Наше завтра на лезвии

Поздний вечер. Нам Гю как обычно сидит в гостях у Су Бона, они рубятся в приставку. На Наме его любимая чёрная толстовка и серые спортивные штаны, Танос же одет по-домашнему: яркая футболка с каким-то дурацким принтом и удобные чёрные шорты. Нам Гю часто засиживался допоздна у своего друга или просто гулял один по району, потому что не хотел возвращаться домой. Ведь дом приносил только ненависть и жестокость: матери нет, а отец ещё с раннего возраста Нама упарывался дешёвой наркотой и щедро разбавлял это всё алкоголем. И когда эта ядерная смесь его совсем развозила, он искал себе жертву для обработки ударов, и почти всегда находил её в своём сыне. Отец бил Нам Гю сильно, но так, чтобы не оставлять следов на лице, так, чтобы можно было спрятать синяки под одеждой. Приходилось в любое время и в любую погоду надевать мешковатую одежду, такую, из под которой не видно было бы покалеченные ноги и у которой можно было бы натянуть рукава до пальцев, чтобы случайно никто не увидел разукрашенных ушибами и порезами рук. Почти каждый день на его теле расцветали новые гематомы, хотя старые ещё не проходили. Со временем Нам Гю уловил закономерность: если он приходит домой после 12 ночи и не шумит, то есть шанс, что отец уже уснул пьяным угаром, а значит можно один день спать спокойно, а на утро опять уходить, пока папаша спит мордой на столе, где ещё недавно снюхал очередную дорожку. Поэтому Нам Гю часто бывал дома у Су Бона: друг сам всегда звал его в гости. Танос был единственным, кто искренне заботился о Наме, кто старался поддержать и развеселить, даже банально покормить. Он ничего не знал о ситуации в семье Нам Гю, не настаивал на том, чтобы друг ему рассказывал о личной жизни, а Нам Гю не хотел показывать свои слабости. Для себя Су Бон решил, что Наму просто нравится гулять, поэтому и не торопится домой. Он видел даже через объёмную одежду худобу друга, поэтому каждый раз заставлял Нам Гю съесть полностью свою порцию еды. И даже сегодня, перед тем, как начать играть в приставку, Су Бону пришлось с боем заставлять Нам Гю съесть порцию рамена, которую он специально приготовил для него. И сейчас они играют друг против друга, пытаясь победить в виртуальном мире. И если в начале игры они сидели на диване, то сейчас скатились на пол и удобно раскинулись на мягком ковре. Нам полностью сосредоточен на игре, переодически косясь на Су Бона, руки агрессивно гуляют по джостику. Его раздражало то, что Танос играет всегда практически на отвали, лениво двигается, часто отвлекается, но всё равно выигрывает из раза в раз. И сегодня не исключение: виртуальный персонаж Нам Гю рассыпается на пиксели, и на экране высвечивается "victory @legend_ttthanoss" – Да как ты это делаешь, поганец, - выплевывает Нам Гю, откидываясь на край каркаса дивана и отбрасывая джойстик на ковер. – Боже, relax bro, просто не всем дано играть так круто как я, - с ухмылкой ответил Су Бон. Его умиляло то, как Нам всегда злится из-за проигрыша. – С небес спустись, псина, или тебе помочь? Могу прямым рейсом прям в парашу отправить, - язвительно ответил Нам Гю. – Ой-ой, испугал, иди маме поплачь о том, что я в очередной раз тебя размазал)) Нам Гю резко замирает. – Что.. ты сказал? – Я сказал, иди к мамуле и поплачь, что не можешь меня победить. Оглох от злости? Нам Гю начинает трясти, он медленно поворачивается на Су Бона. Лицо невольно перекашивается. – Урод, - глухо ответил он, - у меня нет матери. Ухмылка моментально спадает с лица Таноса, заменяясь замешательством. – Чего? Это угар какой-то? – Блять.. Сдохла у меня мать, сукин ты сын, - на глаза предательски наворачиваются слезы, затуманивая взгляд, брови встают домиком, а губы начинают подрагивать. Нам Гю резко подрывается с места и на трясущихся ногах направляется к выходу, Танос подрывается за ним. – Стой, Нам Гю, подожди, давай поговорим.., - на это Нам никак не реагирует, упорно продолжая идти к выходу, - Fuck, Нам, до стой