Пусть болит

Драко идёт по ночному Хогвартсу. Он не должен здесь быть - после отбоя, без разрешения, но ему всё равно. Он идёт мимо библиотеки, мимо класса трансфигурации, мимо того места, где они впервые поцеловались. В горле жгучий комом, который не даёт дышать. Его пальцы скользят по стене, будто он пытается нащупать её присутствие в камне. Она ушла. Это всё, что он может думать. Это не мысль. Это приговор. Не "она ненавидит меня", не "я потерял её", а просто: она ушла. И с тех пор каждый день стал счетом - один, два, три, четыре... как будто время теперь измеряется не часами, а этой пустотой в сердце. Раной, из которой кровь течет, не останавливаясь. Пустыми промежутками между тем, кем он был с ней, и тем, кем стал без неё. Стены помнят всё. Каждый камень, каждая трещина в потолке - свидетели того, кем они были. Драко проводит пальцами по холодной поверхности, чувствуя шероховатости, как шрамы. Они режут кожу - не физически, а морально. Он останавливается у окна. За стёклами - дождь. Капли стекают вниз, как слёзы, которых он себе не позволяет. Он смотрит на них и думает о том, как она всегда говорила, что дождь очищает. Но он не чувствует очищения. Он чувствует только холод - ледяной, пронизывающий, такой же, как когда-то его собственный взгляд. Вдали мерцают огни Хогсмида, но он не видит их. Он видит только своё отражение - бледное, с тенью усталой улыбки, которую он не может стереть. Она висит на его губах, как насмешка судьбы - будто та говорит: «ты получил то, что заслужил». Драко идёт дальше, мимо класса трансфигурации. Дверь приоткрыта, и он заглядывает внутрь. Пусто. Но он видит её - сидящую за первой партой, с поднятой рукой, готовой ответить на любой вопрос. Он видит, как она поворачивает голову и улыбается ему - не насмешливо, не с презрением, а просто... как человеку. Он отворачивается. Ему больно дышать. Боль разрывает грудь изнутри, как будто к нему применили Круциатус. Его ноги сами несут его к Большому залу. Тишина. Только где-то вдалеке слышен шорох - может быть это Пивз, а может и кто-то из преподавателей - сейчас ему плевать. Он садится за стол Слизерина, но не чувствует себя здесь правильно. Он больше не чувствует себя частью этого мира. Он смотрит на стол Гриффиндора, где она сидела все эти годы, и понимает, что, возможно, никогда не знал её по-настоящему. Он знал только свою ненависть. И свою зависть. И свой страх. Он вспоминает её глаза - широкие, умные, полные огня. Он вспоминает, как она смотрела на него в тот день в библиотеке, когда он пытался унизить её, а она просто сказала: «Тебе не стыдно, Малфой?» А он не ответил. Потому что стыдно было. Всегда было стыдно. Он не должен знать какого это. Его не учили стыдиться. Но он знает. Знает так же хорошо как то, что, когда она ушла, она унесла с собой кусочек его мира. И теперь он ходит с дырой внутри, которую нельзя зашить, нельзя забыть. Он пытался. Он пытался ненавидеть её, пытался убедить себя, что она ничем не отличалась от остальных. Но это была ложь. И он знает это. Потому что, если бы она была как все, он не сидел бы сейчас здесь, в этом пустом зале, и не считал бы дни. Драко встаёт и идёт к выходу. На улице холодно, но он не чувствует этого. Он чувствует только пустоту - чёрную, бездонную, будто он уже пережил поцелуй дементора. Он садится на ступеньки и достаёт из кармана маленький кусочек пергамента – это обрывок её конспекта, который он подобрал однажды после урока. Он не знает, почему сохранил его. Может быть, потому что это единственное, что у него осталось. Может быть, потому что это его синяк. Наказание, которое он выбрал для самого себя. Его напоминание о том, что он когда-то был рядом с ней. Пусть даже ненадолго. Пусть даже неправильно. Он не хочет, чтобы этот синяк исчез. Пусть болит. Пусть напоминает. Потому что если боль уйдёт, то уйдёт и она. Он так думает. А он не готов к этому. Он ещё не готов отпустить. Он идёт к Чёрному озеру, садится на берег и бросает камень в воду. Он смотрит как круги расходятся по поверхности. Как всё расходится. Как всё уходит. И как камень тонет в темноте – так же, как и он сам в глубине души. Он не знает, что будет завтра. Он не знает, сможет ли когда-нибудь искупить свою вину. Но он знает одно: эти воспоминания — как синяки. Они болят, когда к ним прикасаешься. Но если они исчезнут, он потеряет последнюю ниточку, которая связывает его с тем, кем он мог бы стать. Он закрывает глаза. Вдалеке кричит сова. А он думает о ней. Боль не уходит. Она остаётся. Как и должно быть. Как он того хочет. Пусть этот синяк болит вечно, если так он сможет вспоминать о ней. О них. Раздаётся звон колокола. Полночь. Ещё один день прошёл без неё. Ещё одна ночь, когда он не спит, а просто сидит с открытыми глазами перед озером, слушая, как тишина шепчет ему о том, что он потерял. Он думает о том, как она любила звёзды. Как однажды сказала ему, что даже в самой тёмной ночи они горят - просто нужно знать, где искать. Он поднимает голову и смотрит в небо, но звёзд не видно. Только облака - тяжёлые и непроницаемые. Шутка судьбы, не иначе. Ему не позволено видеть звёзд. Не позволено увидеть этот свет в темноте. Он встаёт и идёт обратно к замку, но его шаги замедляются с каждым метром, как будто сам Хогвартс отталкивает его. Он останавливается у входа и прижимается лбом к холодной двери. Ему хочется кричать. Он хочет разбить что-нибудь, хочет повернуть время вспять и сделать всё по-другому. Но он просто стоит, и его дыхание – тяжелое и рваное - сгущается в воздухе. Он знает, что завтра ему снова придётся надеть маску. Снова стать Малфоем, а не Драко. Снова стать тем, кем его видят другие. Но сегодня ночью он позволяет себе быть сломленным. Как и вчера. И неделю назад. Потому что только в этой боли он ещё чувствует себя живым. И пока она не угаснет, он не потеряет её окончательно. И он идёт внутрь, зная, что утром снова станет Малфоем. Но сегодня ночью он просто Драко. Тот же, каким он был с ней. Тот же, который живёт в воспоминаниях о ней. И это всё, что у него осталось.