Толик

Конец испытания в Самаре ознаменовался грозой. Весь день набухшее лиловое небо висело низко, и, наконец, лопнуло к ночи. Дождь хлынул стеной, превращая улицы в чёрные реки с лодочками-машинами. В такси ехали молча. Влад сидел сзади, откинув голову на подголовник, закрыв глаза, и нервно постукивал пальцами по колену: верный признак того, что Толик внутри него беспокоился – ворочался в тесной клетке, как раздраженный после драки зверь, в любой момент готовый ощетиниться снова. Глубокая рваная ссадина на щеке красноречиво напоминала о том, что ситуация на испытании произошла, мягко говоря, некрасивая. Олег сидел на месте рядом с водителем, смотрел в окно на размытые дождём фонари и старался освободить голову, считая про себя проносящиеся мимо огоньки. В этот раз номер был сильно лучше привычно стандартного: Влад настоял, что в этом пуле съёмок будет сам снимать себе жилье. Куда поехал Олег после того, как задержался на кладбище, при том, что находился в своем родном городе, никто из съёмочной группы допытываться не стал и заселение в гостиницу, выбранную редакцией, не проверял. Олег прошел вперёд, пока Череватый мешкал в коридоре, бросил куртку на кресло в гостиной. Он подошёл к окну и распахнул его настежь, впуская в комнату влажный электрический воздух, наполненный озоном. Ему хотелось вымыть из лёгких пыль от земли и осевший где-то глубоко внутри запах серы. Несколько глубоких вдохов помогли продышаться, но не смогли до конца очистить сознание от оставшихся отголосков чужого безумия. Влад вошёл следом и не стал включать свет. Он подошёл к Олегу сзади, обхватил его руками и уткнулся лбом в затылок. Олег тронул его за руки: от Влада чувствовалась нервозность. Не тревожная, которая, бывало, подтачивала его изнутри перед важными съемками, а колючая, агрессивная, готовая вот-вот выстрелить и требующая действий. Ему нужно было сбросить это раздражение на что-нибудь. Или на кого-нибудь. – Я здесь. – Олег развернулся к нему лицом, и Влад толкнул его назад. Они попятились пару шагов, пока Шепс не упёрся лопатками в ростовое зеркало, вмонтированное в стену гостиной. Он глянул назад и хотел отойти, но Влад поймал его, уперевшись ладонями в стекло по бокам. Олег аккуратно потрогал его щеку, проверяя, успела ли рана схватиться корочкой. – Давай, может, обработаем? – Не хочу. – Ладно. Олег положил ладонь ему на затылок и подтянул к себе. Кто-то из них прикусил в поцелуе губу. Осторожность, с которой Олег касался щеки, исчезла – он царапнул Влада ногтями по подбородку, когда тот обхватил его ещё прохладными с улицы руками за талию, залезая под свитер. Олег прижал его ладони плотнее к себе, чтоб побыстрее согреть. Влад выдохнул ему куда-то в бровь, задержался на секунду, потом выдернул пальцы и потянул свитер вверх, задирая вместе с ним белую майку. Олег послушно поднял руки, позволяя стянуть с себя всё разом. Ткань зацепилась за подбородок, Влад дёрнул сильнее, заставив запрокинуть голову, отчего Шепс выдохнул короткий смешок, стукнувшись затылком о зеркало. Он помог Владу прокатить ворот его водолазки по лицу и вытащить голову, пока тот нетерпеливо выдирался из узких рукавов. Освободившись, Влад выбил водолазку из его рук, отшвырнул и снова вжал его в зеркало. Он забирал у Олега всё пространство: стискивал, целовал жёстко, сталкиваясь зубами, суматошно хватал уже горячими руками за лицо, бока, за ремень на джинсах. Стекло за спиной нагрелось от тела, но по краям ещё оставалось холодным, и каждый раз, когда Влад наваливался сильнее, Олег проезжался плечом по прохладной кромке. Под ладонями, легшими Владу на рёбра, он чувствовал мелкую дрожь нерастраченного адреналина и темной энергии, клокочущей глубоко внутри. Влад перехватил его за бедро и развернул одним коротким рывком. Олег успел выставить руки, чтобы не удариться лицом. Ладони легли на зеркало, и оно сразу запотело вокруг пальцев. Влад лёг грудью ему на спину, обхватил левой рукой поперёк и замедлился, расстегивая пряжку и выуживая ремень из шлевок. Олег ждал, когда он закончит, чувствуя, как бьётся чужое сердце у него между лопатками. Он мотнул головой, стряхивая с лица растрепавшиеся волосы, и глянул в отражение. Зеркало отражало комнату кусками: по стене прошлись силуэты проезжающих мимо отеля машин, вырезанные светом фар, полоса темного неба все ещё была налита грозой в незашторенном окне, а они оба были смазанными и запотевшими. Себя Олег не мог разглядеть четко из-за вырывающегося дыхания, теплым мутным следом оседавшем на стекле. Зато видел Влада за своим плечом: с прикрытыми веками и стиснутой челюстью. Ссадина на скуле в отражении казалась темнее и длиннее. Корочка, которую он проверял минуту назад, влажно поблёскивала – видимо, снова треснула, не выдержав напряжения. Влад бросил ремень под ноги и спихнул джинсы Олега вниз – Олег поймал это движение и поболтал сначала одной ногой, потом второй, стряхивая их до лодыжек, и переступил через них. – А трусы? – Сам снимай, – Олег потянулся через плечо, чтобы поцеловать его, на что Влад мстительно клюнул его в губы, стукнувшись носом о нос, и отлип, чтобы стянуть белье вниз за резинку. Олег смог полностью освободить только одну ногу, пока Влад завозился со своей одеждой и быстро снова обхватил его сзади. Сам секс начался торопливо и почти грубо. Влад навалился Олегу на спину, вынуждая больше согнуться. Сплюнул себе на руку, растер по члену и постарался войти настолько единым слитным движением, насколько было возможно. Олег скрежетнул зубами, но просить