Дым между нами

1. Арата и Когами как два кота, только с различиями: если первый ластится к хозяину, радостно мяукая при его прибытии и урча, когда ему подают корм, то второй — полная противоположность. Когами — дикий кот. Когами не привык к нежности и ласке, не привык к домашнему уюту. Для него все, что связано с людьми — непроглядная тьма, состоящая из чужеземных двуногих. Случится так, что кто-нибудь захочет забрать Когами к себе домой, пощады не ждите — Синъя передерет вам руки, будет вырываться при каждой удобной возможности, и даже затащив его в дом, знайте: вам не сдобровать. Да, Когами — дикий кот. Но однажды повстречав домашнего любимца Арату, он задумывается: «Может, иметь собственный дом не так уж и плохо?» 2. Когами стал интересен Арате. Настолько, что он стал приглашать Синъю к себе каждый день.        И каждый такой раз Арата делает невинную улыбочку, видя Когами, стоящего у порога с бутылочкой Blanc de Blancs. Напротив он всегда отмечает сосредоточенное лицо мысленно спрашивающего Синъи:        «Ты ожидал другого?»        Арата только качает головой и улыбается еще задорней.        Каждый раз все начинается с разговоров об Аканэ Цунэмори — ведь именно поэтому (и только поэтому) Синдо зовет его к себе на квартиру.        И по какой-то невиданной случайности Арата каждый раз заканчивает в постели. Не один, а с Когами, конечно.        И каждый раз Арата спрашивает себя:        «Точно ли причина только в инспекторе Цунэмори?»        3. Арате нравится работа Когами в МИД. Еще больше ему нравятся коллеги Синъи.               Впервые встретившись с Ханасиро Фредерикой, начальницей Когами, он влюбился. Эта женщина обладала небывалой красотой и властью одновременно. Ее специализация, ее принципы, ох, а эти волосы, эта укладка и макияж...        — Рад знакомству... — Арата переводит смущенный взгляд на лицо Фредерики, — с Вами.        Фредерика ехидно улыбается, касаясь своей рукой подбородка. Она обращает зоркий взгляд на Когами и подмигивает ему.        — Смотри, парень влюбится, потом не оттащишь.        Когами усмехается и в шутку подмечает:        — Остальных было мало? Не забирай и моего парня.               Побывав на задании с Гинодза Нобутикой, Арата понял, что длительная работа вместе сильно сближает.        Он никогда не видел, чтобы два человека выполняли все действия настолько органично и слаженно.        Это было так... красиво.        После миссии Арата очень много и долго разговаривал с Гинодзой, в буквальном смысле задалбывая его.        В какой-то момент не выдержал уже Когами. Положив руку на плечо Араты, он строго сказал ему:        — Инспектор Синдо, Вам следует держать рот закрытым. Желательно, почаще.        Арата перевел удивленный взгляд на Синъю с тем же открытым ртом, которым хотел задать очередной вопрос Нобутике.        Быстро среагировав, Когами дернул Арату на себя, чтобы легко чмокнуть его в уголок губ.        — Но, соглашусь, иногда указаниями можно и пренебречь.        После этого Арата сидел тише воды, ниже травы, пока Гинодза через легкую улыбку благодарил Когами за «спасение».               С Тэппеем Суго задалось меньше всего. Не потому что они не поладили, нет. Причина была в ограниченной схожести их двоих. Несмотря на это, Арата внимательно слушал все, о чем говорил Суго, не пропуская ни единного слова.        Час спустя Тэппей остановился, встал (он показывал инспектору Синдо очередной механизм, благодаря которому в вертолете исправно работала связь) и скрестил руки на груди. Он начал смотреть перед собой — прямо на Арату.        Арата только продолжал легко улыбаться (совсем как ребенок, наблюдающий за занимательными «игрушками»).        Суго обратил внимание на Когами, совсем сонно курящего сигарету.        