Татуировки, коалы и признания в любви

Когда все нормальные люди стояли в очереди за интеллектом (пилоты команды Мерседес параллельно держали очередь в номинации «Дива», очевидно), Оскар как раз находился в этой очереди, очереди за интеллектом, а вот его партнёр по команде, небезызвестный Ландо Норрис, безбожно флиртовал со всеми подряд в толпе, пришедшей за сексуальностью, тупостью и ненавистью к рыбе. Действительно. Определённо. Оскар был обречён с самого начала. И за что только духи Формулы 1 его так наградили? Да. Это Рассел настоял, чтобы в общем чате грида все были подписаны строго по именам, без всяких «дебильных» прозвищ. Но кое-кого теперь стоит переименовать в «Сказочного долбаёба» либо в «Безмозглого урода». Потому что! Джордж, администратор чата, закреплённое сообщение: "Дорогие коллеги! Убедительно прошу вас не забывать, что данный канал связи предназначен исключительно для экстренных вопросов" Карлос, 8:04: "Народ, а никто не знает, куда ночью внезапно пропал наш новоиспечённый чемпион? Он не отвечает на звонки" Оскар, 8:10: "Ландо у меня. Спит. Пришёл пьяный и под кайфом, но умирать вроде не собирается" Оскар, 8:11: "А что?" Алекс, 8:15: "Эм, возможно, Ландо кое-что сказал. О тебе. В том числе. Может, прислать тебе видео в личные? Это... Довольно неловко. Не хочу, чтобы тебе было некомфортно" Оскар, 8:17: "Я так понимаю, все или почти все уже видели. Отправляй сюда" Алекс, 8:20: "Ладно" Алекс, 8:21: *отправил видео* Алекс, 8:23: "Ты только не паникуй пока. Там размазанная картинка и голос Ландо слышен не очень понятно"        Оскар, 8:29: "Я его прикончу" Нико, 8:42: "Что за нахуй?" Макс, 8:43: "@Оскар, это не лучшая идея" Что ж... Оскар всегда чётко отдавал себе отчёт, что в их команде он умный, а Ландо талантливый и красивый. Но чтоб настолько! Он ему в рот креветки засунет и заставит съесть!!! Как раз в морозилке лежат. Отличная идея, самое то. А потом утопит в ванной. И придушит. Его же долбанной цепочкой на шее. Точно. Идеально.               Кими, 11:04: "Я надеюсь, он не говорил о Макларен" Джордж, 11:15: "Он говорил о Макларен, в этом вся долбанная проблема!" Карлос, 11:59: "Главное, чтобы его слова не прилепили к Феррари. Извиняйте, жертвы дегенератов в красном" Олли, 12:07: "Бесполезно. Видео уже растащили по всему интернету. Теперь в словах Ландо не копается разве что ленивый" Макс, 12:23: "Это пиздец. Кто вообще снял грёбаное видео!" Шарль, 12:24: "Кто выложил его в сеть — тоже вопрос интересный"        Оскар... Был занят тщательными приготовлениями к извращённым пыткам. И заодно к ритуальному сожжению своего проёбанного сердца, хрен с ним с проёбанным достоинством, ему не привыкать. Он переобщался с Максом? Ну раз щеголяет матами налево-направо. Нет. Оскар просто в один прекрасный (нет) день вляпался по уши в катастрофу под названием «Ландо, блять, Норрис». Уж лучше и правда блядствовал бы сегодня ночью и не открывал свой поганый рот. Красивый. Но тупой. На дворе стоял чуть ясный предрассветный час, когда Оскара разбудил громогласный стук в дверь, слышимый аж с первого этажа, поскольку из окна его спальни чётко доносилась нецензурная и невнятная ругань с системой сигнализации, которая благо не заорала на всю округу, оперативно эту самую округу не подняв на ноги среди ночи. Внимание привлекать всё же не стоит. В Монако погода несколько испортилась, а Оскар только вернулся из Мельбурна после праздников, проведённых с семьёй, что в лютой совокупности — моросящий дождь и дичайший джетлаг — активно способствовало его утроенной сонливости. Но сонливости — отупляющей и одаривающей сладким забытьём от тоскливой реальности явно не способствовал один кудрявый идиот, возжелавший увидеть Оскара прямо СЕЙЧАС. «Если у него за время моего отсутствия не обнаружили рак мозга либо он, схватив передоз, не снялся в порно с эмблемой Феррари на кожаном ремне вокруг его горла, я спущу его с лестницы носом в клумбу, как раз познакомится с грязной мокрой землёй, спустится с небес к простым смертным. Разговаривать буду, только если на самом деле долбаебизма хватило по-чемпионски облажаться в ролике 18+. Хотя бы поиздеваться можно будет и посмеяться. А с раком пусть сам разбирается, золотой мальчик Макларен, чай не маленький» Почему, спрашивается, Оскара так волновали сексуальные похождения его тиммейта? До мурашек от злости. Да просто по койкам прыгать каждый смог бы, а вот высшие психические функции даны, кажется, всем, кроме его британского величества Ландо Норриса (о, Льюиса Оскар оскорблять бы ни в коем случае не стал, но так и Льюис в рыцарство пожалован, а Норрис лишь в красивые идиоты с короной набекрень и хорошо хоть на голове, а не на члене, да простят Оскара боги адекватности и покровители 24 трасс). Открыв дверь, Оскар уже успел поругать себя знатно за весь негатив, который он мысленно и эмоционально внутри обрушил тайфуном на Ландо, ведь тот, в сущности, хороший человек, и напарник хороший. Просто так получилось. Наверно. Что Оскар был в него влюблён ещё со времён подросткового фанатства с глупыми глазами-сердечками, и оно не прошло, никуда, блять, не делось, а Ландо — чемпион Формулы 1, укравший у милого австралийского недотёпы любимую толстовку, ставки их начальства на фаворита (пфф, хуже них разве что клоуны во главе Феррари) и возможность нормально спать! И не чувствовать себя постоянно убогой жертвой уродской и уродливой, неизлечимой болезни, заключённой в безответной любви! А, ну и чемпионство тоже. Немножко украл. Или так публика из хейтеров Ландо в интернете говорит? Ландо всё заслужил. Жаль, Оскару от этого знания нисколько не легче. Ну вот он, собственной персоной. Лидер, победитель (здравого смысла, естественно), король школьного бала, лучший крёстный в мире, хотя он даже Пи не крёстный. Кудри всколочены, дорогущая белая рубашка до пупка типа дофига развратно расстёгнута — в такой-то холод! Балбес! Зрачки расширены, губы опухшие, взгляд безумный. В одной руке плюшевая коала. Занавес, блять! В другой — винтажная кожаная куртка. Цепочка с F1, браслеты разноцветные, часы бюджетом в целую тачку. Не менее завыёбистые кроссовки насквозь промокшие, и Ландо весь насквозь промокший. Стоял. Улыбался Оскару своей чёртовой лучезарной улыбкой. Игрушку — лишь слегка-слегка влажную, умудрился же! — Оскару в грудь впечатал. Красивая... — Оскаххх... А я вот к тебе. Очень соскучился, ик.. Я так рад тебя видеть, ты не представляешь! Ик! Я увидел эту коалу среди подарков от маленьких фанов, и, блять, она так сильно напомнила мне о тебе, что я решил обязательно её тебе подарить, чтобы, ик, ты всегда её с собой брал, на удачу, знаешь. А мне не жалко — я с тобой удачей поделюсь, Оскаааххх. Тебе надо, мне не надо. Ландо нёс несусветную чушь. Совершенно точно. Бред, сущий бред. Где там жёлтый флаг, надо помахать перед румяно-бледной физиономией спортсмена недоделанного, может, мышечная память сработает. Рефлекс притормозить, сбросить скорость, а то такими темпами скорость Ландо сбросит Оскара, снесёт! С Норрисом Safety car нужно иметь в телефоне и в красной нитке на запястье. Бережёного, как говорится. Бог вознаграждает. Яростью и преждевременным стояком, спасибо большое, что не преждевременным помешательством с сединой или лысиной на макушке. И улыбался Ландо не как эстетично-вайбовый чемпион брутального вида, а как пропитый наркоман, смотрящий на вкусный торт в свете холодильника где-то в 3 ночи. Словно Оскар — вот кто был тем самым желанным тортом. Но Оскар им, конечно же, не был. Просто пьяный и накуренный дурак наговорил ему приятных слов и подарил (передарил, сволочь) настолько классную игрушку, коалу, коалу, мать его! Да ещё и мягкую, которую невозможно не хотеть держать в руках, гладить, обнимать. И пахла она духами Ландо. Боже, ну и гадость! Чтобы Ландо всё похмелье рыба кругом чудилась, Оскар зверёныша собственным парфюмом погрызгает. Но это не точно. Ландо выбирает очень стойкие ароматы. А его тиммейт? Глубоко и принявши поражение вздохнул, игрушку за плюшевый живот к себе прижал — раз подарил, пусть лапы больше не тянет, а другой рукой за шкирку втащил Ландо в дом — заболеет же, идиот несчастный. Или счастливый наоборот? Оскару было кристаллически поебать. Он втащил Ландо в дом, сам снял с него громко хлюпавшую обувь, опустившись на здоровое колено (Ландо громко хихикал и запустил пальцы в волосы Оскара, пиздец), потом отволок товарища по команде в душ, одежду чистую всучил. Свою. Да, пусть ходит с «Пиастри 81» на спине, а нехуй жаловаться! Оскар мог забрать коалу и закрыть перед наглым носом Ландо дверь без сожалений и мук высокой морали, пусть бы мёрз под дождём, как кот бездомный (котов делать бездомными, разумеется, нельзя, но этот однозначно заслуживал... дисциплинарной порки, для разнообразия, чтоб жизнь simply lovely не казалась) Ландо смеялся, что-то нечленораздельно бормотал, лез обниматься (нет, нет, и ещё раз нет, Оскара идея нюхать запах тела после ночного клуба и активных алкогольных возлияний с травкой в качестве закуски не прельщала ни капли). А потом отрубился, уткнувшись — долбаёб бессовестный, бесстыжий проходимец, кот мартовский, налакавшийся валерьянки! — прямо в подушку Оскара! А зачем спать в гостевой комнате, когда можно, не видя никаких берегов, оккупировать спальню Оскара, гостеприимно подобравшего его с улицы, чтобы этот дебил редкостный не сдох от пневмонии! Сладострастное «Ммм» было последним, что Оскар услышал из уст Ландо, прежде чем он тихо засопел, почему-то приложив руку к бедру, насколько мог дотянуться до данной части своего бренного тела. Что там у Норриса такое болело, Оскара