же ты блять!! Нам Гю уже дошёл до двери, и тут Су Бон резко хватает его за руку, прямо там, где недавно появились новые синяки. Боль пронзает тело, Нам Гю шипит и пытается вырвать руку. Но вместо этого Су Бон перерехватывает Нам Гю за плечевой сустав и вжимает в стену, проходясь и тревожа этим незажившие гематомы. – Отпусти, урод, мне больно, - Нам Гю не прекращает попытки вырваться из сильной хватки, но пелена перед глазами и боль от ушибов не дают ему даже небольшой возможности выпутаться. Танос сильнее сжимает плечо Нам Гю, на что тот морщится и скрипит зубами. Су Бон замечает его реакцию. – Ты че оглох что-ли? Я сказал что мне больно, оставь меня в покое, - на это Танос ничего не отвечает, лишь резко задирает рукав Нама. Нам Гю будто окатывает холодной водой, он мгновенно перестаёт вырываться, вся его злость заменяется на искренний шок и страх. Картина, которая предстала перед Су Боном, была просто ужасной: вся рука, от плеча до запястья, была почти полностью покрыта разноцветными синяками, некоторые были совсем свежими, только набиравшими всю краску. Его тонкие руки обхватывали браслеты из гематом, медленно расползающихся по белоснежной коже. Но было ещё кое-что - порезы. Они методично шли по всей руке, будто подражая и вторя ушибам. Они все были разной длины и глубины: и если на плече остались только белые шрамы, то ближе к запястью были совсем недавние. Танос медленно проводит пальцами по предплечью и чувствует, как вздрагивает от этого Нам Гю, внутри будто лопается одна очень важная струна. Су Бон отрывает взгляд от рук и медленно поднимает его на Нам Гю: того пробивает мелкой дрожью, руки, что до этого отчаянно пытались вырваться, теперь беспомощно повисли, голова наклонена вниз так, что волосы закрывают его острые скулы, немного прикрывая само лицо, глаза опущены, лишь бы не встретиться взглядом с Таносом, лишь бы не увидеть в его глазах насмешку. Су Бон ослабевает хватку, позволяя Нам Гю опять натянуть рукава до костяшек пальцев, но не отпуская до конца. – Почему.. ты мне раньше не рассказал? - голос Таноса звучит глухо, чуть ли не ломается на последних словах. – Да потому не хотел показаться слабаком, - Нам Гю взрывается, переходя на крик, в котором предательски ясно слышна дрожь, а по щекам начинают катится слёзы, - потому что хуй знает что от тебя ждать, гребаный Су, за "такое" обычно только сильнее пиздят. Ну что, увидел, доволен собой? Может уже придумал подходящую шутку? Ну давай, великий Танос, что же ты молчишь? Начни угарать, смеяться над тем, что я слабак, что не могу постоять за себя, давай, не сдерживай себя. – Нам Гю, хватит, прошу тебя.. Но Нам уже ничего не слышал и не мог остановиться. – Ты то у нас молодец, самый умный, таким как ты вообще нельзя открываться о подобном, распиздят налево и направо, и тогда уже я буду получать не только дома, но и на улице от твоих подсосников. Ты, сученыш, не знаешь, что творится у меня в семье. Я пиздюлей отхватываю уже столько, сколько я себя помню, потому что папаша мой, уебок, наркоман конченный, пиздил и меня, и мать. А лет в 12, на пике отцовского долбоебизма, я нашёл свою мать мертвой. И тогда я сам, своими руками, снимал её с петли. Тогда же и начал резаться, чтобы заглушить эмоции, чтобы хоть чуть-чуть легче было. Зато отцу вообще похуй было, просто начал бить меня ещё сильнее, как бы за двоих. Я живу в гребанном аду, Су Бон. Я каждый день возвращаюсь в квартиру поздней ночью, в надежде, что отец уже спит и сегодня меня не будут ломать, и молюсь, чтобы мой драгоценный папаша уже сдох, но этот скотина скорее всего и меня переживёт. Этот урод ещё и в последнее время слишком активничает, и почти каждый день я получаю очередную порцию ударов, видимо догадался, что я специально не появляюсь дома. Ты нихуя не поймешь, у тебя то семья нормальная, тебя то никто не избивал, - сил на крик уже нет, голос просел, и теперь Нам Гю уже сбито тараторил, почти шептал, а слезы всё продолжали