал пометку на следующий раз о предпочтениях Макса. Наклонившись к уху Ферстаппена, он стал безостановочно шептать:                    — Самый красивый, нуждающийся. Я бы не отдавал тебя никому, Макс. Ты самый дорогой для меня человек, — после каждого слова следовал прерывистый вдох, но Макс всё слышал и понимал. — Боже, я люблю тебя, Макс.                           Признание вырвалось изо рта совсем неожиданно. Дэнни точно не успел ничего обдумать, но сейчас ни о чём не жалел. Он бесконечно любит Макса, и ничто не поменяет его мнение. До Ферстаппена плохо доходил смысл сказанных слов, но он услышал. Услышал и запомнил. Они обязательно поговорят об этом позже. Движения Риккардо стали все более сбивчивыми. Они оба были близко. Немного ускорившись, Риккардо положил руку на член Макса, начал водить по нему в такт своих толчков. Они в первый раз были вместе, но возникло ощущение, что Дэнни знает тело Макса лучше всего на свете. Риккардо почувствовал, что тот тоже близко. Хотелось кончить вместе. Но он должен был спросить.                           — Львёнок, чёрт. Могу я кончить в тебя? — шептал Дэнни.                           — Пожалуйста. Прошу кончи в меня Дэнни. Сделай меня своим, — ответил Ферстаппен, впиваясь в губы Риккардо глубоким поцелуем.                           Они кончили одновременно. Дэнни сделал последние толчки, изливаясь в Макса, а сам Ферстаппен кончил себе на живот. Они громко дышали, пытаясь восстановить дыхание. Риккардо аккуратно вышел из Макса и лёг рядом, сразу же сгребая Макса в свои объятия. Тело Ферстаппена немного дрожало, то ли от полученного оргазма, то ли от переизбытка эмоций за последний час. Это было не важно, ведь Дэнни был рядом и сейчас никуда не ушёл бы. Когда дрожь прекратилась, Дэнни взял салфетки с тумбочки и быстро вытер Ферстаппена. Хотя бы так, пока они не дошли до душа.                           — Дэнни? — тихо прошептал Ферстаппен. Его голос был хриплым. — Это правда? То, что ты сказал про то, что лю... — что-то мешало ему договорить фразу. Наверное, страх, что это окажется ложью.                           — Про то, что люблю тебя? — закончил за Макса Дэнни.                            — Да.                           Дэнни взял лицо Ферстаппена в руки и посмотрел ему прямо в глаза.                           — Львёнок, я честно сам не ожидал, что скажу это. Мы так давно дружили, что мне казалось, что у нас платоническая любовь. Но потом я стал понимать, что, возможно, друзьям не хочется целовать друг друга. И тогда наконец осознал, что хочу, чтобы ты был рядом со мной не как друг, а как парень. Что скажешь?                           — Что, если у меня пока нет ответа на это, Дэнни? Ты же не оставишь меня? — Макс тихо всхлипнул. — Мне сложно говорить о своих чувствах, и иногда я думаю, что не заслуживаю быть любимым, и я, наверное, не знаю, как любить. Боже, прости, — Макс снова был близок к истерике.                           — Тише, львёнок. Посмотри на меня, — Дэнни аккуратно стирал солёные дорожки слёз с лица Ферстаппена. — Мы пройдём через это вместе. Ты как никто другой заслуживаешь любви, и ты обязательно это поймёшь. Я всегда буду рядом, малыш. Идёт?                           — Да.                           Этих слов стало достаточно, чтобы Ферстаппен вновь расплакался. По его телу наконец разлилось то самое нужное тепло. Любовь и поддержка, которую он так искал, всегда была рядом с ним. Дэнни готов быть рядом с ним несмотря ни на что, и Макс обязательно будет стараться, чтобы построить с ним здоровые отношения. Сейчас они казались чем-то хрупким, но все с чего-то начинали. Так и они будут строить свои отношения понемногу и обязательно придут к идеальному балансу, в котором будут чувствовать себя комфортно. Вместе и навсегда.