не колышало. Его проблемы, вот ещё, будет Оскар проверять, раздевая собственного партнёра по команде, в которого он вообще-то до сих пор влюблён! Ничего, переживёт. Не пневмония же, ну правда. Оскар ушел досыпать вниз на диван. Ага, щас прям, вот только с Ландо в одной кровати оказаться не хватало, когда его чемпионское превосходительство начнёт блевать, до туалета не успев доползти. Ладно, Оскар оставил ему тазик. И водичку. И таблетки от рвоты. И одеялом своим накрыл. Ага, надо же обезопасить себя от потенциальных обвинений, что это Оскар Ландо грохнул, если вдруг Норрис сдохнет от отравления веществами у него в кровати. Руки о венценосного мальчика марать? Пусть спит, придурок безответственный. Фак- бой хренов. Оскар... Особо не злился. Так лишь скалился немного. Коалу грел, подбородком к влажному плюшу прислонившись. Приятно. Однако так было ровно до того распрекрасного момента, когда Карлос сделал важное заявление, а Алекс, заранее извиняясь, активировал портал в ад. Персональный. Для Оскара, конечно, Ландо-то всегда хоть бы хны. Пиар-отдел Макларен его, красавца на долбанном видео, обязательно, всенепременно отмажет. И? И хуй с ним, что в этом самом грёбаном видео Ландо открыто говорит, что поцеловал бы Джорджа, умыкнул бы в супружество Оскара, выебал бы Оскара (этой части, извините, в принципе не было в вопросе фанатки, Ландо сам там херню додумал, скотина) и убил бы «кого- нибудь из лидеров команды в каком-нибудь виде спорта». Это не занавес. Это закрытая дверка в печи крематория. Это стена, разрушенная ядерным взрывом на ядерной станции, и прихлопнувшая Оскара к полу. Да. Да. Он планирует обнимать коалу и... мстить? О нет, месть не то действие, отнюдь не то, что сейчас в первостепенных, приоритетных планах Оскара. Единственное, что занимает ум мистера Пиастри — жестокое убийство. Может, даже не бескровное. Главное в спальне не душить, а то потом придётся кровать выкинуть вместе с подушками. Хотя... Подушки тоже придётся выкинуть уже при любом раскладе, потому что Ландо на них спал. *** «Когда выигрываешь свой первый чемпионский титул... Многое меняется. Многое уже никогда не будет прежним. И многие люди тоже перестанут себя вести с тобой, как было прежде. И это нормально» Ну да, именно так говорил крайне умудрённый годами и трофеями Макс, задумчиво рассуждая, пока почёсывал макушку игровым джойстиком с важным видом, а Пи тихонько спала, положив голову Ландо на плечо. Конечно, меняется. Конечно, не будет прежним. Если Ландо тотальная ошибка 404 по жизни, то Оскар — самый лучший на свете. Куда им там не измениться? Получите-распишитесь, блять! В собственном бессилии. Впору к Себу в кабинет напроситься на экстренное вправление мозгов, сочувствие и хлёсткое «Я тебя жалеть не буду, вот тебе шоколадка, проблемы разруливать пиздуй, золотце», да там уже пилоты Феррари обосновались, по слухам. У Оскара — травмированное колено, у Ландо — больная, дурная голова «А на какую кнопку тут нажать, чтобы музыка прекратилась? Она вместо мороженого в миске лежит, а мороженое сверху льётся из колонок». Похоже, ни на какую, ведь ничего, блять, не работает! Руль не разруливает. Не работает. Если твой тиммейт отказывается с тобой проводить время. Даже если ты выиграл у него в чемпионство. Даже если он не обязан тебя хотеть. Как друга, конечно же. На самом деле Ландо не настолько много предавался жадному обсасыванию бутылок и алкогольной посуды, как многие думали про него после завоевания права на гордую единичку, болид, так сказать, стильно обновить идея появилась. (Спойлер: он без Оскара, своего замечательного, охуенного, восхитительного партнёра, тоже не ахти чувствовал себя... несчастной единичкой, корявой, причём, без раздутого достоинства, может, но и без морального спокойствия тоже) Его тиммейт с ним почти не говорил. Только сухо ответил на поздравления с Рождеством. «Thank you. Congra». И какого хуя? Слово не дописал. Лучше бы яйца были, для храбрости, однако ныне они, походу, преимущественно у женщин в наличии. Праздники, в том числе семейные, логичным течением времени кончились (боже, храни его маму, что Ландо не свихнулся), и пока Оскар и не собирался возвращаться на другой материк, Ландо если и тусил, то в кругу опять же семьи либо друзей. Максимум с пивом... Ладно, коли стояли дожди, они не отлипали от приставки или резались в покер до посинения. Джордж стабильно выигрывал с его невинными голубыми глазами, Макс пребывал в шикарном вайбе «Я от вас ухожу к Льюису, он конкурентоспособный», но Ферстаппен в итоге наёбывал и Льюиса, и Шарля, и Джорджа — не без последствий, естественно, для его голландского лба, куда тыкали бильярдной палкой все трое; и под шумок на финалочку побеждали Карлос (зараза) либо Кими (а вот он не зараза, а красавчик, ибо ну надо же так элегантно оборзеть, родителей переплюнул). Пить? Не до отключки. Сезон был просто ужасным. Пиздец. Атас. Аут. Вылет с трассы. Имола 1994. Не просто инцидент. Гражданская война. Два выстрела в грудь и контрольный в голову, похороны без музычки. Даже допинговый контроль теперь казался мечтой, пусть Макс там не выпендривается особо, манипулятор хренов с кошками на буксире. Кто-то отменил развод, кто-то дебютировал под крылом опекающих наставников, кто-то заключил помолвку, кто-то заебался — нет, все заебались, а кто-то остался таким же молодым и красивым, ведь Нандо только расцветал... Хоть и угрожал кого-нибудь прибить, если статус новичка давно перестал действовать. Но... Это была та самая, остро необходимая стабильность, даже споры Юки с Пьером. Или Алекса с Карлосом. Даже брюжжание старичков и хаос новисов. А вот то, что Оскара нигде не наблюдалось на хмуром горизонте, а Ландо выпытывал жизненно ценные сведения из Шарля, который аккуратно просил выпытать их у самого Пиастри очаровательную и хитрую (уважаемо, очень уважаемо) мадам Леклер. Расстраивало оно, короче говоря. Мадам Леклер не Алекс, но, складывалось и не раскладывалось назад угрюмое впечатление, что Оскар и Алекс больше бы рассказал, чем Ландо, который вообще-то с ним не ссорился и расставаться нужным, правильным не считал. Зато Оскар считал! Нормальным. Игнорировать Ландо целиком и полностью, как только закончились все официальные фуршеты. Ни с того ни с сего. С разбегу. На ровной трассе. Внезапно. Всё же было нормально в декабре! Got an oversteer? Нет, въебался в стену, просто размазался о бетон. Ну! Ну! Как оно случилось? Оскар же стукался с ним кулачками, волосы ерошил на сцене, мило смотрел, не злился. Где, блять, Ландо успел феерически накосячить?! Алонсо, тонко улыбнувшись, сказал не делать глупостей, подмигнув; Хэм протянул ему рождественский пряник с водкой и сказал... Не делать глупостей. Ни тот, ни другой, естественно, нихрена не пояснили! Нандо свалил доёбывать Нико Хюлькенберга, Льюис — отжимать у Шарля собаку. Лео был очарователен, Ландо не спорил ни в коем разе, но хоть кто- нибудь во всём долбанном гриде может ему внятно объяснить словами через рот, чего именно Ландо не делать? Все его друзья не из грида только подъёбывали. А Ферстаппен пошёл дальше и отправил к Ландо Пи, которая как будто бы тоже что-то такое разгадала. Чего Ландо не смог. И грид его полным, блять, составом подъёбывал и заёбывал так, что только Олли и Кими (в меньшей степени, это всё влияние его родителей) Ландо сочувствовали. А остальные... Предатели! Ландо позвонил Дэни и что? А это не Дэни вдохновлялся Максом, а Макс вместе с номером 3 вдохновился глубокомыслием Риччардо. Уж лучше бы банку Рэд Булла дали, и то больше толку было бы! Но Ландо не дали ничего. Только пряник. И водку. Ну хоть не рыбу, и на том спасибо. А они могли, сволочи! Все его друзья в гриде и за его пределами сговорились. Точно. Однозначно. Что было потом? Ландо напился. Надрался в щепки. В каком-то там элитном ночном клубе (в дневной его бы не пустили, он же дурак, дурной гонщик, хуёвый тиммейт, никчёмный постельный мальчик, и даже не чемпион, люди же так про него пишут). В состояние несостояния. К Оскару хотел. Сильно. Ебать как очень. Клиника. Тот же сторис выложил, что домой вернулся. Пиздец, Ландо раз 1000 и 1 нажал на сердечко под этой долбанной фоткой! Пересматривал её заново и заново, опять и опять. Такими темпами он обязательно, неминуемо вызовет обвал всех серверов Инстаграма. И собственной адекватности, которой и так нет ни черта. Ландо пил. Залпом. Курил. Тоже залпом. Сбрасывал надоедливые звонки Карлоса, с тех пор как уехал с тусовки пилотов, где ему бы уже Шарль двести раз в рот воду влил целенаправленно. И Льюис. А потом.. потом его поймала какая-то девчонка. Размытая для зрения Ландо. Пятнами по запотевшему стеклу. И голос сквозь музыкальное землетрясение. И задала прямой вопрос, тем самым, контрольным в голову. Коронным- похоронным. 