maybe we'll get forty years together (but one day i'll be gone, or one day you'll be gone)

      Пол морга был залит кровью; Тео Рейкен и Лиам Данбар жалко лежали в углу, навалившись друг на друга, как трупы на поле боя.       Действительно, как же им двоим подходило умереть в морге.       Тео закашлялся. Кровь окрашивала дёсны в алый и стекала по подбородку. Все тело болело. Пули попали ему в плечо, спину, бедро и ноги. Лиаму тоже пришлось несладко. Бета пытался принять на себя как можно больше боли Тео. Разумеется, он, стонущий от боли, попытался принять на себя чужую, несмотря на то, что сам лежал на земле и истекал кровью.       По крайней мере, стало тихо. Большинство напавших на них охотников были либо без сознания, либо умирали, либо уже были мертвы. Убийство было вынужденной мерой: охотники периодически приходили в себя и снова начинали стрелять, так что у Тео и Лиама не было другого выхода, кроме как вонзить когти поглубже, чтобы действительно покончить с ними.       — Ещё живой? — прохрипел Тео, повернув голову к Лиаму, хотя уже знал ответ. Он так сосредоточился на дыхании и сердцебиении беты, что вздрогнул, услышав его голос.       — Райских врат пока не вижу.       Небеса; далёкое место, о котором Тео перестал мечтать с того самого момента, как увидел, что его сестра умирает. Возможно, для кого-то другого это была бы приятная мысль. Но для Тео это было просто ещё одной вещью, которую у него забрали Доктора.       В коридоре раздались шаги, но ни один из них не вздрогнул. Они всё равно умирали. Если бы охотник зашёл и для надёжности всадил им в головы по пуле, это было бы неплохой услугой.       — Знаешь, я всегда думал, — ещё один кровавый кашель; Тео мог поклясться, что теперь в его рту больше крови, чем слюны, — что именно ты меня прикончишь.       Лиам со стоном рассмеялся.       — Не-а. У меня не настолько стальные яйца.       — Я бы поспорил, — возразил Тео. — Помнишь, как ты чуть не оторвал голову Нолану…       — Ладно, во-первых, я даже не ударил его, я целенаправленно ударил в стену. А во-вторых, это бы его не убило…       — Так уж и быть, если это поможет тебе крепче спать по ночам, чувак, — промурлыкал Тео.       Лиам придвинулся ближе, оставив за собой ещё один кровавый след, и смог ткнуть Тео локтем в бок. Боже, Лиам, смилуйся над умирающим.       — И вообще, — прошептал он, уронив голову на плечо Тео, — я бы так с тобой не поступил.       — Ого, полегче, Лиам, — поддразнил его Тео, — я уже начинаю думать, что нравлюсь тебе.       На лице Лиама отразилось разочарование, его непринужденная улыбка превратилась в гримасу. В любой другой день — в любой другой час — Тео, возможно, посмеялся бы над этим. Он бы явно перегнул палку, действуя беспечно и пытаясь вызвать у Лиама как можно более бурную реакцию. Но сейчас он лишь слегка пихнул его, словно извиняясь.       Лиам опередил его.       — Прости. За то, что всё так закончилось.       — Как? — Тео лишь обвёл взглядом комнату и слабо махнул рукой. — Я хочу сказать, конечно, это не самое идеальное место для смерти, — добавил он, — но ты здесь, так что я не думаю, что хотел бы сейчас оказаться где-то ещё.       Лиам с нежностью закатил глаза.       — Ты довольно сентиментален на пороге смерти, да?       Тео пожал плечами. Какая разница, что это было — банальность, глупость или сентиментальность. Он столько лет молчал, не говоря того, что думал на самом деле; он мог бы и измениться до того, как… ну, в общем, да.       На мгновение воцарилась тишина, в которой были слышны только их собственное дыхание и биение сердец, а также шаги охотников, доносившиеся из разных уголков больницы, — и Тео показалось, что это довольно умиротворяюще. По крайней мере, его последним пристанищем станет не канализация, в которой он вырос.       — Но, — прервал молчание Лиам. — Я тоже. В смысле, я бы тоже не хотел сейчас оказаться где-то ещё.       Их взгляды встретились, и Тео подумал, что нахуй это, нахуй всё это, нахуй сомнения в себе, нахуй «а что, если» и всё остальное, нахуй охотников, которые это с ними сделали, нахуй Монро, Джерарда и всю эту херню. Он взял Лиама за руку и сжал, хотя ему было больно. Лиам никак не отреагировал на то, что вены Тео окрасились в чёрный.       Тео не знает, кто отключился первым. Он не знает, кто первым растворился в боли — Лиам или сам Тео, которому стало трудно держать глаза открытыми. На самом деле это не имеет значения.       Они не обменялись страстным первым поцелуем или пылкими признаниями в любви напоследок, но их руки всё ещё были переплетены, когда Мейсон и Кори нашли их в углу морга. И это всё, что имеет значение.       Никто из них не ушёл в одиночестве.