Стагнация

Тёмная комната. Из углов доносится шуршание, топот сотни маленьких ножек. Грохот! Дверь распахивается, внутрь заваливается большой человек, а комнату озаряет тёплый свет жёлтой лампы. Крохотные лапки застучали активнее, засуетились и поспешили в укрытие. Они боятся света. Или того, кто приходит с ним? Некто захлопнул дверь, облокотился на неё и шумно задышал. — Холодно, — сорвалось с ледяных губ — голодно. Шарф упал на пол. Старое пальто, поеденное молью, свалилось следом. Постояв немного у двери, человек прошёл на кухню. — Чем сегодня угощались, друзья? — произнёс он, открыв холодильник и сдерживая зевок. Ответа не последовало. В холодильнике стояла сковорода с недоеденным омлетом, пара луковиц и хлеб. Человек взял сковороду и поставил греться на плиту. — В такие моменты очень жаль, что у нас нет микроволновки. Вам так не кажется? Никто ему не ответил. Сев на стул, он устремил взгляд прямо перед собой. Но на самом деле он никуда не смотрел. Ни о чем не думал. Лишь ощущал прилив неги от того, как тепло окутывало его тело. Чтобы стало уютнее, сложил руки, сжался всем телом, будто не желал расставаться хоть с каплей тепла. Прекрасное чувство, когда внутри все заледенело, но кожа уже оттаивает, и человек с трепетом ждет, как тепло проникнет во весь его организм, и он пробудится от холодного сна. Возможно, именно в этот момент он почувствовал себя счастливым. В доме тепло, есть еда. Что ещё нужно? Кухня в его доме была маленького размера, в ней тяжело было находиться даже двум людям. По правую сторону от окна и ближе ко входу была большая прямоугольная раковина, из-под низа которой выходила тоненькая труба для слива. Она казалась ещё меньше и ещё хрупче на фоне громадной раковины. Совсем рядом к окну расположилась старая газовая плита. Очень удобно с неё брызгам жира попадать на и без того грязное окно. На противоположной стороне был крохотный столик. Края столика шли волной, из чего можно было сделать вывод, что его явно смастерили своими руками. Возле него стояли два таких же шатких стульчика. Сзади того, который был дальше всего от окна, поместился массивный советский холодильник. Он находился так, что не давал человеку, сидевшему перед ним на стуле, беспрепятственно сесть за стол или выйти из-за него. Все в этой кухне было сделано для удобства жителей. Как, в целом, и во всей квартире. В тишине прошло около пяти минут. Вдруг, дверь снова заскрипела. На этот раз ее аккуратно открыли, а не с шумом отворили. — Привет, Юлька! — довольная улыбка расплылась на румяных щеках вошедшей девушки. — Варенька, моя любимая женщина. Как я рада тебя видеть — протянула Юля, словно мурлыкая — вот, я тут еду грею. Ты вовремя. Глаза Вари загорелись. Девушка принялась поспешно раздеваться, однако свои вещи она развесила по местам. — Ты опять всё раскидала! Сама убирать будешь — специально ворчливо сказала она, не убирая улыбки с лица — А тараканы не погрызли нашу еду? — Нет, я убрала все в холодильник. — Как славно! — спотыкаясь о вещи соседки, помчалась Варя на кухню, а голос ее от радости стал выше и звонче. Варя присела напротив Юли и в ожидании сложила руки на столе. — Этим вечером надо начать готовиться к сессии, иначе нас отчислят — сказала Юля без былого энтузиазма, ковыряя заусенец на мизинце. — Да. Но сначала надо отдохнуть, омлетика покушать, в дурочка сыграть. — Разумеется — встав, сказала Юля, после чего достала из кухонной тумбы бутылку дешёвого коньяка.