остановиться не стал. Он упёрся в зеркало ладонями и закрыл глаза, отдаваясь знакомому теплу и нетерпению, которое начало захлёстывать и его самого. От Влада шло не только желание, но и раздражение – внутреннее напряжение после сегодняшнего испытания, которое он пытался скинуть с себя. Он вжался лбом Олегу в спину, и на позвоночник капнула кровь, тоненько потекшая из лопнувшей ссадины и сорвавшаяся в каплю от резких рваных толчков. Щеку Владу процарапала одержимая женщина, из которой нужно было изгнать беса. Что именно произошло, никто из съёмочной группы не понял: либо он не доделал ритуал до конца, либо отнёсся к нему недостаточно серьезно, но женщина вдруг набросилась на Череватого и вцепилась заточенными нарощенными ногтями ему в лицо. Ее смог оттащить оператор Коля и поплатился за это тем, что бесноватая натурально вгрызлась ему в руку зубами. Когда Олег выбежал из автобуса на крик, Влад уже пришел в себя. Волна темной, плотной энергии, исходившая от него, сразу ударила в солнечное сплетение. Самого Влада на съёмочной площадке больше не было: изменилась его походка, изменилось выражение лица – оно стало не то чтобы злым, а скорее безжалостным, от него пропало ощущение человечности. Вместо Владислава Череватого на сорвавшееся на кладбище испытание явился Толик. Он не спеша подошёл к оператору, тщетно старавшемуся скинуть с себя героиню, и, растопырив пальцы, поймал ее за волосы. Женщина не хотела выпускать добычу ни из рук, ни из зубов, но Толик намотал ее волосы на кулак и одним резким рывком выдрал бесноватую из бедного Коли с несколькими шматками его кожи. Одержимая верещала и истерично размахивала руками и ногами, пыталась извернуться и разорвать на Владе хотя бы пальто, раз у нее больше не получалось добраться до мяса. Толик оттащил ее на несколько метров и повернул лицом к себе, крепко зафиксировав голову второй рукой, чтобы она не смогла отвернуться. Бесноватая обрадовалась, что ненавистное ей лицо оказалось снова достаточно близко, чтобы ещё раз полоснуть по нему ногтями, но, встретившись с Толиком взглядом, тут же обмякла, как зверёк, которого подняли за шкирку. Она попробовала дёрнуть головой в одну сторону, в другую, чтобы уйти от зрительного контакта, но не смогла. Ее глаза застыли, не моргая, и начали слезиться. – Вон отсюда. Олег подбежал достаточно близко, чтобы услышать, насколько низким гортанным голосом это было сказано. Бесноватая забилась и после нескольких особенно сильных конвульсий безвольно повисла у Влада в руках. Толик выпутал пальцы из ее волос и разжал хватку под подбородком. Оседая, женщина стукнулась о землю коленями, и Олег успел подхватить ее, чтобы она не ударилась головой об оградку рядом. Он поднял на Влада глаза. Толик смотрел на него, слегка прищурившись. Не сильно заинтересовано, но изучающе. Он чему-то хмыкнул, развернулся и пошел к оператору, которого наскоро пытались перемотать бинтами из дорожной аптечки съёмочной группы. Олег уложил женщину на деревянную скамейку у могилы и подорвался за ним, поняв, что именно демон собирался сделать. – Даже не думай скидывать на него эту хрень. Олег схватил Влада за плечо и резко развернул к себе. Взгляд Толика потяжелел. – Забери себе. Или отправь куда-нибудь в ад, как ты это обычно делаешь. Толик сжал руку Олега на своем плече так, что одна из костяшек предупреждающе хрустнула. Олег очень четко ощутил, что демон готов был либо сломать ему эту самую руку прямо сейчас, либо откусить голову и сожрать на месте. Толик легко отцепил Шепса от себя и развернулся обратно, но Олег снова дернул его. – Никуда я тебя не пущу. Демон осклабился, но как только шагнул, чтобы подойти вплотную, его энергия резко изменилась: поредела, как будто в ней ножницами прорезали дыру, и развеялась лоскутами по кладбищу. Влад посмотрел тёплыми карими глазами, и Олег разжал пальцы. Голодный, не по-человечески черный взгляд не выходил у Олега из головы весь вечер. Он оторвался от отражения Влада в зеркале, от его сбивчиво двигавшегося силуэта, упёрся лбом в сгиб своей руки, чуть ездящей по уже мокрому стеклу вверх-вниз, и прикрыл глаза. Олег представил, как руки на его теле становятся тяжелее и жёстче, не такими знакомыми. Представил, что через разгоряченные выдохи у него за спиной прорывается низкий гудящий голос, вибрация от которого отдается в солнечном сплетении и заставляет грудную клетку подрагивать изнутри – и опустил правую руку вниз. Он двинул рукой, сжимая член, и со свистом выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как ощущения, оставшиеся после встречи с демоном на кладбище, подстегивают возбуждение. Тяжёлая, горячая ладонь накрыла его шею сзади. Пальцы жёстко смяли кожу, встряхнули и зарылись в спутавшиеся волосы, заставляя опустить голову ниже. Рука сжалась на затылке в кулак, накручивая несколько слипшихся вместе прядей так, что кожу начало покалывать. Олег застонал, ускоряя движения руки, подстраивая их под участившийся ритм. Левая рука, которой он упирался в зеркало, начала соскальзывать. Он вдавил пальцы сильнее и почувствовал, как что-то невесомо легло поверх его кисти, будто воздух вокруг запястья сгустился и обрёл форму чужой ладони. Энергия, которой хватило всего двух слов, чтобы изгнать беса, сумевшего напасть на Череватого, настолько темная, что чуть не сбила с ног самого Олега, сейчас обволакивала его, не причиняя вреда и лишь слегка придушивая потяжелевшим воздухом. Пальцы поехали по стеклу вниз, оставляя мокрые борозды, и фантомная хватка скользнула следом, не