Такой контраст позабавил его: внимательный «ребенок» и «взрослый», нисколько не увлеченный процессом.        Тэппей наклонился к Арате, шепнув на ухо:        — Как думаешь, парень, надолго его хватит?        Арата посмотрел на Когами, а затем перевел взгляд на Тэппея. Синдо театрально возвел палец к губам, «задумываясь».        — Хм... На еще один час точно нет.        Суго и Арата рассмеялись в унисон.        Этот шум на фоне ранее монотонной речи коллеги взбодрил Когами.        Синъя посмотрел на них с угрожающим видом.        — Что вы здесь устроили?        Арата перестал смеяться и быстро подошел к Когами.        — Ничего, что должно волновать следователя «SAD».        Когами хотел возразить, но не успел — Арата встал на цыпочки, перехватив воротник Синъи, и прошептал тому на ухо:        — Если выдержите оставшиеся 30 минут, обещаю достойно наградить Вас, следователь Когами.        Арата отстраняется. Когами саркатистично усмехается.        — Да хоть 2 часа.        Арата лыбится в ответ.        — Я учту.        Да, Арате правда нравятся коллеги следователя оперативного отдела МИД. Но больше Арате нравится его парень — Когами Синъя. И это неизменно.        4. У всех бывают плохие дни. Инспектор Синдо Арата — не исключение.        У каждого понимание плохого дня свое. Вот и у Араты также.        Для него плохой день, когда он не смог ничего сделать с неизбежной смертью гражданских. И для него плохой день, когда он думает, что Когами видит в нем только замену Цунэмори.        Когами уже привык к неожиданным восторженным выпадам Араты. Когами уже смирился с экстравертной натурой Араты, вытерпев не один и не пятый поход в клуб по выходным. Единственное, с чем Когами справиться было не под силу — с подавленным Аратой.        Когда Арата молча сидит и смотрит в одну точку, вместо того чтобы привычно начать болтать обо всем на свете, Когами понимает — он сомневается.        Опять.        Снова.        В чертов очередной раз.        В такие моменты Когами не трогает Арату. До определенного времени.        Синъя хладнокровно закуривает сигарету и выверенной по шагам походкой прохаживается в квартире Араты: спальня, гостиная, кухня, домашняя библиотека, на которую Синдо надоумил именно он, ванна... Привычный спуск по лестнице — зал с фортепиано, накрытым громадной белой тканью. Арата всегда сидит здесь, когда... думает.        Арата равнодушно проводит по клавишам. Мягкие неритмичные звуки — они давят не на уши, а на мозг. Плавящийся мозг Когами и затуманенный мозг Араты.        Сигарета Когами окончательно догорает. Подходя к сидящему Арате, он резко гасит ее на черную клавишу — громкий диез, ставящий точку в несыгранной мелодии. Мелодии их отношений.        Арата переводит глаза, не выражающие ничего — ни эмоций, ни чувств, ни удивления или страха.        Это не задумчивость.        Хуже.        Это — сомнения в любви. В любви Когами к нему.        Окурок сигареты спадает, приземляясь на пыльный пол.        — Долго херней этой заниматься собираешься?        Когами раздражен. Он разозлен. Он устал. Устал доказывать то, в чем не должно быть сомнений.         Арата склоняет голову ниже, замечая пепел, попавший на клавиши, забравшийся в проемы между ними, откуда его не вытащишь так просто — придется прикладывать силу. Такую силу каждый день прикладывает Когами, чтобы доказать Арате, что тот — не замена Цунэмори.        Арата медленно поворачивает голову на Когами.        — Прости.        Арата — стойкий парень. Он сильный. Его не нужно охранять от опасности — он сам как опасность. Его не нужно спасать — он сам первым бежит спасать других. За него не нужно бояться — он иногда показывает приемы, какие сам Когами Синъя повторить не в состоянии.        