идти, затуманивая и глаза, и разум, - а у меня дома даже еды нет. Мне приходится скакать с подработки на подработку, чтобы хотя бы раз за день позволить себе съесть хоть что-то, потому что дома единственное, что можно было бы сожрать, это сигарета или бутылка дешёвой алкашки. Танос молчит, только слушает слова друга. Губы поджаты, глаза виновато смотрят на Нам Гю. Он чувствует огромную вину за то, что не обращал на это внимание раньше, он всегда хотел выполнять функции защиты для него, но в итоге даже не знал о том, что терпит Нам каждый день. Он любил его. А Нам даже не мог поделиться своими проблемами ни с кем, расхлебывая всё в одиночку. Нам Гю резко останавливается, поднимает мутный взгляд на Су Бона, и чувствует, как ноги начинают подкашиваться. Пытается судорожно схватиться за Су, но руки не слушаются. – Хей, Нам Гю, ты в порядке? В голове резко начинает звенеть, заглушая все слова Таноса, зрачки начинают бегать, а губы беспомощно открылись, пытаясь схватить как можно больше воздуха. Они оседают на пол, Су легонько трясет Нама за плечо, но тот никак не реагирует. Нам Гю опирается двумя руками об кафель, грудь рвано вздымается, воздуха не хватает. Он чувствует, что перед глазами начинает темнеть, и последнее, что он видит перед тем, как отключиться, как Су Бон, что-то громко говоря с круглыми от ужаса глазами, протягивает руки и пытается схватить его. ... Голову пронзает звенящая боль, в висках стучит пульс, в руках чувствуется дрожь. Нам Гю заставляет себя немного приоткрыть веки. В лицо бьёт яркий свет, зрение всё ещё мутное, перед глазами растекаются разноцветные пятна, смутно напоминающие чью-то комнату. Нам Гю пытается вспомнить что произошло, в памяти всплывает то, как он сидел в прихожей с Су Боном и пытался выровнять дыхание. Но эта комната совсем не похожа на коридор. Когда пятна перед глазами начинают складываться в более-менее отчётливую картинку, Нам Гю понимает, что лежит в комнате Таноса. Нам пытается приподняться с кровати, но только он смог опереться на локти и немного приподняться, как виски пробила ужасная боль, мелькнувшая белым в глазах, и он со стоном упал обратно на кровать. В это же время в дверях появился Су Бон с кружкой в руках. – Damn, Нам Гю, я так рад что ты очнулся. Ты здорово меня напугал, - произнёс Танос с лёгкой улыбкой, подходя ближе к кровати. – Что со мной произошло? – Я не знаю, но ты резко побледнел и обмяк в моих руках, скорее всего ты просто очень сильно переутомился, плюс всплеск эмоций сделал своё дело. – Я.. Извини.. Я не хотел, чтобы так всё вышло, - Нам Гю не знает куда себя деть, он закрывает лицо руками. – Ничего не случилось, my boy, всё хорошо, - Танос аккуратно убирает руки с лица Нама, проводя костяшками пальцев по скулам, - я тебе тут чай заварил, надо попить, будет легче. Я помогу. После этого Су Бон осторожно подкладывает руку под спину Нам Гю, помогая приподняться на локти, а второй рукой подносит чашку к губам Нама. Гю пьёт осторожно, периодически разглядывая лицо Таноса, который сейчас находится слишком близко. Он пытается прочитать эмоции в глазах Су, разглядеть знакомый отблеск ненависти, но видит в них лишь искреннюю заботу. – Спасибо, мне правда стало лучше. Слушай, насчёт того, что я наговорил.. – Не сейчас, Гю. Пойдём в ванную, обработаем раны, и там всё расскажешь. – Что? Зачем это? – У тебя есть совсем свежие порезы, ты хочешь, чтобы они заново открылись? Пойдём, это не обсуждается, я помогу тебе дойти. Танос помогает Наму сесть на кровать, а потом и встать. Ноги у Нам Гю подкашиваются, он чуть не падает, Су Бон успевает перехватить его, удерживая. – Тише, my boy, не торопись. Возьми меня за руку и обопрись, потихоньку дойдëм, - Су Бон помогает Наму опереться руками на свою руку, другой он придерживает его за талию. Маленькими шагами они доходят до ванной, там Танос сажает Гю на ковёр, сам некоторое время шарится в ящиках и после, с перекисью и бинтами, садится напротив. – Давай сюда