отпуская. Олег привалился к зеркалу щекой: нахмуренный, со складкой между бровей, залегшей от концентрации на ощущении, которое вот-вот должно было стать невыносимым. Дыхание выходило короткими рваными толчками, и с каждым выдохом около его губ на зеркальной поверхности расплывалось и таяло мутное пятно. Когда Олег уже почти потерял связь с реальностью, его выбило обратно хриплое "Блядь", прозвучавшее в самое ухо, и то, что Влад вдруг остановился, сжав руки у него на пояснице. – Ты чего?.. – Олег сбито выдохнул. – Всё же классно. – Ты шо, хочешь трахнуться с Толиком? – Чт… – Пиздец как фонит, о чем ты думаешь. Олег посмотрел на него через плечо, все ещё сбитый с толку. – Извини, я куда-то отлетел мысленно… – Нет, ну если хочешь. Взгляд у Влада был обычный. Не ехидный, не издевательский – распаленный, с пляшущими чертиками где-то в глубине, но все ещё привычный его взгляд. Человеческий. Он просто предложил то, что пришло ему в голову. Олег не ответил, но и отказ сразу озвучивать не стал. – Только Толик, он, ну. Своеобразный. Это не человек всё-таки. Тело-то мое, но вот всё остальное… – Влад усмехнулся. Олег продолжал молчать и как будто пытался высмотреть в Череватом что-то новое, чего раньше никогда не замечал. Влад перекинул правую руку через его плечо и мягко повернул за подбородок обратно к зеркалу. Протер стекло от конденсата, чтобы их обоих стало четко видно в отражении. – Решай сам. – Он ткнулся носом во влажную прядь у Олега на виске и шумно выдохнул. – Только думай быстрей, пока у тебя кровь не прилила обратно к голове. Олег в зеркале сделал сложное лицо. Фон фантазии, исходивший от него минуту назад, сменился волнами внутренней борьбы, которые сталкивались и захлестывали одна другую.   Влад сзади поерзал от нетерпения как-нибудь потеснее притереться или начать двигаться. Он больше ничего не говорил, чтобы дать Олегу решиться самому, но обхватил его обеими руками поперек груди и прижался, прикрыв глаза. Поцеловал один выпирающий на спине позвонок, второй, ткнулся губами в лопатку, затем в плечо. – Хорошо, давай, – голос прозвучал хрипло и почти уверенно. Не открывая глаз, Влад выдохнул ему в ухо: – Скажи в зеркало. Олег посмотрел в глаза своему отражению и постарался произнести как можно более четко: – Позови его. Руки на груди у Олега немного расслабились, Влад на мгновение замер на оборванном вздохе. Он вдруг отодвинулся, сделав шаг назад, давая сквозняку из окна пробежать между ними наэлектризованным холодком. Олег внимательно проследил в отражении за тем, как Череватый втянул носом воздух, пробуя, чем пахнет комната, и как затем облизнулся. Поводил глазами от одного угла к другому и остановился взглядом на зеркале, смотря уже полностью выпрямившемуся Олегу в глаза тем самым, темным взглядом, что и час назад на кладбище. Прежде чем Олег повернулся, чтобы встретиться с демоном напрямую лицом к лицу, рука Влада поднялась и коснулась его волос у самых корней. Пальцы прошлись по всей длине, до кончиков: распутывая сцепившиеся друг с другом пряди и изучающе перетирая их между подушечками большого и среднего пальцев. Толик с любопытством прочесал одну сторону головы и остановился сзади на затылке. От его руки по коже расходился тянущий, покалывающий холодок. Потом пальцы зарылись глубже, собрали волосы в горсть и намотали на кулак, оттягивая, пока они туго не натянулись у корней – больнее, чем Олег себе представлял. Голова рефлекторно дёрнулась вперёд, и Толик надавил, вжимая его лбом в зеркало. Рама жалобно скрипнула. Олег почувствовал, как хватка на затылке сжимается, фиксируя его, не давая двинуться ни влево, ни вправо. Вторая, свободная рука медленно скользнула вдоль предплечья и накрыла сверху ладонь, которой Олег упёрся в стекло. Сначала он почувствовал просто знакомые шершавые пальцы и тепло кожи, но давление на руку интуитивно ощущалось неправильным: будто физически кисть осталась прежней, но сила, которая текла сквозь неё, уже не была человеческой. Олег пару раз дёрнул плечами, с силой отталкиваясь свободной рукой от зеркала, которое от напора уже начинало опасно потрескивать, но вырваться не получилось: Толик потянул его за волосы на себя и стукнул кулаком в затылок, отчего голова снова мотнулась вперёд и ударилась уже лбом об стекло. – Не брыкайся. Несмотря на то, что удар оказался ощутимым, по силе держащих его рук Олег понял, что он был только предупреждающим. Толик наклонился к нему поближе и снова медленно втянул воздух, раздувая ноздри. Демон ухмыльнулся и раскрыл рот, слизывая из воздуха исходящую от Олега злость. Как только Толик обозначил свое присутствие, сердце Шепса колотилось не останавливаясь, несмотря на то, что он все еще пытался сохранять разум холодным. В отличие от рассудка, тело поняло сразу, что существа, находившегося рядом с ним в комнате, нужно опасаться. Когда хватка сжалась сильнее, Олег осознал в полной мере уже головой, что эта сущность внутри Влада – совсем не метафора и не красивый образ. Она была здесь, опасно близко рядом с ним, и равнодушно смотрела на него глазами человека, которого он только что целовал. Олег вдруг услышал собственное сбившееся дыхание, почти паническое. Он захотел что-то сказать демону, но горло не послушалось. Толик прижался к его спине вплотную, продолжив вдыхать воздух вокруг, выедая его, отчего перед глазами начали расходиться пятна. Олегу пришла мысль пнуть его, и он уже оторвал стопу от земли, но движение застряло где-то в тазобедренном суставе и дальше не пошло. Он принудительно