Арата не плачет. Никогда. Он не плакал, даже когда совершил суицид умер отец. И сейчас он тоже...        Да...?        Нет...?        Когами присаживается рядом с Аратой: одно колено ставит на пошарпанный пол, а ладонью прикасается к щеке Араты.        — Арата.        — Ты должен был уйти. Должен был бросить меня. Почему ты продолжаешь быть со мной?        По щекам Араты начинает скатываться капля за каплей. Немного, и они превратятся в безостановочный поток. Когами этого не допустит.        — Потому что я люблю тебя. Тебя, а не ее.        Арата негромко шмыгает носом.        — Ты... уверен?        — Уверен, Арата. Я уверен с того дня, как встретил тебя.        Когами начинает гладить Арату по щеке так, как это делают родители, когда успокаивают своего ребенка. «Ребенок» Синъи Когами очень нуждался в этом.        — Она спасла меня в прошлом. Сейчас — спасаешь ты.        Он продолжал:        — Мне не нужна «замена Цунэмори». Мне нужен ты, Арата.        Инспектор Синдо всегда контролировал себя в любой ситуации. Его оттенок никогда не мутнел. Он оставался кристалльно белым. Асимптоматика — безумная вещь, неподконтрольная «Сивилле». В такие моменты Арата жалел, что он такой. Он уверен — не будь он асимптоматиком, его коэффициент преступности поднялся бы в это мгновение на пару десятков.        Арата любил Когами. Сильнее, чем близкую подругу Майко, сильнее, чем своего лучшего друга Кея, сильнее, чем собственного отца, Ацуси Синдо.        Арата кинулся к Когами, снося не только стул, на котором сидел, но и самого Синъю.        Он жался к нему настолько сильно, что, кажется, мог передавить легкие, перекрыв весь воздух.        Когами было наплевать. Пусть он его здесь хоть удушит. Главное — Арата понял.        Арата в безопасности.        Арата с ним.        Арата только его, а Когами — только для Араты.        Никакой Аканэ Цунэмори.        Никакой «замены».         Лишь они вдвоем.        5. Когами и Арата стали встречаться.        Не было признаний, не было красивых фраз, вообще ничего из того, что показывают в роматических мелодрамах. Просто в один день Арата понял, что постоянное пребывание следователя МИД в его квартире не кажется ему проблемой, а Когами понял, что задерживается у инспектора Синдо не только из-за работы. Вот и сейчас, лежа голым в кровати Араты, курящий сигарету Когами думал, что это не могло быть случайностью. Он и глотка спиртного не выпил, Арата — тем более. В то же время Арата, также обнаженный, лежал на груди Когами и обнимал его одной рукой, второй задумчиво перебирая волосы Синъи. Арата думал: «Да, это не может быть случайностью.» Думал Арата так и потому, что Когами отнесся к нему с чуткостью и уж слишком сосредоточенной тактичностью. Вряд ли будешь таким внимательным, если намереваешься один раз переспать с кем-то да забыть обо всем на следующий же день. Когами выпустил очередной клубок дыма — сигарета тлела на глазах. Пепел (случайно) попал на макушку Араты. Когами быстро смахнул с Араты это недоразумение, в тот же момент спрашивая: — Че думаешь? Арата перестал трогать волосы Когами, устремив на него взгляд двух недоуменных глаз. — О чем? Когами посмотрел на инспектора Синдо как на главного идиота в Бюро. Он резко плеснул, не думая: — Может о том, как я сегодня трахнул Вас, инспектор Арата? Арата скорчил рожицу удивленного ребенка и почесал свой затылок в задумчивости. — А, ну... Арата привстал на груди Когами, чтобы затем оказаться сидящим на его бедрах (поверх одеяла). — Было... — Арата вначале смущенно отвернул лицо от Когами, — неплохо... а, — но тут же глянул на него вновь, — нет! — над лицом Синъи оказался указательный палец, — очень и очень хорошо! Когами оказался поражен такой открытостью. Арата