руки, я аккуратно, обещаю. Нам Гю медленно закатывает рукава толстовки и протягивает руки Таносу. Су Бон ещё раз скользит взглядом по тонким рукам, отмечая про себя, что, скорее всего, определённые порезы были сделаны сегодняшним утром, на некоторых проступают капельки крови. Его опять пробивает жалость и вина, но он быстро смахивает их с себя и, не позволяя себе больше задерживать взгляд, берёт одну руку Нама и щедро выливает перекись на раны. Перекись шипит на порезах, с ней шипит и Нам Гю, корча от боли забавные рожицы. Танос ждёт где-то полминуты, затем легонько промакивает места порезов и начинает методично заматывать их бинтом. Закончив с первой рукой, Су Бон берётся за вторую. Всё это время Нам Гю не сводит с него взгляд, не может понять, почему Су так возиться с ним, когда мог просто отправить его домой и забить на его состояние. – Хей, Нам Гю, - Танос первым нарушает тишину, заставляя Нам Гю вздрогнуть от неожиданности, - почему ты решил, что я бы засмеял тебя за твои проблемы? Я же всегда старался тебе помочь, я надеялся, что смог заслужить твоё доверие. – Я не хотел показаться слабаком.. Когда я был ещё ребёнком, я попытался рассказать обо всем своему тогда ещё другу, но тот меня засмеял, сказал, что "настоящие мужчины не плачут", а я реву "как маленькая девочка". Это было, наверное, в 1-м или 2-м классе, и этот друг распиздел о моей ситуации всей школе, сделал меня изгоем. Тогда же я и понял, что никому нельзя говорить о своих проблемах. Мои одноклассники буллили меня вплоть до 6-го класса, пока я не свалил из этой гребанной школы в другую. Там я пытался найти себе настоящих друзей, но мой круг общения замыклся только на обычных знакомых, общение с которыми никогда не перерастало в полноценную дружбу. А потом мать.. И я совсем закрылся в себе. Пока не появился ты. Су Бон, ты мой единственный друг, я безумно тебя ценю, правда, мне очень жаль что я в порыве злости мог наговорить тебе что-то.., - глаза Нам Гю намокают, он опускает голову и поджимает губы. –Ты не обязан оправдываться за свои слова, я понял, что ты не хотел меня задеть. Я очень жалею, что не мог тебя от всего этого уберечь раньше. Ты можешь мне доверить что угодно, я всегда буду на твоей стороне. Вместе мы сможем пережить любые трудности, - Танос заканчивает со второй рукой, поднимая взгляд на Нама, - Нам Гю, посмотри мне в глаза. Су Бон аккуратно берёт его за подбородок, заставляя столкнуться взглядами. – Обращаться к кому-то за помощью и поддержкой- не слабость. Для этого и нужны близкие люди, чтобы ты к ним мог в любой момент прийти, зная, что тебя выслушают. Поэтому, пожалуйста, не бойся делиться со мной своими проблемами, я помогу чем смогу. По щеке Нам Гю скатывается слеза, Танос медленно и аккуратно смахивает её, еле дотрагиваясь до горячей кожи, будто Нам сделан из фарфора, который треснет от одного неосторожного движения. – Спасибо тебе, Су. Я не знаю, чтобы я делал без тебя.. – Нам Гю.., - Танос немного мешкается, будто подбирает слова, - .. я люблю тебя. Нам Гю кажется, что к нему пришли глюки и разыгрывают с ним такую жестокую сцену. Его глаза распахиваются от шока, губы приоткрываются, застывая в немом вопросе. – Ты.. Это сейчас серьезно? Вместо ответа Су Бон наклоняется ближе к Нам Гю. Тот не отстраняется. Нам чувствует обжигающее дыхание Таноса на своей коже, от этого по всему телу расползаются мурашки. Танос останавливается, их губы практически соприкасаются, и он шепчет прямо в губы Нам Гю. – Я абсолютно серьезно, я понял это ещё давно. Но если это не взаимно, то, пожалуйста, останови меня прямо сейчас, - и аккуратно, будто боится спугнуть крохотную бабочку, прижимается губами к Нам Гю. Нама будто парализовало, он четко и ясно ощущает трепетный поцелуй Су Бона, но его разум не может собрать всю картины целиком, оставляя смазанное сознание. Их поцелуй длится совсем немного, но этого хватает, чтобы у двоих сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым. Когда