медленно выдохнул сквозь зубы и еще раз постарался успокоиться. Толик надавил на левую руку сильнее. Кости запястья под его пальцами начали скрипеть. Олег отсчитал про себя вдох на четыре счета, задержал дыхание и выдохнул на пять. Сердце продолжало заходиться, но паника на шаг отступила от него. Толик подтолкнул его вперёд, подбивая ноги, заставляя вжаться в зеркало уже всем телом. Олег медленно расслабил пальцы, позволяя руке прогнуться под чужой ладонью, и вдавил ее в стекло сам, поддаваясь навалившейся на него силе. Демон заинтересованно наклонил голову набок. Стекло под рукой звякнуло тихо и тонко, как лопнувшая струна. Перед глазами Олега, в нескольких сантиметрах от зрачка, по гладкой поверхности зеркала медленно поползла тонкая трещина, раздваивающая его отражение. Трещина разошлась стремительно и превратилась в сеть паутины. Поверхность подо лбом и ладонями перестала быть гладкой, начала дрожать, прогибаться и наполняться острыми гранями. Олег со всей силы ударил свободной рукой в один из узлов паутины, и зеркало с визгом лопнуло. Оно раскололось крупными кусками, часть из которых удержалась в раме, а часть полетела вниз, звонко ударяясь о паркет. Толик дёрнулся назад: рефлекторно, на долю секунды потеряв равновесие, и оступился. Кулак в волосах сжался сильнее и потянул Олега за собой – он влепился в Толика спиной, все ещё пытаясь устоять на ногах, но после неловкого взмаха руками соскользнул вбок, и они оба полетели на пол. Олег приложился о паркет плечом, успев подложить руку под голову, а тело Череватого рухнуло рядом плашмя, с глухим стуком ударившись лопатками. Хватка в волосах наконец разжалась. Несколько секунд они просто лежали: Олег на боку, прижимая к груди горящую от удара о зеркало руку и пытаясь собрать в устойчивую картинку на мгновение разлетевшуюся комнату, а Влад на спине, глядя в потолок чёрными пустыми глазами. Где-то совсем далеко на улице раскатился гром, от которого едва заметно, мелко завибрировало стекло открытого окна. Толик вяло закрыл и снова открыл глаза, тяжело, как моргает человек, которого разбудили посреди глубокого сна. Его голова повернулась к Олегу неловко, рывком, в чёрных глазах на секунду мелькнуло удивление. Если раньше демон смотрел на Олега равнодушно, как на что-то неинтересное и обыденное, то сейчас это обыденное вдруг ужалило его, заставив насторожиться. Он перевернулся на живот и подполз, упираясь локтями в паркет. Осколки стекла, упавшие с зеркала, захрустели под ним, но Толик их не заметил. Его глаза были сфокусированы на Олеге, который лежал к нему спиной. Толик приподнялся на локте повыше, и увидел ладонь с порезом, на котором вздулось несколько кровавых капель. Пока Олег ещё не сообразил, что у него за спиной кто-то есть, Толик закинул на него ногу, развернул за плечо к себе и забрался сверху. Олег упёрся, приподнимаясь обратно, и, столкнувшись с ним лбом, наконец увидел его лицо в упор. Глаза были тёмные, почти без зрачка, никакого присутствия Влада в них не было – только темнота, вывернувшаяся из глубины наружу. Ссадина на скуле окончательно раскрылась и влажно блестела и была единственным, что выглядело по-настоящему человеческим на ожесточившемся, как будто ставшем маской лице. Олег сглотнул. Потом хрипло усмехнулся на одном выдохе. – Я же хотел посмотреть на тебя. Чего прячешься за спиной? И тут в пространстве что-то дрогнуло. Олег обхватил его за шею, притянул к себе и жадно поцеловал, открывая рот, чувствуя на языке едва пробивающийся привкус серы. Толик дернулся, будто от удара, и на секунду всё его тело напряглось и застыло. Олег держал его лицо в ладонях, не давая отстраниться, целовал, и чувствовал, как по чужому телу проходит крупная дрожь, как что-то в нем отвечает порывисто и голодно, путаясь между тем, кто целует в ответ, как человек, и тем, кто берёт, как порождение тьмы – как руки хватают его за бёдра и тянут ближе. Толик навалился сверху и не дал ему вдохнуть, придавив собой. Олег упёрся пятками в пол и качнул бедрами вверх, навстречу. Толик поймал его за одно колено и отвёл его в сторону. Если Влад был в постели жадным, то демон – оголодавшим. Тело Олега приняло его с коротким сопротивлением, на которое никто не обратил внимания. Олег вцепился Толику в затылок, вжимаясь лбом в лоб – тот с силой отлепил от себя его пальцы и толкнул в грудь. Голая спина ударилась о пол, осколки зеркала хрустнули где-то рядом. Ладонь легла Олегу на горло: не сжимая, просто обозначая, что подняться у него не получится, и демон снова двинул бёдрами, сильнее и начал методично, ритмично вбиваться в него, вдавливая в пол каждым движением. Ладонь лежала на горле Олега спокойно, и от этого было хуже, чем если бы она сдавливала его за шею. Олег чувствовал её тяжесть, чувствовал, как под ней ходит кадык при каждом сглатывании, как пульс бьётся прямо в чужую ладонь, отдавая ей свой ритм. Пальцы лежали расслабленно: большой – на ямке между ключицами, остальные четыре – поверх горла, и в этой расслабленности ощущалось больше власти, чем когда Толик держал его кулаком за волосы. С каждым толчком тело Олега проезжалось по паркету, и затылок в такт глухо бился о паркет. Он не мог подложить руку, потому что обеими вцепился в чужие напряженные плечи, и не мог повернуть голову, потому что ладонь на шее держала его ровно. Где-то под лопаткой осколок зеркала царапался холодным краем о кожу, но боли Олег не ощущал – с момента, как он притянул демона к себе, ему стало все равно, что с ним будет. Сквозняк из распахнутого