Плёнка BAD

Прошло восемь месяцев с того дня, как Мира впервые ступила на пол репетиционного зала в 1987 году. Восемь месяцев, которые изменили всё. Она стояла перед зеркалом в своей комнате в Neverland и смотрела на своё отражение. На ней была чёрная футболка, лосины и её любимые кеды — те самые, белые с красным, которые он подарил ей в первый месяц их знакомства. Волосы были собраны в хвост, на лице — лёгкий макияж, которого она почти не носила. Она выглядела по-другому. Не так, как в тот день, когда упала на пол его репетиционного зала. Тогда она была бледной, испуганной, потерянной. Теперь в её глазах горел огонь — тот самый, который она видела в его глазах, когда он танцевал. Колено болело. Но это была та боль, к которой она привыкла — не острая, не пугающая, а просто напоминание о том, через что она прошла. Она могла танцевать. Она снова могла танцевать. В дверь постучали. — Войдите. Майкл вошёл. На нём был чёрный костюм, белая рубашка — та самая, с которой он выступал на каждом концерте тура BAD. Его волосы были уложены, но несколько прядей выбились, как всегда, и падали на лоб. Он остановился в дверях и посмотрел на неё. Долго. Так долго, что Мира почувствовала, как её щёки начинают гореть. — Что? — спросила она. — Ничего, — ответил он. — Ты прекрасна. — Я всегда прекрасна. Ты просто не замечаешь. Он засмеялся. — Замечаю. Каждый день. Каждую секунду. Он подошёл к ней. Взял её за руки. — Ты готова? Она знала, о чём он спрашивает. Сегодня был тот самый день. Тот, о котором они говорили много недель. — Готова, — сказала она. — Ты уверена? — Я никогда не была увереннее. Он поцеловал её. Коротко, но крепко. — Тогда пошли.

***

Они ехали на студию в тишине. Майкл держал её за руку, сжимая её пальцы так сильно, что они почти онемели. Мира смотрела в окно на проплывающие огни Лос-Анджелеса и пыталась успокоить дыхание. Она знала, что сегодня всё изменится. Не потому что она выйдет на сцену. А потому что она выйдет на сцену с ним. Впервые за три года она будет танцевать не в своей комнате, не в пустом зале, не для себя. А для тысяч людей. И она боялась. Она боялась, что колено подведёт. Что она ошибётся. Что он посмотрит на неё и увидит не ту, с которой он танцевал всё это время, а просто девушку, у которой когда-то была мечта. Но он не давал ей бояться. Он смотрел на неё, и в его глазах не было сомнения. Только вера. — Я буду рядом, — сказал он. — Я знаю. — Всё будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — моя муза. Моя любовь. Моя жизнь. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто сжала его руку.

***

Когда они вошли в репетиционный зал, Мира остановилась на пороге. Это был тот самый зал, в котором она очнулась в первый раз. Те же зеркала во всю стену, тот же деревянный пол, те же лампы дневного света, которые жужжали, мигая. Только теперь он не казался ей чужим. Теперь он был её. Майкл провёл её в центр зала. — Ты помнишь это место? — спросил он. — Помню. — Тогда ты упала с неба. И изменила мою жизнь. Она посмотрела на него. — А ты изменил мою. Он улыбнулся. Протянул руку. — Потанцуем? Она взяла его за руку.

***

Музыка заиграла. Это была та самая песня, которую он написал для неё. Та, что он играл на пианино, когда она восстанавливалась после операции. Та, что звучала в её голове, когда она училась ходить заново. Мира закрыла глаза. Она чувствовала, как музыка проникает в её тело. Как она заполняет каждую клетку, каждую мышцу, каждую кость. Она чувствовала ритм в своей крови, пульс в своих венах. Она открыла глаза. И начала танцевать.

***

Они двигались вместе. Мира чувствовала, как он ведёт её, как его руки направляют её, как его тело говорит с её телом. Она не думала о колене. Не думала о боли. Не думала о страхе. Она думала только о нём. Они кружились по залу, их тела двигались в унисон. Иногда она уходила вперёд, иногда он — но они всегда возвращались друг к другу. И когда музыка закончилась, они стояли в центре зала, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. — Ты была прекрасна, — сказал он. — Мы были прекрасны.

***

Когда они вышли из студии, их встретил Фрэнк. Он стоял у машины, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто ждал их уже час. — Ну? — спросил он. — Ну, — ответил Майкл. — Она выступает? Майкл посмотрел на Миру. Она кивнула. — Выступает. Фрэнк улыбнулся. Мира впервые видела, как он улыбается по-настоящему, а не той дежурной улыбкой, которую он надевал для переговоров. — Тогда завтра я позвоню в пресс-службу. Мы сделаем объявление. Ты выходишь на сцену. В финале шоу. Мира почувствовала, как сердце колотится. — Ты уверен? — спросила она. — Впервые в жизни — да, — ответил Фрэнк. — Ты изменила его. Ты изменила всё. Он открыл дверь машины. — Езжайте домой. Отдыхайте. Завтра будет долгий день.

***

Они вернулись в Neverland уже за полночь. Мира сидела на краю кровати и смотрела на свои руки. Они дрожали. Майкл сел рядом. — Ты боишься? — спросил он. — Нет, — сказала она. — Волнуюсь. — Это одно и то же. — Нет. Это разное. Бояться — значит думать о плохом. Волноваться — значит думать о хорошем. Он взял её за руку. — А что ты думаешь? — Я думаю о том, что выйду на сцену. С тобой. Что буду танцевать. Что я снова танцую. Что я живу. Она повернулась к нему. — Я думаю о том, как сильно я тебя люблю. Он притянул её к себе. — Я тоже тебя люблю.

***

Ночь перед выступлением была длинной. Они лежали в кровати, держась за руки. За окном шумел ветер, звёзды светили, и всё было тихо и спокойно. — Мира, — сказал он. — Мм? — Что будет после? — После чего? — После того, как ты выйдешь на сцену. После того, как всё закончится. Она повернулась к нему. — Мы будем жить. Дальше. Вместе. Каждый день. Каждую ночь. Мы будем делать музыку. Мы будем танцевать. Мы будем счастливы. Он улыбнулся. — Ты веришь в это? — Верю, — сказала она. — Потому что у нас есть друг друг.

***

Завтра она выйдет на сцену. Завтра она будет танцевать. Завтра она покажет миру, что она не просто девушка из будущего — она та, кто выжил. Та, кто любит. Та, кто нашла свой дом. И она знала — всё будет хорошо. Потому что он будет рядом.