264g. Штрафом длиною в вечность. Холодную. И пустую. Без Оскара, естественно. Ландо был сущим месивом. «Lando, who would you kiss, marry, kill?» Знал ли Норрис собственной персоной, что его в треклятый момент снимали активно и палевно? И планировали в интернет слить сразу же? Нет, конечно. Он же бухой оформился давным-давно у плинтуса, носом в раковину общественного туалета. Элитного. Но общественного. Метафора, но не метафора, не полностью. И поэтому? И поэтому ответил он честно, не думая ни секунды о том, какие именно проблемы вообще ВСЕМ мог создать. «I'd kiss George, to be honest, just to annoy Carlos, fuck Oscar, marry Oscar, of course, and kill... the leaders of the team from... one of many kinds of sport». И то была его фатальная, катастрофическая, невъебически огромная ошибка, фак ап всех 26 лет! Добавьте скорости на 100 км/ч от дозволенной здравым смыслом на любой трассе Формулы 1 и влетите в Safety car, эвакуатор, трактор, горящий болид и на кушетку к психиатру. Одновременно. Чтоб наверняка. Полный, феерический, с блёстками, с конфетти, необратимый трындец. Вырвете Ландо язык, пожалуйста. Так и чем он думал? Он не думал, блять, в этом вся грёбаная проблема! Подвёл. Оскара. Макларен. Возможно, Джорджа и Карлоса (они его на своих же гоночных средствах нахуй переедут, по очереди, дважды, и назад сдадут, даже если формульные болиды так не работают). Боже, пусть Кармен не приходит по его жалкую душу. Зак и Андреа припрутся! А Оскар? Ну вот Ландо семи важными умозаключениями занят отнюдь не был, к превеликому сожалению его дохлой совести. У него была коала. Под курткой. И он поехал набивать татуировку. Коалы. Цветной. С оранжевым. Напрочь и тот час же забыв о какой-то там девушке. Разве оно важно? Затем Ландо (нет, мастер оказался безответственным, татуировка болела адски) поехал к Оскару. И чуть не умер у него около входной двери. В дождь. Вёз коалу, крайне веская причина. Лично хотел вручить. Обязательно. Сейчас! Дальше? Грубая нарезка кадров, сделанная кривыми руками, из жопы. Вот Оскар встал на колено (боже, Ландо бы сказал «да», но Оскар только материл его тихонько и предложение делать явно не собирался, да и Ландо вообще не привлекали мужчины, он только волосы Оскара погладил, приятные такие на ощупь). Вот Оскар снял с него мокрую обувь. Вот в ванную втащил, швырнул в него чистые вещи, полотенца. А потом просто вышел и бросил Ландо одного!!!! Мыться. Немножко плакать. Гель для душа выбирать. Одежду Оскара на себя натягивать (кто бы ему заявил, что на нём окажутся новые трусы из гардероба его обожаемого, самого лучшего тиммейта, Ландо бы ни за что не поверил в подобный лютый бред... приход, да, приход под кислотой и только). «О, какая мягкая... Вау... И " Пиастри 81"! Мой запоздалый рождественский подарок? Клаааааассно, мне нравится, надо маме сфоткаться». Ландо вращался на автопилоте, то есть на пилоте по имени Оскар. Он нихрена не понимал, нихрена не анализировал, не запоминал в ноль просто, разве лишь мозгов хватило татуировку, заклеенную плёнкой, водой особо не поливать — «Надо Льюису позвонить, он-то лучше разбирается, как за этими штуками ухаживать!». Светлых озарений больше в невменяемой кудрявой и буйной головушке Ландо не присутствовало. Про Хэма и та чёткая мысль была последней. И вот... Ландо падает в постель к Оскару. Каааайф... Надо тупо переехать к Оскару. На совсем. Удобнее же. И он с коалой мега прикольный! Красивый. Только злой. Ландо провалился в блаженный сон, понятия не имея, под какой крест он их подписал. Себя, Оскара, Макларен. Пьяным море по колено. Ландо же бухнулся в океан с разбега, ожидаемо захлебнулся, почти позорно утонул, но Оскаааааххх его спас милосердно. В очередной раз. Ландо счастливо спал в чужой кровати — Оскар хладнокровно, без эмоций и жалости готовился к его прекрасной казни. Нет, не к свадьбе. Ландо не женится. Ни на ком. Потому что Оскар ему креветки в рот запихнёт и уже своим ремнем придушит. Ведьм сжигали — бедные женщины! — и Оскар бы его ритуально сжёг, но этому долбаёбу жирно будет, столько ресурсов на него тратить, планете вредить углекислым газом. И так помрёт, только семью Ландо жаль: они-то не виноваты, что он у них патологическая сволочь без мозгов. Пусть только откроет свои лживые глаза! *** А Ландо глаза открыл. Продрал! Еле-еле. С трудом. «Какая мягкая подушка, боже!» И охуел. Знатно. Вот правильно делает Льюис, что не делает. Не пьёт. И Ландо перенимать мудрость у опытного пилота не помешает. А мешают ему яйца, точно, потому что он как хороший танцор думает не тем мозгом.        Голова болела так, будто её непутёвый владелец вчера попал в гоночную аварию и хорошенько ею приложился, кудрявой, тупою, головой. Об асфальт. Серией пенальти на футболе и буллитов в хоккее. Подряд. Шотами. Без пряника. Ну Льюиса явно рядом не было для пряника.        Да, похмелье оказалось ужасным. Но терпимым. Чай не в новинку. Об асфальт же Ландо мордой впечатал от души и сердечно-нежно тот распрекрасный факт, что он лежал не в своей кровати, не на своих подушках, не под своим одеялом и вообще не в своём, блять, доме! Осознание суровой (но томительной, как крем на именинном торте) реальности накатило резко, внезапной пулемётной очередью из-за мокрого поворота трассы в Вегасе, неожиданным визитом допинг-контроля и Ред Буллом в водке, когда от Макса уже оторвался на 10 секунд впереди. В отличие от тошноты, потому что блевать Ландо не имелось ничем. То ли опыт, а то ли отсутствие мозгов сказывались. Скилы от юного и дурного. Сейчас Ландо просто дурной. Проёбаны. Мозги. Не яйца вроде. (Ну пока не лишние) И адекватность. А Ландо заёбан. Собственным же безрассудством. Раз — и до него за пару жалких, гипер тревожных мгновений дошло, что спал он, очевидно, в спальне Оскара (Ландо как-то тут постоял в период летнего перерыва, пока Оскар копался в ящиках), в его же постели, и одет был ну явно в Оскара же одежду. Слегка великоватую. Даже в его нижнее бельё, скорее всего. У Ландо точно не было такой толстовки с номером 81 на плече. Он бы, без сомнений, запомнил, если бы под шумок невзначай умыкнул у Оскара ещё одну красивую вещицу, шикарно пахнущую шоколадом. А Ландо шоколад бесконечно любил. И Оскара. Как друга, разумеется. И только. Ничего такого... Интимного. Просто Ландо по нему очень скучал. Но ни капли криминала, разве ему не позволено брать вещи на память? Ну хорошая командная динамика, крепкая связь, papaya rules и спортивное взаимоуважение. Ну... Ландо Оскара точно уважал. А вот наоборот... Страница 404. Не найдено. У Ландо болело бедро. Дико. «Какого хуя я вчера... Чем я, блять, ночью занимался? До Оскара. Оскар бы не позволил мне, не знаю, уронить на себя кипяток. Или нож» У Ландо горело бедро. И пересохло в горле. Жжёной резиной. И не хватало воздуха. И Оскара. В постели рядом с ним, конечно. Но Оскара нигде не было в комнате в принципе, а Ландо прямо костьми, бесстыжим своим нутром чувствовал, что что-то однозначно, точно натворил, где-то безбожно облажался, успел сообразить на троих вселенских масштабов смертельную катастрофу: себе, любимому пилоту Пиастри и команде Макларен. Выпив воды и таблетки — да, настолько своему тиммейту доверял, не будет же Оскар в самом деле его убивать, Ландо решил, что нежиться в кровати того самого обожаемого и глубокоуважаемого им тиммейта хорошо, но обнимать лично Оскара, а не его подушки явно ещё лучше. Оскар же его обнимет, да? Давно не виделись и все дела. «С большей вероятности, он въебёт мне по лицу, потому что я по-любому что-нибудь сделал, о чём пожалею тут же, как только вспомню. Или как только Оскар мне напомнит». Хорошо, объятья Ландо стопроцентно не светят, а поговорить действительно требуется, крайне, вот позарез, теперь, без промедления и трусливых откладываний. Ландо Норрис — чемпион Формулы 1, в конце концов! Как однажды мудро заметил Шарль Леклер, для этого смертельно опасного вида спорта нужна отдельная смелость, нужны яйца. У Ландо они есть. Совершенно точно имеются. Теперь ему надо просто собрать своё достоинство в кулак и доковылять хотя бы до кухни, и пожелать Оскару доброго утра. И спросить заодно, понравилась ли Оскару коала. На удачу. Потому что Оскар Джек Пиастри заслуживает всей удачи мира. Заслуживает всего мира. Всех побед. Всех наград. Всех самых красивых... Плюшевых игрушек. Вот. Ландо неловко, спотыкаясь, держась за бедро и нехотя, ох как нехотя, вылез наконец из кровати. Оскара. В которой не было Оскара. Но Ландо ведь мог его теперь найти. Своего тиммейта. Доброго. И заботливого. Оберегающего. Понимающего. С коалой. Ну не бросил же Оскар Ландо в его собственном доме. У Ландо похмелье. И стремительно подъезжающая с питлейна паника уровня кошмара, в котором он бы проснулся вдруг с контрактом Феррари и красным кляпом во рту. Нет, Оскар, конечно, не обязан был спать с Ландо в одной постели (и обнимать? может быть? немножко?), совершенно не должен, субординация! дистанция! профессиональные отношения! но ведь он где-то же спал... но ведь ему... было противно? с Ландо? Ландо ему был противен?! «Ну уж нет, мне просто надо его увидеть, я всё объясню, и мы опять будем друзьями», — Ландо как ни в чём ни бывало пожал плечами и уверенно поплёлся вниз. Ну не впервой в этом доме же. Зато впервой из постели хозяина. Оскара. И даже в его трусах. Нет, естественно, Ландо этот момент предварительно уточнил, оттянув резинку спортивных штанов. Чтобы понимать масштаб проблемы. Когда Ландо наконец добирается до кухни, ступая как можно тише, то застаёт Оскара, сосредоточенно готовящего завтрак. Без рубашки. («холодно же, блять! горячий австралийский мальчик, какого хрена!») Недовольно мурлычащего особо... многозначительные строчки из песни Look what you made me do. «Блять, я попал...», — мурашки бегут по спине Ландо от ужаса. Но он входит в кухню. Достоинство в кулаке. Паника на буксире. Бешеная. Красный флаг. Персональный. Специально для Ландо. «Ну, умереть от рук Оскара будет честью», — и следом за этой стоической мыслью — радикальное принятие, как говорит Себ — Ландо тихо зовёт: — Оск... Оскар аж дёргается, чуть не роняет горячую, масляную лопатку себе прямо на голый торс (ну уж нет, единственный ожог, который понравился бы Ландо на прекрасной белоснежной коже Оскара, это его номер, четверка, заставлявшая старшего пилота команды Макларен просыпаться в ледяном душе, ибо само пробуждение в кровати получалось каким-то очень уж неуважительным