окна прополз по полу, лизнул взмокшие лопатки и разгорячённый бок, заставляя кожу покрыться мурашками. Толик двигался над ним, сосредоточенно глядя в лицо тем самым жутким затягивающим взглядом. Тёмные внимательные глаза смотрели на него сверху с ровным, голодным интересом, считывая каждое содрогание, каждый звук, каждый надломившийся выдох, который он вытряхивал из его тела. Каждое движение забирало с собой что-то. Напряжение уходило рывками, как с напором выходит толчками кровь из глубокого пореза, заставляя сознание мутнеть. Сладкая ватная слабость начала постепенно разливаться от солнечного сплетения к конечностям. В глазах Толика блеснул огонек, он убрал руку с горла Олега и наклонился ниже, оперевшись на его грудь, мешая нормально вдохнуть. Он поцеловал его над ухом, в висок, затем в шею, в ключицу, и каждое прикосновение его губ словно выгрызало из Олега маленький кусочек. Он судорожно вздохнул, пытаясь наполнить лёгкие воздухом, но кислорода в комнате как будто стало меньше и на Олега больше не хватало. Тени по углам, вытянутые тусклым светом с улицы, казались гуще и плотнее, чем должны были быть. Что-то царапнуло рёбра слева. Четыре параллельные линии, как от ногтей, не сильно, но ощутимо проехались по боку. Олег скосил глаза: обе руки Толика были на месте. Одна прижимала его закинутую на плечо ногу плотнее к себе, а вторая опиралась на грудь. Царапнуло снова, выше, ближе к подмышке. Кожу по этим линиям обожгло, хотя снаружи следов ногтей или зубов видно не было. Голова мягко поплыла. Олег попытался сфокусироваться на лице перед собой, но оно расплывалось и двоилось по краям. Четкими оставались только глаза: два чёрных пятна, которые не двигались и не мигали. Как сквозь вату, как будто где-то далеко, его собственное тело ещё двигалось в чужом ритме, и дыхание коротко вырвалось изо рта, но звук доходил приглушённо, а ощущения притупились. Олег смотрел в глаза над собой и не мог вспомнить, всегда ли они были настолько черными или когда-то свет в них отражался по-другому. Он прикрыл глаза, и темнота под веками качнулась. Толик резко начал дышать тише и замедлился. Он опустил голову совсем низко и прижался носом к коже под челюстью, втянул воздух долгим медленным вдохом. Его ребра разошлись, вжимаясь в рёбра Олега, и этот вдох тянулся, пока Олег не понял, что сам на несколько секунд перестал дышать. Внутри него что-то сместилось. В самой глубине, там, где заканчивалась физическая оболочка и начиналась уже бестелесная. Тонкие черные воронки, как свёрла, ввинчивались в плотный покров его фантома, закручивались и уходили куда-то вовне – туда, где дышал демон. Невидимые когти прошлись по рёбрам снова, почти лениво. Олег вздрогнул. Шершавый язык на пробу слизал несколько капель пота с его шеи: от ключицы до челюсти. Руки Олега ослабли. Он попытался сжать их на плечах крепче: у него получилось, но заторможенно, будто сигнал от головы шел в тело через плотную сгустившуюся муть. Движения Толика изменились, стали менее жадными, тягучими. Когти прошлись по бедру с внутренней стороны. Демон издал что-то между урчанием и рыком – этот звук завибрировал у Олега в груди, растягивая повреждённые ткани фантома в разные стороны. Сущность, живущая внутри Влада, жрала его. – Влад, стой... – Олег не услышал, сказал он это вслух или нет. Толик взял его за подбородок и запрокинул голову назад, открывая горло целиком. Кадык судорожно дёрнулся под кожей, и демон тут же накрыл его ртом, прижавшись зубами, не прокусывая, но пробуя хрящ на твердость. Он растопырил пальцы поверх рёбер Олега, словно пытаясь накрыть как можно больше площади и ухватиться за сердце. Олег попытался оттолкнуть его, но руки соскользнули и безвольно упали на пол. Под ладонью Толика что-то медленно потянулось. Из самой глубины грудной клетки, из-под мышц, через поры на коже из Олега прямо в чужую ладонь уходило нечто важное, нечто жизненно необходимое. Толик с силой вдавил пальцы ему в рёбра и со стоном выдохнул. Фантом внутри трещиной начал разрываться на две части. Олег с усилием приоткрыл глаза. Толик оторвался от горла, и он увидел его лицо. Зрачки расширились, съев радужку целиком. Оскалившийся, приоткрытый рот был мокрым. Ссадина на скуле больше не кровоточила – корочка подсохла и стянулась, будто ране было уже несколько дней. Толик скинул ногу Олега с плеча и выскользнул из него. Перехватил его за бёдра, жёстко, с двух сторон, проминая пальцами мышцы до кости, и рывком подтянул под себя. Кожу на спине обожгло трением от того, что она проехалась по полу. Олег хотел упереться локтями, оттолкнуться или зацепиться за что-нибудь, но руки только вяло мотылялись рядом с телом. Демон забрался на него сверху, лёг всем весом и снова уткнулся зубами в шею – с другой стороны. Его руки задвигались: одна шарила по рёбрам, вминаясь между ними, другая скользнула под поясницу и врезалась в позвоночник. Каждое его прикосновение оставляло после себя саднящую пустоту – демон отдирал от энергетического поля Шепса кусок за куском. Его движения стали торопливыми, беспорядочными, хищными: он переползал, находил новые участки кожи и впивался в них ртом, ладонями, всем телом и никак не мог насытиться. Из центра груди, из живота с беззвучным треском что-то отрывалось и оставляло после себя холодную зияющую пустоту. Демон стискивал Олега за предплечья, вжимаясь щекой в сгиб локтя, тёрся виском о бока, хватал за бёдра и подтягивал ближе каждый раз, когда Олег сползал от него в сторону, и снова подминал под себя. Олег