не только не обратил внимание на бранное словцо Синъи (случайно вырвалось), но и правда высказал все, что думал. «Поразительная искренность» — подумал Когами. Через секунды две его выражение сменилось на легкую улыбку. Он рассмеялся. Арата непонимающе уставился на Когами. Последовал серьезный вопрос: — Что, Вам не понравилось со мной, следователь Когами? Когами перестал смеяться. Вместо этого он протянул вторую руку, не занятую остатками от сигареты, к голове Араты. Он нежно погладил его успокаивающими, медленными движениями, проходясь от основания к верхушке и наоборот. — Понравилось. Ни с кем я не чувствовал себя так потрясающе, как сейчас с тобой, Арата. Арата хмыкнул. Он ластился к поглаживаниям Когами, будто домашний кот. — Выходит, это не случайность? Когами продолжал мягко улыбаться. — Выходит. Арата продолжил, растягивая слова: — И это значит... Когами прекратил гладить Арату. — Это значит, что инспектору Синдо пора прикрыть свой рот и немного помолчать. Улыбка Араты стала только шире. Он лег обратно на Когами, обнимая его уже двумя руками. Синъя возобновил неторопливые движения на каштановых волосах. Сейчас Когами ни о чем не думал. Как не думал и Арата. Потому что оба теперь точно знают — это не случайность.         6. Арата любил наблюдать за курящим Когами.        Любил наблюдать сам процесс: легкое постукивание по пачке, невесомое и столь привычное взятие сигареты в уголок рта, щелчок зажигалки, первую затяжку... и, его любимое, — Когами, на время вынимающего сигарету изо рта, чтобы поразмышлять над чем-нибудь.        Арата не знал, о чем думает Когами в такие минуты. Честно говоря, он и не хотел. Да и не нужно ему это было.        Кажется, у Араты просто-напросто образовался кинк на курение. Но лишь на одно — на курение Когами. Ни какое другое курение в глазах Араты не будет казаться ему настолько привлекательным, как курение Когами.        Только Когами может так сильно будоражить его конечности, производя самые обыденные для себя действия. Только Когами заставляет его сердце так звонко стучать, когда он всего-то выпускает этот гребанный табачный дым. И только Когами может так возбуждать его, моментально обращая свой взор на появившегося за приоткрывшейся дверью «гостя».        Дыхание Араты учащается, сбивается, вконец останавливаясь, стоит Когами подойти ближе. Немного — и он упадет в обморок.        — Арата?        Сквозь смутные очертания инспектор Синдо разбирает беспокойные нотки в голосе Синъи.        — Я...        Арата краснеет. Нет, врет, он давно красный, еще с тех пор, как заметил курящего на балконе Когами.        Арата ничего не может поделать с собой. Единственный выход — взять свое прямо здесь и сейчас. Иначе он не выдержит. А когда Арата не выдерживает, все становится только хуже.        Арата дрожащими руками хватает Когами за воротник белой рубашки — домашней, полностью пропахшей запахом Когами: его ароматом, его одеколоном, и его чертовыми сигаретами, что Арата вдыхает день за днем, неделю за неделей, двадцать четыре часа в сутки.        Когами не успевает перехватить Арату — он обеспокоен. Когами думает, что Арата в бреду, что он болен и ему немедленно нужно оказать помощь. Может, Когами прав. Да не о той помощи он думает...        Арата почти что рычит сквозь зубы:        — В спальню. Сейчас же. Или я раздену тебя прямо на балконе и заставлю отыметь меня здесь же. И мне будет до лампочки, если это кто-нибудь увидит, — в конце раздраженно прибавляя, — все ясно?        Когами в полнейшем замешательстве. Рот застыл в невысказанных словах. Но в ответ Арата получает деловое:        — Все предельно ясно и понятно, инспектор Синдо.        В следующий раз Когами закурит уже в постели. Не один. И не одну.