к Оскару, милому и хорошему, и полноценное вставание с постели Ландо приходилось переносить, перемещать, потому что ну в ванной простыни менять не надо, само смоется, если мантры на рыбу не сработали... ладно, Ландо не хотел, чтобы его замечательному тиммейту было больно, никогда, он сам все ожоги заберёт, Ландо шкуру портит не жалко, Оскару нельзя). А потом Оскар чуть не уронил на себя всю сковородку. Чтобы затем чуть её не запульнуть Ландо в его кучерявую бедовую голову! И нет бы Норрису рот свой красивый не открывать, язык длинный прикусить, молчать в тряпочку и лишний раз не провоцировать, не отсвечивать, авось Оскар сжалится и убьёт его быстро, позволит придурку долго не мучиться, кровь и внутренности не выблевывать под себя (просто Оскару дорогой паркет мыть не хочется) но, конечно же, Ландо с порога принял гениальное решение на пороге же стоя Оскара люто взбесить, что Пиастри, зашипев, во всех красках представил, как ломает Норрису ребра его же блядским чемпионским трофеем. Ага, мало же Оскар до того был дико взбешён, ибо, ну куда уж там, принцесса, блять, на горошине, Зак уже дважды позвонил, дважды, а он дрыхнет себе блаженно, оккупировав в наглую кровать Оскара и коалу плюшевую ему передарив! (коалу Оскар не вернёт, его тиммейт может нахуй идти) Так нет, Ландо жизненно необходимо было, будучи с ног до головы в одежде Оскара, с этими дурацкими кудрями, к которым так и тянулись руки, тянулись, с этими долбаными побрякушками повсюду — браслетами, цепочками, фенечками, Ландо, блять, вот срочно, пресрочно, ну крайне срочно нужно, нужно было выпалить с этими его глупыми волшебными глазами! Выпалить свою, сука, претензию! — Оскар, ради благоволения духа Сенны, какого черта у тебя креветки лежат на столе?! Оскар почти подпрыгивает от шока, но успешно останавливает себя буквально в последний момент от того, чтобы выдать своё самое искреннее желание успокоить Ландо и противный запах сейчас же устранить. А вот нехуй. Пусть наслаждается, идиот!        — А тебе в горло засовывать их буду! Ждал, когда ты, сволочь редкостная, откроешь наконец твои наглые глаза и вытащишь свою бессовестную тушу из моей кровати, земноводное зажравшееся! Не хотел твой бестолковый труп пинать вниз по лестнице и постель свою марать, может, я её ещё не выкину после тебя, алкаш несчастный! Вот прям здесь душить тебя буду, шнурком от моей толстовки, и креветки в рот тебе все разом засуну, капризный ребёнок без мозгов! — Оскар кричит на Ландо, обзывает безжалостно, говорит горькие, обидные слова, сыплет оскорблениями, а сам чуть не плачет навзрыд, потому что как можно любимого человека так на чём свет стоит поносить, любимого, дорогого, самого лучшего, талантливого, красивого, драгоценного, чемпиона сердец, но только больно, больно, пиздец, адски, блять, больно! Когда любишь кого-то, дружишь с ним всей душой, ничего взамен не просишь, честно соперничаешь, уважаешь его глубоко, а он тебя ни во что нахуй не ставит!!! Как будто Оскар для Ландо — пустое место, незначимый элемент декора, очередной оранжевый диван в гостиной Макларен, на который можно не глядя плюхнуться, а потом ещё обивку ногтями от нечего делать поковырять, покорябать винтажное дерево, ну это же глупый, ненужный Оскар, его не жалко. Ландо не жалко. Даже его мама звонила, и лишь одному Норрису наплевать плюс поебать. И нет, Оскар его сообщения читать не собирался! — Оскар, что случилось? За что? — Ландо бы отпрянуть, да он не может. Никак, никуда, хоть есть в какое место отклониться, хотя бы назад из кухни. Вот вообще нет, нет, нет! И дело не в убежавшей кстати трусости. Не уйти. От Оскара. Не хочется. Даже если ядовитые слова Оска обрушились на него градом жалящих пощёчин и позорных камней, от которых орать желание пульсирует в груди, матом, ведь НУ УЖ ЛУЧШЕ БЫ УДАРИЛ, РЕАЛЬНО! Правда по лицу бы дал. С размаху. Ландо к персональному солнцу своему, чародейскому, невероятному, яркому, будто на привязи магнитит, сильно, до надколотого донышка его дурацкого сердца тянет и тянет! Пробирает. До костей в 264g. Потому что это Оскар. Потому что Ландо трезвый. Потому что они давно друг друга лично не видели и не слышали в живую. Потому что ведь можно хоть сейчас обнять, но Ландо не смеет, а Оскар не пускает. — А, то есть ты ещё и не помнишь ни хрена, да, Норрис, ваше чемпионское величество? Ландо растерян словно щенок на американских горках, смотрит с широко распахнутыми глазами — неужели всё ТАК плохо, что Оскар его пока даже не отправил на пол собственной кухни одним точным в челюсть? (Ландо бы не сопротивлялся) — Оскар в сущем бешенстве, выключает плиту, упирает руки в бока (ох, кое-кому туда смотреть явно не безопасно), и ловит смущённый взгляд партнёра по команде в формате «без вариантов», без обиняков, как резко пластырь содрать с одного раза, рывком, чтобы аж губу прикусить от боли.        — Ты видео видел? — спрашивает Оскар в лоб, дрожащим голосом, но ближе к Ландо не подходит, принципиально сохраняет дистанцию. Неа, иначе Оскар либо его поцелует тут же, неловко, с языком, забив на всю поруганную гордость, либо вцепится Ландо в загорелое горло, толкая его к стене в самом неэротичном намерении без последующего ухода. Варианта «выебать» в том вопросе, адресованном Ландо, не было, вот и у Оскара вариант один — «разъебать». — Какое видео? — Ландо и смелости не набирается никакой, ни разумной, ни дурной не надо, рефлекторно, на чистом автопилоте (вновь каламбур), на непостижимой могущественной связи делает уверенный шаг навстречу Оскару, только Оскару, чувствуя, как пульс грохочет в висках громко и душа мчится под 200 км в час в босые пятки — «Оскар, миленький, если я совсем, невъебически, непростительно облажался, ты меня бей, но я не хотел!», да жаль! мысли свои, полные истинного раскаяния, Ландо Оскару в светлую его голову транслировать не умеет, глупый водитель. Пусть кричит, пусть сковородку ему в морду впечатает прижимной силой, но Ландо крайне быстро нужно выяснить, что он успел такого звиздецового натворить, чтобы узнать наконец, как всё исправить, как Оскару больше не делать больно! — В котором ты пьяным своим языком отчаянно пытаешься унизить меня, возможно, кидаешь грязь на Зака и руководство Феррари вместе взятых — я не знаю, а вдобавок ещё и Джорджа с Карлосом подставляешь для полного счастья, посыпая наши макушки не пеплом, а дешёвыми папайя блёстками. — Оскар грубо выставляет вперёд руку, не позволяя Ландо приблизиться к нему ещё хоть на шаг, хоть на миг. “Не надо, Лан” . Просто не надо. Но Оскар ничего не говорит. Не считает нужным. Только приподнимает бровь злобно, видя, как его шибанутый током (дважды), похмельем и квантовой связью по вселенной партнёр (теперь уже по несчастью) глядит на Оскара весь такой как пианино расстроенное, с моськой грустной и тупой: «Вы зачем Лео Леклера украли? В смысле это не Леклер? У меня есть один частично Леклер, правда, он не пёс, но я знаю монагесское сходство, вместо пароля почешите ему за ушком». Ландо, честно говоря, просто в дичайшем, лютом ахуе. Как чистое экстази, но Ландо-то не в кайф, вот ни капли! Попахивает бэдтрипом, а не шоколадками Киндер. И ему категорически не нравится, что в одном предложении у Оскара смешались и кони, и люди (ну или клоуны, потому что с копытами — это духовно одарённые мудилы Феррари, естественно). Карлос? Джордж? Ладно Карлос, он хотя бы в красном два года щеголял, но Джордж, Феррари и Макларен? И «УНИЗИТЬ» ОСКАРА? ПАГАДИТЕ-КА! И почему, блять, болит нога?! Ну не били же его вчера, в самом деле! Что со всем миром Ландо вдруг стало не так? Вообще не тот пароль, вашу ж мать. За ушком не чешется, надо Максу Фьютреллу сказать, что эт, похоже на Леклерах только работает, но на Оскаре как бы попробовать не получается, он в руки не даётся, беленький. Ну ёбана! Почему ныне кругом в мире Ландо война и ну, может быть, коалы? Не котики. Очень злые коалы. Справедливо злые. Но всё же!        — Оскар, я мог бы начать извиняться- — Да что ты? — лучшая защита в данном случае сарказм ехидный. Желательно приготовленный с рыбой. Ну не полезет же Ландо к Оскару, если тот будет трупом тунца отбиваться, бога ради… неплохая, между прочим, идея для фальсифицированного самоубийства. — И я извинюсь, обязательно — нет, не перебивай меня, Оскар, пожалуйста, — Ландо начал довольно бодро, вобрав побольше воздуха для храбрости и примирительно подняв лапки, но продолжил гораздо настойчивее, хоть и трясясь внутри от ужаса и сомнений, наполовину открыто Оскара умоляя, — только чтобы это было искренне, мне нужно знать, за что я должен извиниться, хорошо? Покажи видео, да? — Мда, интересно, а коалы хищники? А то Ландо с одной сейчас говорит, будто с медведем- гризли, да вот телефон не под рукой загуглить на всякий случай. Кстати… А где телефон Ландо?        — Твой я поставил на зарядку. Он весь липкий и сладкий, и я вот ни секунды не горю желанием выяснять, в чём именно. Кто ж тебя знает, по каким туалетам ты там шляешься в клубах и с кем, а я брезгую. Вот. Алекс прислал в общий чат грида. Но Олли говорит, это теперь везде, спасибо бездельникам из соцсетей. Наслаждайтесь результатами своих трудов, мистер Норрис. — Оскар демонстративно морщится, доходя до преувеличенных кривляний и показательно агрессивной мимики, однако занимает верхнюю ступень новой версии особенной холодности, которой он Ландо отвергает, отторгает и нахуй посылает, на прощание махая ему по голове без шлема кирпичом. Достаёт из кармана шорт свой телефон, скучающе снимает блокировку, пару раз тычет по экрану и передаёт Ландо, гаденько ухмыльнувшись (но в душе умирая) и не сдвинувшись нифига, выкрутившись сильным наклоном в сторону того, на кого без риска слёз смотреть толком не может. Потому что да, Ландо, разумеется, начнет жарко извиняться, а Оскар от боли начнёт рыдать. Наверное. Ну перед тем, конечно, швырнет Ландо в лицо креветки для отвлекающего манёвра, но ведь ага, правда-правда, Ландо станет так стыдно и больно, что рыдать он примется вместе с Оскаром, Оскара же горячо утешая и целуя нежно в лобик. Хотя какая разница, может, Зак Ландо в Инстаграме медаль выдаст за креативность высказываний, как это Ландо зарёванный фоткаться будет. Ну команду же надо спасать. От дебилов. В ней. А Ландо… Понимает, что бомба уже разорвалась. Может, не смиренно понимает. Ну он мудрости Себа для радикального варианта ещё не преисполнился. А что там имели в виду Нандо и Хэм — да, оба Макса отказались расшифровывать. Ландо сам разберётся. Ради Оскара. Всё, назад дороги не будет, из долбанного интернета ничего хлоркой не стереть целиком, ацетоном не залить, ножом не вычистить, отвёрткой не отскоблить, и за слова придётся отвечать за любые, и дайте ж боги пиара! Ландо точно бросит пить, если всё обойдётся. И его накрывает такой неъебически огроменной волной жгучей тревоги, что возникает всполохами светофоров на треке и живого огня желание выблевывать сердце прямо к ногам Оскара. И потому что ноги Оскара рядом, и потому что это Оскар собственной персоной, и потому что физически плохо. Пан или пропал. Пожар в болиде или в болиде пожар. Уже и горько, и солоно, и страшно. Пиздец как страшно! Яйца есть, но страх-то тоже имеется! Оскара нельзя обижать! Оскару нельзя делать больно! Подстрелен или убит? В предсмертной решимости разрулить ситуацию, у Ландо же в конце концов есть навыки вождения! Превосходные, простите! Он с крохотной, нервной улыбкой забирает телефон Оскара, вздрогнув от контакта голой кожей (с некой долей любопытства, безусловно, забирает) и, мельком глянув переписку, которую Ландо и так увидит потом со своего аккаунта, включает объяснение всего. Ну… Кроме того, что в самом завершении и довершении, когда Оскар просто стоит весь отвернувшись как будто настырно и демонстративно опять же, отчётливо давая понять, что ЕЩЁ РАЗ он это дерьмо слушать не собирается, кроме того, что тогда Ландо, чувствуя, как Оскару предельно неприятно слушать сам его голос блять, вдруг обрушит на них обоих сладко-солёную (как карамель и слёзы) правду. Нет, почему вместо извинений Ландо вот это решил сказать! Видео ему объяснений не предоставит, замолкнув на чёрном экране. — Оскар, тебе понравилась коала? Потому что я тебя люблю. Я идиот, я тебя люблю, я подарил тебе коалу, потому что я тебя люблю, ты красивее Джорджа, ты красивее всех, я не лгал, но мне жаль, что оно стало доступно посторонним. Вылет с трассы. Двойной. Логично. Что двойной. Оскар застывает столбом. Столпом. Пизанской башней. Падающей. В обморок. Очень близко. (Ландо комично выпучил глаза, замерев в зажатой позе «Я проснулся в антиутопии, где два плюс два пять, а на гоночных трассах ездят в трёхколёсных тележках из супермаркета, одетые в красные стринги от Викториа'с сикрет»)        Вот были бы заголовки в СМИ! «Один из наиболее заметных на стартовой решётке пилотов Формулы 1, представляющий в яростном спортивном соперничестве команду Макларен, австралиец Оскар Пиастри экстренно госпитализирован после тяжёлой травмы головы, вызванной обмороком от того, что его тиммейт и действующий чемпион, британец Ландо Норрис, признался ему в любви. Предварительно подарив коалу. Красивую. Плюшевую»        Оскар падает в никуда. Со свистом. Оглушительным. Болезненным. А в комнате теперь легко и можно услышать звенящей звук воображаемой летящей на пол булавки. Только вместо булавки — их сердца. Потому что Ландо тоже вот-вот ощутит твёрдость асфальта сполна, ломая рёбра кольями и подыхая от собственных же костей, застрявших в лёгких. Оскар в шоке, Ландо в ахуе, оба растеряны в ослепляющем свете фар, без шлемов и огнеупорной ткани, в свете, которого даже нет, потому что они вдвоём стоят в стопроцентном вакууме, мыльном пузыре, который лопнет — и взорвётся тысячей, сотней тысяч, осколками, режущими стеклянной мельчайшей крошкой, а её из тела выковырять трудно, кровью ляпать всё кругом придётся, боль терпеть. Это и сокрушительный ужас — а сказанного неосторожно уже не воротишь, и глубокое ошеломление, и парализующий страх отвержения, презрения, обвинения, отказа (Ландо), и молниеносный вывод о намеренной попытке издевательства, унизить. растоптать. посмеяться. обесценить (Оскар). Это всё и сразу, всё или ничего. Дисквал и бан, тест и спринт. Неуверенность, сковывающая мысли арктическим холодом, дезориентированность, выкидывающая на обочину безжалостно, мир перевернулся верх тормашками, у болида руль прикрутили обратной стороной, а зеркала установили на антикрыло! Занавес... ! Но Ландо назад брать скомканное признание — нелепое, неуклюжее, безумное, неуместное, не своевременное и усложняющее базовое существование им обоим — не собирается. Точка. Значит, педаль газа до упора и принимать последствия. Оскар же... Выбирает дать своему мозгу, не выспавшемуся из-за некого пьяного придурка, (и сердцу, забившемуся резко и часто в сладком вкусе чистой детской надежды) возможность не попрощаться вконец с адекватностью и хоть какой-нибудь способностью вообще функционировать, и поэтому он просто и банально до скрежета переключает внимание, выписав себе штрафное время на прийти в то самое расстрелянное «себя». Ну не каждый же день тиммейт переезжает тебя нечаянно. Катком. Литейным. Ландо смотрит на Оскара с тотальной и добровольной уязвимостью, без маски всего-то весёлого, беспечного и безответственного мальчика, открытый смотрит, безоружный, и с бешеным пульсом в висках молча молит ответить. Сказать, что ему не показалось, что нечто у них реально, они реальны. Ради бога и его названной крестницы, они ж даже вышли из отношений с другими людьми! У Оскара, говорят, влюблённые глаза (Ландо ролики фанатские пролистывал с левых аккаунтов один за десятым), у них бешеная химия, у них взаимопонимание (было), у них дружба, ну куда Ландо будет дальше отрицать свои однозначные чувства, когда и так всегда знал, о чём и о ком они! «Я хочу тебя, я хочу нас, я хочу, чтобы ты был счастлив, Оск, даже больше этого, больше себя» Оскар же внезапно и быстро замечает, как Ландо неосознанно, не фокусируясь особо, но точно держится за бедро, будто там ему больно, неприятно, дискомфортно, тяжело, неправильно. И Оскар тут же хватается за корявый шанс неловкую тему отсрочить, важное, необходимое, обязательное и взрослое обсуждение перенести. Потому что отменить не получится. Такое не отменяется. Он влюблён в этого кудрявого идиота кучу лет. Хоть целуй, хоть кричи. Нет. Нет, Оскар решает взяться за то, что его тиммейту плохо, а такого допускать нельзя, и помощь надо оказать, а то вдруг серьёзно, а то вдруг поздно. — Ландо, какого чёрта случилось с твоей ногой? — Оскар с места переходит к делу. — Эм, я не знаю. Как-то со вчера болит. Вроде. — Ландо выглядит словно прекрасная, заблудившаяся фея, вдруг очутившаяся (очухавшаяся) в мире людей. Ещё больше растерявшись. Не понимая, в душе не выкупая, в каком, блять, технологическом направлении движутся и их разговор, и сие остросюжетные события. Нет, ну надо же было ТАКОЕ спиздануть, да вдобавок в интернет позволить этому попасть! Провал сезона, который не спортивный и вообще не начался. Но в планах. Наверно. Разве люди не планируют заранее список качеств для гипотетического супруга? И не портить жизнь своим коллегам? Боссам?        — Дай посмотрю. — Оскар заявляет безапелляционно. Ставит. Перед фактом. Не подлежащим оспариванию. Планы отменяются! Частично.        Холодно. Оранжевая продуктовая тележка на полной скорости врезалась в стену. Правда, они не в стрингах, разумеется, но вторая тележка всё равно не должна в ту же стену влетать, как если бы разом сдала вся коробка передач, отвалилась подвеска и тормоза заклинили. Пилот-то пока среди них Оскар. Ответственный. И не похмельный. — Грубо вышло, не находишь, Оск? Если ты так просишь меня раздеться, мог бы и повежлевее, я зрелище не бесплатное. — Ландо, отчаянно пытаясь спрятать расшатанные нервы, вот-вот отчаливающие в бокс-бокс, жеманно — ну принцесса требовательная, капризна и пафосна, задирает нос, фыркнув демонстративно и громко. На всякий случай. Для наглядности. От нервов. Конечно. Не от смущения, естественно- безусловно. Неа. Никакого ступора, да они видели друг друга почти голыми, тоже новость, ещё осталось лишь истерично ахнуть, глаза в размеры эго президента ФИА и очень прямо удивиться, что Росберг действительно похож на Бритни, а Себ ходячий мем из мультов, но в хорошем смысле. Однако! Вот это его «посмотрю»! Да может Ландо стесняется в конце концов! Невинность там блюдёт, приличия, например. Целомудрие. Адекватность. (быть может) — Снимай штаны, Норрис, пока я сам их с тебя не содрал. Будешь ещё мне мою одежду пачкать кровью, фетишист хренов. Ландо в лютой панике, проморгал фетишизм, в космическом ахуе и — очевидно — под сильнейшим гипнозом (коварное австралийское очарование, склонность к открытому доминированию и прямой заботе), Ландо подчиняется. Молча. Трясущимися руками. Оскар тоже в ахуе. Смотрит. Сосредоточенно. Как его бесячий (любимый) тиммейт развязывает шнуровку на его штанах (любимых, между прочим), опускает эти самые штаны на пол его кухни, переступает через них встревоженно, но не задав ни единого уточняющего вопроса, будто заколдованный приворотным зельем (а так и есть, австралийское очарование же, магия агрессии и милашности), а потом, весь аж вздрогнув до плеч, однако встретившись с Оскаром мечущимся взглядом («а что, нахуй, происходит?!»), с Оскаром, уже насмерть перепуганным действиями Ландо, встретившись взором, с ужаснувшимся, ведь тот согласился, Ландо согласился, послушался в кои-то веки! В общем, создав непрерывный зрительный контакт с весьма недовольным партнёром по команде, поднимает ткань трусов, обнажая, и обнажая безвозвратно натренированное бедро и цветную, ёбана в антикрыло с теми двумя зеркалами, прекрасную татуировку коалы на бронзовой коже!        