расфокусировано смотрел куда-то в стену, физически больше не чувствуя ни сквозняк на полу, ни жар от тела над ним. Ощущалось только то, что его придавило чем-то очень тяжёлым и проминало куда-то внутрь, где опоры больше не было. Ладони демона нашарили его виски и обхватили лицо. Толик наклонился, прижавшись лбом ко лбу. Олег почувствовал, как из головы рвануло – вырвало резко, целым пластом. Мысль, которую он пытался удержать, оборвалась на полуслове. За ней другая. Потом третья. Демон дышал ему в лицо со свистом, сыто облизываясь, и с каждым выдохом отрывал от его сущности лоскут за лоскутом. Олег попытался сосредоточиться на чём-нибудь простом: на том, где его руки, где голова, где заканчивается он и начинается чужое тело – и не смог. Границы размывались. Меж рывками демонических когтей успела промелькнуть мысль, что нужно  отвернуть от него лицо, но пальцы только сильнее вдавились Олегу в виски и колючий длинный язык одним широким мокрым движением от подбородка до лба слизал с него последние остатки сознания. Глаза Олега закатились, и он провалился в пустоту. Существо над ним замерло. Демон медленно, почти по-птичьи, склонил голову набок и несколько секунд просто смотрел. Потом опустился ниже, к лицу Олега, и раздул ноздри. Глубоко втянул воздух и повёл носом вдоль щеки, вдоль линии челюсти, к шее. Остановился над выступившей веной, в которой должен был биться пульс, и снова принюхался, с присвистом, будто пробуя на вкус то, что поднималось от кожи. Там, где-то глубоко внутри, что-то ещё теплилось. Слабое, как тлеющие угли, но живое. Он опустился ещё, прижался ухом к груди и замер, вслушиваясь. Сердце билось слабо. С длинными паузами между ударами, неровно, но оно всё ещё гнало кровь. Толик поднял голову, и по его лицу прошло нечто похожее на удовлетворение. Он опустился и лег на Олега осторожно, как ложится тень, прижался всем телом, от груди до паха, переплел свои ноги с его и начал дышать. С каждым вдохом Толик медленно, с особым наслаждением вытягивал энергию, которая поднималась от кожи Олега тонким, едва заметным потоком и втекала в демона нитями через каждую точку соприкосновения. Толик поедал ее не спеша, почти нежно, как будто пил маленькими глотками воду. Демон прикрыл глаза и начал лениво, еле заметно покачиваться, с каждым движением и с каждым новым вдохом забирая чуть больше и больше. Тепло уходило из тела под ним по капле. Кожа становилась всё прохладнее, а дыхание — всё реже, и демон чувствовал, как то, что осталось, сжимается в маленький, слабый комок где-то в центре груди. Толик выжидал, растягивая удовольствие, смакуя то, как фантом Олега под ним становится прозрачнее и беспомощнее, и скоро его можно будет взять целиком, одним глубоким глотком. Когда сердце окончательно сбилось с ритма и пропустило несколько ударов подряд, демон рванулся. Он съехал по груди Олега зубами, разинув рот. Жилы на его шее проступили, клыки заострились, готовые разорвать остатки души. Толик клацнул зубами в воздухе в сантиметре от кожи с сухим костяным щелчком, так до самого сердца и не добравшись. Челюсти захлопнулись, чуть не откусив язык. Голова рывком дернулась назад, и всё тело замерло в странной, неестественной позе, застыв в оборвавшемся движении, с заломанной шеей и кривым, сведенным судорогой оскалом. Несколько секунд ничего не происходило – раздавалось только хриплое сбившееся дыхание. Потом тело начало двигаться, но не так, как должно было. Правая рука дёрнулась к Олегу и остановилась на полпути, пальцы скрючились и разжались, снова скрючились. Левая вцепилась в пол, и ногти заскребли по паркету, оставляя светлые полосы на лаке. Мышцы напрягались и расслаблялись в неправильном порядке, лопатки ходили под кожей. Лицо исказилось. По челюсти прошла еще одна судорога, криво дёрнувшая угол рта. Тело вяло осело на пятки. Руки, до этого тянувшиеся к Олегу, легли на колени и замерли. Дыхание стало тяжёлым, с хрипом на каждом выдохе. Несколько секунд фигура просто так и сидела: напряжённо и не шевелясь. Олег на полу тоже лежал неподвижно. С открытыми глазами, пусто смотрящими сквозь потолок. Рука неуверенно оторвалась от колена и коснулась его лица. Пальцы прошлись по щеке без нажима, трогая, и остановились на губах. Большой палец лёг на нижнюю губу и чуть оттянул её вниз. В этом жесте было нечто двойственное: аккуратность и вероломность одновременно, как будто двое хозяев спорили за одну руку, не определившись до конца, чего именно она хочет, и каждый тянул её в свою сторону. Палец на губах сдвинулся. Очертил контур рта, и ладонь снова легла на грудь. Олег вдохнул чуть заметнее. Его зрачки, до этого расширенные и неподвижные, начали сужаться. Взгляд всё ещё был далёким и расфокусированным, но в нём, как на дне мутной воды, едва уловимо шевельнулось осознание. — Всё нормально. Не бойся. Слова будто упали на него сверху. Олег не понял их смысла, но звук зацепился за что-то внутри и потянул его вверх, к поверхности. Зрачки задрожали, и потолок над ним качнулся и встал на место. Он сам закрыл глаза и снова открыл – и увидел тёмный силуэт, резко обозначившийся на фоне расплывчатой комнаты. Выражение лица, склонившегося к нему, было неразличимо из-за затянувшей его тени. Лицо наклонилось совсем близко. Олег почувствовал глубокое размеренное дыхание у своего рта: его рассматривали тщательно, не торопясь, как рассматривают что-то ценное, что решили оставить себе. Нос прошёлся по его щеке, к виску, к волосам, вернулся к губам и замер там, давая ощутить почти