Танос медленно отстраняется от Нам Гю, то видит, что тот мелко дрожит и практически не двигается, лишь его грудная клетка быстро вздымается в попытке нормализовать дыхание. Кажется, Су Бон сделал ошибку, Нам Гю просто не мог в таком состоянии ему сопротивляться. Нам, похоже, не хотел этого, а Су не оставил выбора, заставляя терпеть всё происходящее. От этого осознания у Таноса замирает сердце, совесть начинает грызть изнутри. – Fuck, прости меня, kitten, я не знаю, что на меня нашло.. Прости, что я.. так резко.., - Су Бона скручивает от вины, он не может подобрать правильные слова, лишь опускает голову, ожидая, что Нам Гю сейчас встанет, хорошенько вмажет ему по лицу, и, припорошив это всё потоком оскорблений, исчезнет навсегда. Танос заслужил. Но вместо этого он чувствует лёгкое прикосновение до своей руки, после чего медленно переводит взгляд на Нам Гю. – Су Бон, всё хорошо. Я.. тоже тебя люблю - и, не давая опомниться, Нам Гю валит Таноса на пол и резко прижимается дрожащими губами к его губам. Танос замирает всего на пару мгновений, пытаясь переварить услышанные слова, после чего отвечает на поцелуй. Этот поцелуй чувствуется иначе, чем первый: они оба откликаются на него, растворяясь в трепете и чувствуя, как жар от желания заполняет комнату. Нам Гю прижимается всем телом к Таносу, держа руки на его затылке и не позволяя отстраниться. Но Су Бон и не пытается, его руки медленно блуждают по телу Нама: скользят по спине, проходятся по позвонкам, пересчитывают ребра, после чего одна рука остаётся на талии Гю, а вторая, легко скользнув по шее, закрывается в шелковистые волосы. У Нам Гю волосы всегда были особо чувствительной зоной, и он роняет тихий приглушенный стон прямо в поцелуй. Они отрываются друг от друга, тяжело дышат и рассматривают лица друг друга: губы немного припухли, на щеках проступил лёгкий румянец, а в уголках глаз скопилась влага. Нам Гю слезает с Таноса, и они встают с пола. Су легонько притягивает к себе Нама, заключая в объятия и заставляя его уткнуться лицом себе в шею. – Нам Гю, давай ты останешься у меня сегодня? Я не могу тебя отпустить домой, сегодня-завтра переночуешь у меня, а дальше уже придумаем, что можно сделать, - говорит Танос, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй в макушку. – Я.. Не знаю. Не думаю, что это хорошая идея, - Нам Гю немного отстраняется, и Су Бон отчётливо видит сомнения, чёрными тенями ползущие в глазах Нама. – Но почему? Отец что-то сделает или проблема во мне? – Нет, что ты, проблема не в тебе, да и отцу вообще похуй будет, просто.., - Нам Гю делает глубокий вдох, будто собирается с мыслями, - ..я не могу нормально спать.. Почти каждый день ко мне во сне приходит мать, из-за этого я резко подрываюсь с кровати не могу больше уснуть. Я поэтому никогда и не оставался у тебя на ночёвки, потому что не мог знать, накроет ли меня ночью или нет. А иногда, когда мне особенно тяжело, после "кошмара" меня пробивает на истерику. Я не мог позволить, чтобы кто-то увидел меня в подобном состоянии. – Охх, какой же всё это пиздец.. Давай так: будем спать вместе, и если тебя снова накроет, то разбуди меня, я тебя поддержу как смогу, всё равно вдвоём легче будет справляться. – Ты уверен? Ты готов пожертвовать своим сном и слушать мои бредни? – Абсолютно. Это самый минимум, который я могу сделать для тебя, kitten, - Танос притягивает Нам Гю к себе и легко целует, как бы подтверждая и закрепляя свои слова, обволакивая их чувственностью и нежностью, - а теперь пойдём спать, хорошо? Завтра ещё успеем всё обсудить, - на это Нам лишь кивает, позволяя вести себя в комнату Су Бона. Там они засыпают в обнимку: Нам Гю в цепился в Таноса, уткнувшись в его шею, так, будто это была его единственная возможность оставаться в плавающей реальности, Танос же легонько приобнимал Нама, стараясь лишний раз не задевать синяки на теле, но как бы закрывая от внешнего мира и проблем. В эту ночь Нам Гю спал спокойно.