Вот теперь точно «ЗАНАВЕС». Антракт, блять! Пит-стоп на последнем победном круге! В очередь! За водкой. И сердечными каплями. Потому что Оскар в ярости, Ландо в ахуе. Снова. Ничего не меняется, стабильность наблюдается перманентная. Прям как наивность Феррари каждый год и на любую трассу надежды. Всё-таки появляется чёткий и предельно понятный стимул не пить. Никогда. Как у лабораторной крысы. Вообще. Даже на днях рождения Максов. Ну может, только за упокой души Сенны. На пожарный, для перестраховки. Удачу для Оскара попросить. И чтоб никто не помер на треке ненароком. Или спецом. От чьих- нибудь злых намерений. Точно. — А может, она стирается? — Ты, блять, издеваешься надо мной!? Два отчаянных, удручённых крика — один мощный и гневный, а другой растерянный и испуганный (ну фея же красивая, ну потерялась, ну татуировку набила, явно очень по пьяне, плёнка вон защитная, слава богу, есть, ну с кем не бывает, обычный гоночный вторник в Сильверстоуне, абсолютно ни капли сверх нормы) раздаются на полную громкость, сотрясая и дорогую кухню, и бедную адекватность, ведь адекватности здесь, похоже, не рады ничуть: на ней далеко не уедешь в Формуле 1, а вот они в королевской формуле ездят, и не вполне на здравом смысле, далеко, до кубков и трофеев. До помешательства. Парного. С пробками из зелёных бутылок. — То есть мало тебе того дебильного видео, ты решил позорить и себя, и меня до финалочки, да? Чтоб наверняка? Без кнопки выезда и назад? — Оскара трясёт непрекращающейся ударной волной из осколков льда, косого дождя из кусочков жжёных покрышек, всеобъемлющей, парализующей паники, белой раскалённой злости, страха-страха-страха и долбанной любви к кудрявому придурку, кому взбрендила же гениальная идея набить его, Оскара, символ, а Оскар по татушкам сестры знает, что вот это не смешно, не рассчитано на «временно» и мочалкой, сколько ни три, с кожи не отдерётся, как ни старайся. Тяжёлый тюль с верхних балок театральной сцены развивается. У Ландо в мозгу, видимо, в зоне анализа информации, поступающей от глаз. А Ландо? А Ландо тут же решает. Незамедлительно, не раздумывая долго и мудро, и не сомневаясь в сделанных выводах. Тут же. Бесповоротно. Его сердце колотится бешено, неистово, заходится нервно до болидных рекордов в сбившемся ритме, но татуировка? Нет, он не боится нисколько, ни секундочки, ни сантиметра венгерского Гран-при. Потому что всё правильно. Мудро. Потому что он в ужасе, что Оскару категорически не нравится, однако, по-моему, у Ландо таки работала хотя бы та глупая часть пропитого разума, которая ответственна за привязанность к тем, кого пилот и нынешний чемпион в софитах любит от острого края души до следующего тупого края этой же самой хаотичной души бестолкового мальчика, который ну вот просто любит и что угодно за Оскара в том числе отдаст, ведь Оскар в числе его любимых-любимых людей в целом свете.        — Знаешь, что? Я её оставлю, ясно!? Я. Её. Оставлю. Я не буду ничего удалять, понятно тебе? Не буду! Я был пьян и думал о тебе, только о тебе. Я тебя люблю. — Ландо объявляет твёрдо, вновь признаётся в истинных и отнюдь не платонических чувствах к мужчине, ставшему его второй половинкой в спортивном союзе внутри конкурентнейшего спорта, посреди идиотов и идиотов с извращенскими замашками (ладно, Тото не плох, но Зак и так его убьёт, зачем подливать масло в огонь подобными предательскими высказываниями). — Да и хуй с ним со всем. Я ни о чём не жалею и не вздумай открыть сейчас свой мега очаровательный рот и начать мне возражать, попрекая меня тем, что я однозначно был в дрова, и в плинтуса, и в вечную неиссякаемую страсть Карлоса орать во всю глотку, какой он smooth operator! — Ландо не сдерживает смешок, но приколы его друга и правда тянут на текилу на голодный желудок, с водкой, виски и марихуаной. — Единственная реальная проблема, которая более чем подлежит адекватному и быстрому разруливанию, между прочим, так это стопроцентно убедиться, что меня ничем восхитительным не заразили и сочетание иглы, красок и бухла не убьёт меня раньше, чем ты, но, скорее всего, я уже написал Хэму, будучи угашенным в хлам. Я тебя обожаю, Оскар. Ландо резюмирует лаконично, сказав как отрезав, а Оскар? А Оскар тем увлекательным временем, пока Ландо внимательно слушал, мысленно жёстко подводит черту и воодушевлённо, хоть и смиренно, шокированно машет огромным белым флагом: «Да и к чёрту! Будем подавать безнравственный пример и развращать праведных гетеросексуальных мужиков на гриде налево-направо. И в списке пар фанфикшина обгоним Лестапеннов, обязательно их сделаем, потому что нехрен блин занимать наше место в турнирной таблице, придурки женатый и почти женатый, блять! Займёмся незаконной пропагандой. Против религии "Броседес 2.0" Вот прям теперь ему все скажу, режим собственника включу».        — Заткнись и стой спокойно. — Голос Оскара дрожит и звенит неловко, и он мгновенно пересекает, неумолимо уничтожает разделявшее их прежде досадное расстояние, а затем падает перед своим Ландо на колени. Не башней. И не в обморок. Просто на колени. Не эпично. Не позволяя от него отшатнуться. И пока Ландо переживает ещё один феерический, бомбический и невъебический в разнос ахуй, чистый восторг, радостные слёзы, неверие, счастье, счастье, проверку связи с реальностью и на отсутствие лютых, но столь желанного содержания галлюцинаций, почти отключаясь и будучи похожим на золотистого ретривера, на седьмом небе от любви часто-часто виляющего хвостом, Оскар выдаёт собственное признание, осторожно касаясь коалы Ландо, встречаясь с ним периодически уязвимым взглядом и гугля сосредоточенно что-то, прежде отобрав у Ландо телефон, и хмуро рассматривая тату. — Я тоже тебя люблю, идиот. Болит? Нет, это не означает, что я не злюсь на тебя, нисколько не означает. Но переживаю. Я давным-давно в тебя влюблён. Ещё до нашей встречи в Макларен. И мне было больно смотреть на то видео, потому что в моей голове для тебя в пьяном состоянии выкинутые на ветер слова были сущим пустяком, чем-то глупым, неважным, не правдой. Тебе не стоило так говорить, Ландо, Зак уже вовсю интересуется твоей чемпионской шкурой, но я не думал, что мои чувства взаимны. Не смел думать. Так... Здесь болит? А чешется? А вот тут? Я не хотел тебя терять, и всё между нами пиздец как сложно. Но... Что есть, то есть. Хотя меня до сих пор прельщает идея прибить тебя хорошенько. Звони Льюису, рискованный, Гугл вещает, что ты на данный момент к праотцам не телепортируешься. — Оскар и сам готов в любой момент начать петь, орать, танцевать, плакать навзрыд, хвататься за грудь, откуда наружу уже рвётся и рвётся сердце, выбравшее экстремальный режим и с разбегу полёт с моста в горах на цепи и высоко концентрированном безумстве. Оскар так счастлив, так счастлив, что хочет смеяться, и прыгать, и печь блины, и втопить до трехсот по формульной трассе наугад, и позвонить Шарлю Леклеру в порыве розовых смайликов, поблагодарить за то, что тот пронырливо лез в его личную жизнь (сейчас очевидно, что Норрис вербовал чужих, тиммейтовских родственников, наглый мальчишка). А потом Ландо собственной оборзевшей персоной, словно возомнив себя на обязательной исповеди, выпаливает с дуру честно, с предыханием и зелёной, фейской мутью в глазах: — Ты так красиво смотришься на коленях. Занавес. Добавочный к добавочному. Очередной к очередному, похоже. Потому что Оскар резко замирает в изумлении, а Ландо вообще не планировал такое заявлять, одинокий олень в свете фар ночью, когда ему только что пригрозили применением силы и вовсе не в том контексте, в котором, может, хочется. Наверное. Хочется. В контексте. Ландо мысленно бьёт себя по лбу. Но не отступает. — Я могу прямо отсюда врезать тебе по яйцам. — Неосознанно облизнув губы, парирует Оскар растерянно, подняв голову, чтобы их взгляды смогли пересечься. — Ты многое что можешь оттуда сделать. — Воспользовавшись — конечно же — всей-всей тяжким трудом приобретённой за насыщенные его 26 лет, накопленной страданиями и кропотливыми уроками жизни мудростью, которая стремится куда-то к блаженству киндеров и обнимашек с любимыми людьми, в небеса небесные, в облака радужные, в общем игриво Ландо произнёс, нервно и кокетливо поведя плечами. И очень зря! Последствия от вида завороженного, околдованного, разбитого, сломанного и явно не о том размечтавшегося Оскара, которого внезапно уже Ландо хитро и незаметно умыкнул в свои магические-гипнотические сети (Норрис бы пошутил о колонизации, да ему, британцу, точно так по яйцам прилетит, чтоб за языком следил тщательно), вот этот великолепный, изысканный и истинно охуенный вид доконал Ландо отдельной статьёй, потому что ну, сексуальное возбуждение более чем естественная реакция молодого мужского организма, когда перед ним и под ним находится такое прекрасное создание и его тиммейт по весьма удачному совместительству. Оскар сразу же и стратегически выгодно решает лечить свой шок на корню, шок, который на секундочку! сам в шоке, заглотнул залпом шока с шоковой начинкой, и лечить его именно радикальным путём. Встаёт молниеносно, вскакивает с колен рывком, бросает Ландо, чисто гоночно испаряясь с пылью от мотора к выходу из кухни: «Я иду завтракать на террасу, у тебя есть 20 минут, а потом у нас экстренный созвон». Но Ландо? Ну а Ландо нервничает, безумно и многогранно, разносторонне, глубоко, от кончиков взъерошенных кудрей до пят, оттого и продолжает гробить по базе тяжкую, пиздец-ситуацию до победного, чтоб от стыда стать краснее красной икры на месте. А Ландо ненавидит рыбу!        — Стой, Оскар! А ты не хочешь ничего сделать? — Если Ландо сразу же и жалеет о данном резком вопросе, раскаивается до донышка воспалённого сердца влюблённого, то Оскар, возможно, просто вдруг отыскал, из неоткуда раздобыл-достал волшебную, доступную лишь избранным пилюлю от смущения, и теперь именно он берёт на себя изящно и без страха всегдашнюю роль Ландо увлечённо и грамотно флиртовать, но и в их случае также открыто грубить, ведь Оскар есть Оскар, коалы не хищники, (Ландо вспомнил), но Оскар — гонщик, и Макс, который Ферстаппен, точно не с ровного асфальта взял, что Пиастри (-Леклер) реально способен на жестокое убийство, не моргнув и не пролив ни единой слезинки. — Что сделать? — Эффектно приподняв бровь, хозяин дома бесстрастно улыбается, слегка, чуть-чуть. — Твой стояк — твоя проблема, я пошёл кофе пить. Мы пока не на том этапе отношений, Лан. — Оскар коварно, как плохой персонаж супергеройского фильма, ухмыляется, хоть внутри от возникшей неожиданно интимной темы и очень стесняется, и парит, парит, левитирует, но хрен там соблазнителю бесстыжему, развратнику умилительному сдастся. Неа. Ещё чего, жирно будет, обойдётся. — Эм... Ты мне даже не поможешь? — Ландо, ты так говоришь, потому что нервничаешь. И ты это знаешь, и я это знаю. — Оскар выдаёт старческий и поистине страдальческий вздох мучительного негодования миром без банальных светских приличий и трусов (трусы на месте), а Ландо только глядит на него с тревожной улыбочкой-тоже-ухмылочкой-испуганной. Оскар закатывает глаза. — С чем тебе помочь, со стояком? Серьёзно? Полчаса, два часа, 5 часов назад — не буду скрывать — я бы совершенно определённо тебе сказал: «Если ты хочешь, чтобы я тебе отсосал, нет, Ландо. Иди туда, где ты сегодня ночью был, и пусть тебя там ублажают». Но я больше не вижу поводов для ревности. Ты коалу набил среди всего возможного! Я не отказываю — мы оба знаем, что сейчас не время. Давай, чемпион, натягивай штаны, обращайся за мудростью к великим из команды Феррари, я и тебе налью с молоком, на созвоне с командой чтоб был, иначе я забью на всю свою огромную, искреннюю и преданную любовь к тебе и помогу Заку с Андреа тебя где- нибудь прикопать по-тихому. Шевелись, дорогой. И Оскар уходит к кофе, Ландо уходит в ахуй. Как и всегда, опять неизменная, радующая стабильность. Феррари бы позавидовали. «Властный Оскар такой классный!» Эта ошеломляющая, весёлая мысль, полная настоящего, искрящегося как лучшее шампанское и сладкое розовое вино в придачу, полная восхищения, которому нет рамок, нет границ, нет никаких стоп'ов и поворотов — чисто едешь, летишь вдаль, пока не врежешься и не заплачешь от искреннего счастья, появляется мысль в кудрявой голове Ландо первой. Второй же врывается фонтаном и тележкой Skittles запутанная смесь нелепого неверия и детской злости. «Я признался ему в любви, он признался мне в любви и СВАЛИЛ НАХУЙ. Ну не совсем на-хуй, однако же свалил!» Мда, интересно, короче, получается. Что здравая часть мозга стремительно кончается. Если она когда-то в принципе была. И функционировала нормально в сером веществе. Ещё и совместное селфи новое скоро делать. Но не сейчас. А присутствовать на онлайн собрании с полным руководством твоей команды и пиар-отделом окей, если думаешь только о том, как бы уже засунуть язык в рот одному из участников? Мужчине, может быть? Своему сопернику? Тиммейту? Спрашиваю для друга, как говорится, но вот Ландо не смешно, ни капельки не забавно, вообще не прикольно, клоунада закрылась, а цирк жёстко накрылся медным тазом, оттого и насквозь тупые, дегенеративные вопросы циркулируют активно по кругу хомячка в его ещё не протрезвевшем и сонном разуме. Хм, а это считается вуаризмом. ДОСТАТОЧНО! Хватит. Хватит. Ландо просто надо взять себя в руки. Морально. Исключительно. Эмоционально. Льюису, например, позвонить. И руки подальше держать. От штанов. Может, душ холодный Именно он! Холодный-прехолодный. Ледяной. Чтоб взбодриться. Ага, мысли проветрить, кровь прогнать. И пока Ландо наспех и в темпе (лягушачьего вальса) приходит в соображающего объективную реальность себя, в тотальный и монашеский отказ от алкоголя (до свадьбы Шарля, угу, клянётся), а завершает своё прихождение сверхновой в ванной, щедро выливая на себя чужой (шоколадный) гель для душа, Оскар отправляется в общий чат грида, тяжко вздохнув. Всё хорошее имеет ужасно бесячее свойство плавно уступать прозаичному-взрослому, занудству то есть. И кофе, увы, вовсе не спасает. Надо же вовремя отчитаться, а то некоторые (не будем показывать пальцем) ещё и приедут лично убеждаться — не дайте духи трассы, что Оскар Ландо невзначай, так, угрозы выполнения ради, лопаточку для блинов в череп не воткнул, а ключи от винтажной тачки в горло не вставил. Нет, всех можно увидеть потом. После. На свадьбе Шарля желательно. Курицу-наседку в лице родственника Оскара ака жениха и его надоедливого редбулловского соседа в том числе!        Оскар, 13:24: "У нас собрание с командой. Экстренное. @Джордж, @Карлос, вы вне линии огня. Про Феррари тоже никто пока не думает, слава богу, я в церкви Сенне свечку поставлю, ибо кто-то явно благоволит нам с небес, судя по отчётам, которые успели составить наши папайя аналитики данных в соцсетях" Льюис, 13:25: "Но? Ландо оставил мне престранное сообщение. И оно вообще не про то, что ты всячески пытаешься его убить, кстати" Оскар, 13:27: "Он набил татуировку" Макс, 13:27: "Коалы? Надеюсь, хоть не на видном месте" Оскар, 13:28: "ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ!?"        Макс, 13:29: "У меня есть глаза и элементарная способность ими видеть, Пиастри. Это не поняли ещё только слепые и вы двое. Его помешанность на тебе заметна точно так же, как и твоя на нём. Ваши фанаты и то давно сложили два и два и получили 481"        Макс, 13:30: "@Джордж, ты должен мне желание. Я выиграл" Джордж, 13:30: "Иди нахуй, Ферстаппен. @Оскар, фотка есть?"        Оскар, 13:31: "БЛЯТЬ, ДЖОРДЖ, ВОТ МНЕ ЩАС НЕ ДО ФОТО!" Оскар, 13:31: "На бедре, у тазовой кости"        Льюис, 13:32: "О, а мне тоже должны желание, да, @Шарль?" Нандо, 13:32: "Вы там не охренели часом? Почему я ни в одном пари не участвовал?"        Карлос, 13:32: "Погоди, раз она на бедре, ты что, снял с него штаны?" Алекс, 13:33: "Можно, я не буду сейчас это представлять?"        Нико, 13:33: "Я сходил за Габи и попкорном". Пьер, 13:34: "Я сходил за Юки и Ред Буллом!"        Оскар, 13:34: "Почему это я должен был с него что-то снимать?" Оскар, 13:35: "Он самостоятельный взрослый человек и вполне дееспособный"        Кими, 13:36: "Ты в этом уверен? Точно-точно?" Оскар, 13:36: "@Макс, @Джордж, угомоните вашего малого" Джордж, 13:37: "Он пишет то, что я говорю вслух" Макс, 13:37: "И что я думаю"        Кими, 13:38: "Так ты намекаешь что он сам при тебе разделся? Нет, я ни на что не намекаю, конечно" Нандо, 13:38: "Действительно, вообще ни на что, прям у Феттеля уроки брал" Олли, 13:39: " Я СХОДИЛ ЗА ЭСТИ И ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ ОТ УШЕЙ ХААС!" Оскар, 13:40: "@Льюис, @Шарль ну хоть вы его успокойте, щас ещё Берман стопроцентно подыгрывать начнёт, а там и остальные бывшие рукис подтянутся"        Шарль, 13:40: "А что не так?" Шарль, 13:41: "Я уже у Макса, тоже щас намутим попкорн"        Да. Да. Грид — сплошная головная боль. Зак на очереди. Но Ландо успешно выбирается из душа, а Оскар посылает нахер время и идёт его обнимать. Поддерживать. Подождут. У них мини-свидание. Мистер Норрис, в основном успокоившийся и выглядящий по всем нормам приличия (нестрогим), осторожно вытирает волосы полотенцем и из-за отсутствия дома у Оскара нужных средств (принесёт... когда-нибудь) решает забить пока на всяческую красивую, аккуратную и правильную укладку (ой, Оскар его и таким любит, может, даже поцелует... ну Ландо на это, виляя хвостиком, надеется, конечно). За минуту до Ландо, несмело вернувшись на кухню, неловко усаживается за модный и очень удобный стол, стараясь вообще не шуметь, но, ударившись мизинчиком на ноге, с грандиозным успехом, фурором, фуршетом, естественно, проваливает эффектно и вдребезги сию «супер-балерина в четвёртой позиции, только как элемент из кино» миссию не отвлекать Оскара от важного разговора на террасе с кем-то. Зак? Андреа? Его мама? Мама Оскара? Карлос? Джордж с косой в руке? С лопатой? Экзорцисты? Священник? (жаль, у Ландо с собой нет обручального кольца, в другой раз) Психиатр? Психиатр-экзорцист? Юрист? Может, всё-таки Джордж? Главное, чтоб не с Кармен! Карлос-то ему всё простит. Шарль добрый, а Льюис мудрый. Но женщины? Страшные и могущественные! У Ландо даже нет детей, чтоб точно был железобетонный и однозначный аргумент за оставление его чемпионской, как выразился дорогой Оскар, шкуры целой!!! Его же собственная мать за Оскара рыбой накормит! А если Ферстаппену прям щас позвонить? Ну он же может одолжить Ландо ненадолго, всего на чуть-чуть, на 20 минут максимум, старшенькую в качестве верного адвоката её названного крёстного? Хотя... Блять, вот надо было подбить колёса и к младшей заодно, всё равно там место