спокойные, теплые выдохи. Олег поднял руку – движение далось тяжело, но на этот раз тело послушалось – запустил пальцы в короткие волосы и прочесал ими по голове, просто чтобы убедиться, что тот, кто находился рядом с ним, был живым. Тело над Олегом вздрогнуло. В ответ на его спонтанный жест на лоб легла тяжёлая горячая ладонь. Уже как будто знакомые пальцы зарылись в волосы, не дёргая, погружаясь в них, и прошлись по голове, ото лба к затылку. Один раз, другой. Движение было ровным, в нём было что-то успокаивающее, отчего изъеденный демоном фантом перестал панически пульсировать внутри. Лицо в темноте стало чётче. Олег всё больше узнавал линию челюсти, засохшую ссадину на щеке, изгиб губ… И одновременно не узнавал, потому что в нём все еще было нечто чужое – нечто, что смотрело на него из-под знакомых черт. Рука в его волосах двигалась всё так же медленно и плавно, и этого было достаточно, чтобы оставаться в сознании здесь, рядом с тем, кто был Владом и одновременно им не был. Олег потянул его вниз, и Влад поддался легко, без сопротивления. Он выдохнул ему в рот и коснулся губами. Тело просыпалось лениво, по частям, и там, где раньше была пустота и холод, начинало разливаться тепло. Толик снова прошёлся зубами по губам Олега, но теперь прихватывал легко и почти игриво. Рука скользнула вниз по его телу через грудь, через живот к паху и легла туда, где они соприкасались. Олег почувствовал, как Влад обхватил их обоих, плотно сжимая в кулаке два члена вместе, отчего по телу прошла волна, заставившая втянуть воздух сквозь зубы. Влад начал двигать рукой. Сначала медленно, с оттяжкой на каждом движении вверх. Олег обхватил его ногами за бёдра, прижимаясь еще теснее. Рука задвигалась быстрее, слегка застревая между ними. Олег качнулся навстречу, и Влад над ним коротко, сбито выдохнул. Его лоб опустился Олегу на плечо, и дыхание стало чаще, с каждым рывком оседая на коже влажным горячим касанием. Движения были резкими, но ни нервозности, ни жадности или раздражения в этом больше не было – после всего произошедшего они оба были измотаны, и усталость выбила между ними всё лишнее, оставив только привязанность двух близких друг другу людей. Напряжение внутри нарастало плавно и мягко. Олег упёрся лопатками в пол, выгнулся, толкаясь бёдрами навстречу чужому кулаку. Влад лежал головой у него на плече, и Олег чувствовал, как его тело подрагивало мелкой дрожью. Он обхватил его поперёк спины, прижимая к себе, ощущая, как мышцы под его ладонью напрягаются и расслабляются, следуя за движениями руки. Он прижался губами к виску, к влажной от пота коже. Потерся щекой о короткие волосы. Влад издал тихий невнятный звук, и его рука сбилась с ритма на секунду, а потом ускорилась. Олег кончил первым – на одном длинном выдохе его тело наконец расслабилось и обмякло. Он запрокинул голову, и Влад уткнулся в него лицом, бубня на ухо что-то неразборчивое. Олег не пытался быстрее снова прийти в себя: он лежал без сил и открывал рот, стараясь глотнуть побольше воздуха. Рука, лежавшая у Влада на спине, ослабла. Он не убрал ее, а сдвинул выше и, обхватив Череватого за голову, прижал к себе сильнее, зарылся пальцами во влажные волосы. Влад не сопротивлялся и горячо задышал в шею.  Он коротко дернулся над ним всем телом и машинально провел рукой еще несколько раз вверх и вниз, пока волна оргазма полностью не схлынула с него. Он скатился с локтя, которым опирался в пол, полностью придавив Олега своим весом – тот чуть захрипел и перекатил его с себя на бок. Влад поддался легко и лег рядом, тяжело дыша и глядя в потолок. Минуты через две он шевельнулся, посмотрел на свою ладонь, мокрую и липкую, и небрежно обтер ее о свое бедро. Он подвинулся к Олегу и взял его за руку, вглядываясь в лицо. Сам Влад был уставшим и спокойным, в его глазах больше не было черноты, только тёмная каряя радужка и зрачки, немного сузившиеся в тусклом свете. Убедившись, что все нормально, он, чуть пошатнувшись, поднялся на ноги и пошел в сторону спальни. Олег шевелиться не пытался. Он слышал, как Влад тихо выругался, наступив босиком на стекло, открыл дверь и зашуршал чем-то за ней. Второй скрип двери Олег воспринял всё еще отчётливо. Тело залила мягкая, тяжёлая усталость. Накрыла его, как одеяло, придавливая к полу, и плотно заполнила голову. Олег не заметил, что закрыл глаза, и дальше они уже отказывались открываться. Последнее, что он почувствовал – лёгкую дрожь в пальцах и тихий, почти неслышный вздох, который вырвался сам собой. Сон забрал его мягко и спокойно. *** Через несколько часов в темноте, в которую провалился Олег, зашевелилось что-то теплое и неразборчиво забормотало какие-то слова. Олег не знал, сколько он проспал, но этого точно было недостаточно. Сознание уплывало обратно в сон, категорически отказываясь возвращаться. Бормотание стало громче и ближе, аккуратно покачивая темноту вокруг него. Олег поморщился. – Вставай, спящая красавица. Нас через час выхонят из номера. Тепло под боком исчезло, напоследок мягко толкнув его. Олег позволил себе ещё какое-то время покачаться в неопределенности, то снова проваливаясь в бессознательное, то просыпаясь, и в конце концов принял волевое решение подняться и мысленно отказал затягивающему его обратно сну. Он лежал в кровати. Сил не было никаких: ни на то, чтобы встать, ни на то, чтобы пошевелиться или чтобы накричать на Череватого. Разлепить веки сразу не получилось, да и не хотелось. Влад чем-то грохнул в другой комнате, громко выматерившись. Олег собрался с силами и приоткрыл глаза, но тут же зажмурился обратно и отвернул в подушку лицо от яркого света. По мере того, как сознание просыпалось, к нему вернулось ощущение рук и ног. Он потянулся, разгоняя по телу дрожь, и сбил с себя одеяло, окончательно прощаясь со сном. Всё тело гудело, гудела голова. Не только от того, что его возили ночью по полу и пару раз приложили о твердые поверхности, но и от чего-то ещё, не физического. Изъеденное Толиком энергетическое поле натурально бесновалось внутри, пытаясь сигнализировать хозяину, что пробоины нужно как можно быстрее закрыть, пока за них не зацепилась какая-нибудь дрянь. Олег вздохнул. Оболочка его фантома была неровная, по краям разрывов энергия истончалась и просвечивала. Ничего подозрительного или опасного вокруг себя в пространстве Олег не чувствовал – если можно было назвать неподозрительным и неопасным шлейф энергии демона, который заполнял не только спальню, но и весь номер и не давал никаким другим мелким сущностям пробиться через свое присутствие. По ощущениям Олега, сейчас силы из него никто не тянул. Включая самого Толика, всё было спокойно. Он завалился на край кровати, перекатившись на бок, поднялся в положение сидя. Ладонь, которой он разбил зеркало, напилась синяком на все основание большого пальца. Кучка мелких порезов не выглядела как что-то страшное – больше раздражал сустав, отвечающий на каждое движение монотонным нытьем. Олег аккуратно пошевелил палец другой рукой и, убедившись, что прямо в моменте ничего не вылетело, решил оставить эту проблему на потом. Он поднялся, придерживаясь за стену, вытащил из лежащего на полу у двери открытого чемодана чью-то футболку и попавшиеся под руку серые спортивные штаны. В ванне Олег глянул на себя в зеркало, чтобы оценить масштаб вчерашнего поля боя. В целом, чего-то сверхъестественного он не увидел: лицо было невыспавшееся, осунувшееся, глаза красные, ввалившиеся глубоко в глазницы. Он выглядел как человек либо истощенный, либо только-только переболевший какой-то болезнью. С восстановлением целостности фантома это должно было пройти. Шепс пошевелил лопатками, проверяя, насколько саднит спина. Видимо, ему повезло и глубоко он себе ничего не распорол, но двигать мышцами было неприятно: царапины расходились и злобно обжигали кожу в глубине. Он повернул кран и сунул правую руку под струю холодной воды. Из душа Олег вышел чуть более живым, чем зашёл в ванную. В гостиной Влад с чем-то возился на полу у пустой рамы на стене. Крупных осколков в ней не осталось, только мелкие по краям, веса которых было недостаточно, чтобы сорваться вниз. Как только Череватый появился в поле зрения, обострившийся инстинкт самосохранения сразу же упёрся в сущность, которая все так же сидела в нем. Демон спал. Судя по исходившему от Влада фону, Толик спал сыто и довольно. Олег бы даже сказал: «свернувшись клубочком». Раненная энергия внутри завибрировала, удерживая его от того, чтобы войти в комнату. «Да всё нормально», – Олег подошёл ближе. Влад сидел на корточках и пытался собрать в одну кучку рассыпанные по полу осколки. Веник и совок он, видимо, не нашел и поэтому скреб паркет ладонями, обмотанным кухонными полотенцами. Когда Олег встал в дверном проеме, он сразу обратил на него внимание, поднялся и подошёл, шаркая тапками. – Шо ты, живой? – Частично. – Олег обхватил себя руками и опёрся о косяк, – Что за грохот был? Влад стряхнул с подошвы тапка несколько прилипшлх кусочков стекла, размотал с рук полотенца и кинул их на кресло. – Выпал кусок из рамы. Так ебнул, я чуть не обосрался. Он положил руки Олегу на бедра и наклонился, чтобы поцеловать, но тот отодвинулся, чуть запрокинув голову, убирая от Череватого лицо. Влад нахмурился. – Шо не так? Ты же сам сохласился. – Ты не предупреждал, что будет... так. – А шо ты ждал? Што он тебя по головке погладит и в лобик поцелует? – Ну, нет… – Хосподи, Алех, это же демон. – Да я понял уже. – Отоспишься – ниче тебе не будет. Никто на тебя не прицепится, пока не восстановишься, обещаю. Влад уставился на него, вкладывая во взгляд всю свою силу убеждения. Олег помолчал, раздумывая, и уже собрался сменить гнев на милость, как Череватый вдруг невпопад добавил: – И вообще, Толя не успел ничего такого сделать, на шо ты прям не был сохласен. На словах «не успел» Олег приподнял бровь и поманил Влада пальцем к себе. Тот придвинулся ближе. – Толика не обманешь, шо тебе все понравилось… Олег схватил его подбородок, не дав договорить, и сжал щеки. – Замолчи, пожалуйста. Влад захлопнулся. Олег повернул его к себе щекой, на которой ночью была рана. Глубокой процарапанной ссадины больше не было. Щеку пересекали только несколько тонких бледно-розовых нитей – как будто всё зажило уже недели две назад. Он погладил одну большим пальцем, проверяя, настоящий ли шрам. – На кладбифе поработаю ёфё – совсем зарафтёт. Олег хмыкнул, подтянул его за лицо к себе и прижался губами, обхватывая рукой за плечо. Влад проскользил ладонью по его шее и залез под воротник футболки. Развернулся чуть боком и приподнялся на носки, чтобы достать до лопаток. – Ты что делаешь? – Щас подлечим тебя. Я же не маньяк какой-нибудь. – Он хихикнул и быстро заговорил себе под нос, устроив руку там, где царапины всё ещё жгли спину. – Ты с каких пор целителем заделался? – Толик из тебя столько выжрал, шо на одно доброе дело точно хватит. Спина зачесалась. – В следующий раз надо найти комнату без колюще-режущих. Олег нахмурился и тяжело глянул на него. – Родной, я ж говорю, шо Толика не обманешь.