пока вакантно! Чтоб наверняка. На всякий экстренный случай! И тут Ландо открывает-таки длиннющий список своих чатов, но не успевает ни крайне активную, весьма и весьма бурную переписку грида глянуть, ни Льюиса важные голосовые включить, ни Максу🐈 отправить сообщение с просьбой об акте милосердия. Экстренного. («Макс, привет, мне нужна помощь Пи. Срочно. Очень срочно. Ну чтоб меня наш тим принципал на барбекю не порезал и перцем щедро не приправил, чтоб с телом и гробом долго не возиться. Существует мнение, что дети глаголят сущую истину. Прям таки самую что ни на есть настоящую правду и только правду. Настоящую. А Пи, без сомнений, не станет врать и честно скажет, что я достаточно хороший, чтоб я жил долго и счастливо. С Оскаром») Внимание Ландо сразу и резко выхватывает закреплённую переписку со вторым Максом (нет, он не крал Лео Леклера, эта порода — просто местечковый мем, как рыжие корги, только корги их прямые конкуренты в борьбе за власть и лежанку под солнцем... ну да, он понимает теперь Льюиса, почему тот так любит Лео пузико чесать... Оскар бы Ландо ещё макушку почесал. И чмокнул. В лобик)        Ландо быстро просматривает сообщения по очереди. Себ❤️, 13:35: "ЛАНДО НОРРИС, Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЙ!" Ладно, хорошо, надо будет только именно с порога сказать Фьютреллу, что Ландо больше не пьёт. Совсем. Ни капли в рот. Всё. Кончились танцы, вальс отменяется. Лягушачий тоже. Неа. Ну до свадьбы Шарля. И то, там дозволено лишь капельку. Бокальчик. Шампанского. Ну да, ну придётся Себу мириться, что Ландо примкнул к Хэмилтону в его осознанном, трезвом и заранее (угу) спланированном ниглете алкоголя, и дальше что? Вот Максы будут возмущаться. Хотя... Плюс одна мотивация задружиться поскорее с Лили Ферстаппен и с золотистой таксой. Ему всё простят. Обязательно. Непременно. Совершенно точно. О, безусловно! Оправдают до зала суда. Дети и животные, ага, идеальные союзники. И Оскар. Всегда. А будет злиться, так Ландо его поцелует и всё пройдёт. Макс🐶, 10:38: "Ландо, перезвони, как очнёшься. И татуировку не мочи!" Макс🐶, 13:20: "Ландо, если жив и планируешь делать то, о чём ночью говорил, не забудьте про важность безопасного секса. Оскару привет" БЛЯТЬ! Какой-нахуй-блять безопасный секс, им вообще секс ещё рано, любой! Никакой! Даже глазами! Они на первое свидание ещё не сходили и даже не поцеловались как взрослые с языком! Вот разрулят все рабочие проблемы и тогда! И ни секундой раньше! Оскар прав. Вот надо почаще к нему прислушиваться. Умная у него коала, Ландо повезло. Очень. Исключительно. Божественно. Вселенски. Повезло. С Оскаром. Особенно. И он особенный. Оскар. Пиастри. Леклер. Самый-самый. И коала его настигает в после. Отлично, не Джордж с косой, Ландо чужой мужик не нужен, у него свой имеется. Оскар мгновенно и без труда заметил отчётливо резонирующую тяжесть, скованность плеч его любимого тиммейта (и соулмейта, судя по тому, что без кофе они явно склонны сильно нервничать оба по... утрам... Ну и соулмейта, ведь и любовь, горячая, чистая, искренняя, мощная и надёжная, между ними, которая неизменно выражается в неуклюжем енот-стайл воровстве одежды Оскара, а он... просто соглашается каждый раз, молча, без претензий: пусть Ландо радостный перед зеркалом красуется, пусть самодовольно думает, что весь такой мега умный, когда Ландо реально мега умный, но шумный, что лютый пиздец в квадрате, и тихо красть ничего не умеет, слон в чужой посудной лавке, спальне и голове). Оскар, не скрываясь нисколько, подходит и бережно, нежно-нежно, медленно, но не слишком, обнимает Ландо со спины, кладя подбородок от сегодняшнего числа своему парню голову на макушку. Гладит по волосам мягко. Ландо на миг ошеломлённо дёргается от до того неожиданного, нетипичного, непривычного для них двоих, сугубо коллег, партнёров и друзей, момента. Запредельно... Да всё у них запредельно! Ласково. Ландо постепенно расслабляется в руках Оскара. Ландо начинает вновь нормально дышать. И им так хорошо друг с другом, так тихо, уверенно, спокойно, безмятежно, безопасно, тепло, нежно, осторожно, заботливо, защищённо, с самой искренней и честной поддержкой, справедливой помощью! И они слегка дрожат, и искры под кожей, в костях у них вспыхивают, вспыхивают, вспыхивают, и плакать хочется, и смеяться, и за руль, и за игровую консоль, и танцевать, и гнать, и петь, и кричать, и горы покорять! И счастье- счастье-счастье! И сердца бьются часто-часто-часто! И бабочки у них не бабочки, а фейские заворожённые светлячки, которые кружат волшебно где-то в груди, охраняя души. — Оск? — Ландо спрашивает негромко, прижатый к груди Оскара сладко-сладко, очарованный комфортным безмолвием и глубоким единением, достигнутыми ими как в сказке, которую они сами создали, сами написали, сами разрисовали и сами издали в мир. — Они подождут, Лан. Перед тем, как мы подключимся, я хочу сказать тебе одну крайне важную вещь. Запомни её, пожалуйста, хорошо? Лан, ты в порядке. В абсолютном и полном. Да, ты облажался. Но мы все ошибаемся, мы все просто, блять, люди, которые могут делать неправильные вещи и вредить себе, другим. Творить херню, раскаиваться, могут заблудиться, потеряться, испугаться. Твой поступок не является дальновидным, уместным или хорошим. Страдальцы Феррари со своей карьерой и жизнью пусть без постороннего не прошеного мнения разбираются. Джордж и Карлос получили плюс внимание к своим неприлично, до безобразия нескромным модельным персонам. А мы признались друг другу в любви... Лан, с тобой всё нормально, слышишь? Это плохой поступок, а не плохой ты. Так бывает. Будешь огребать. Но никто не умер, шумиха уляжется рано или поздно, и мы здесь не одни. Пиар-команда будет искать стратегию. Оскар знает. Просто и до последней болючей крошечной детали Лего знает. Выучил. Наизусть. Досконально. Каждая едва заметная, но значимая подробность. Каждое вскользь брошенное слово среди слов. Каждый нервный, неаккуратный жест. Или смех. С не тем тоном. Или улыбка, которая не доходит до глаз. Знает. Что конкретно Ландо сейчас о себе настолько громко думает. И как мечется его гипер тревожный мозг, по лабораторному лабиринту для подопытных крыс. — Пойдём, чемпион, переживём ёбаное командное «А ЧТО СТРЯСЛОСЬ» собрание, чтобы Зак прекратил наконец орать, как потерпевший, составим список дел на день, в первую очередь, выясним насчёт твоей татуировки, а потом будем лежать и отдыхать, родителям позвоним, у меня мороженое твоё любимое есть. И я буду тебя целовать сколько захочешь. Тебе не нужно никуда уходить, Лан. Не от меня. И Ландо просто начинает тихонько, почти беззвучно, без единого движения плакать, внезапно, одним мгновением, словно сорвало чеку от гранаты и с чайника на плите в полёт до потолка отправилась тяжёлая крышка, выпуская пар и невыносимое давление, вину, ведь человеческая психика, может, и обусловлена сущей химией (в которой Ландо ни черта не понимает, химия у него с Оскаром), но базово работает, подчиняясь тотально законам физики, и Ландо им тоже подчиняется, потому что слишком много собралось внутри чувств и переживаний у него в груди, в состыковках насоса, качающего кровь и права заодно на эмоциях гонщика. Ландо не сдерживает на высоком голосе сорвавшееся грустно «Блять...» и, судорожно схватив Оскара за руку, целует его костяшки, еле-еле, едва-едва смаргивает жгучие слёзы. Вторую ладонь Оскара Ландо опускает к центру, к своему сердцу. Оно всё равно давным-давно всецело-полностью его, любимого мужчины действующего чемпиона Формулы 1. Потому что с Оскаром не страшно. С Оскаром можно. Быть с собой. Открываться. Разваливаться на части. Даже если Оскар на него жутко злится (о, чует пятая точка Ландо, его коала-мальчик этого позора никогда не забудет, припоминать будет до старости, о да... хотя... если скажет в свадебной речи на ИХ свадьбе, хм... Ландо может и потерпеть, подождать, кольцо поискать идеальное... так! уход от темы, резкий поворот направо, нехер раньше времени мечтать и делать глупости, и глупости воображать... раньше времени) Даже если Оскар с ним в корне не согласен. Даже если Оскар обещает устроить Ландо возмездие века (ну креветки иначе никак транслировать не получается, это было подло). Оскар всегда на его стороне. Всегда. И Ландо так ему благодарен! — Позволь мне поцеловать тебя и тогда пойдём ты — соблюдать спокойствие, а я — охватывать пиздюлей и включаться в решение тех проблем, которые я по своей дурости создал. — И в этот момент у Ландо не получается спрятать надрывный всхлип. Оскар тут же отстраняется и, напряг мышцы, одним резким и точным движением, царапая пол — хуй с ним, разворачивает стул Ландо вместе с ним самим к себе лицом. — Эй, Лан, я не хотел тебя обидеть! — Оскар в крошечный миг бледнеет и отчётливо показывает и страх, что Ландо больно, и тревогу, что плохое произошло из-за его неосторожных, чересчур прямолинейных слов, и всё бесконечное и неиссякаемое желание укутать Ландо поскорей в одеяло, обнять-обнять-обнять, никому никогда не давать в обиду, и что, и что, что Ландо взрослый и сильный человек, морально сильный, духовно крепкий, и отпор даст прекрасно без дополнительного вмешательства, ведь словами уничтожить он может с ровно таким же уровнем эффективности, как переехать на любой гоночной машине на скорости в 300, да ещё развернуться и по второму кругу проехаться, так, из чисто альтруистических побуждений. Но Ландо просто выпаливает честно-пречестно. Как на скамье у священника. И это часть его свободной, о глубокой уязвимости исповеди, это же Оскар, его доверенный человек, его любимый, замечательный тиммейт, его солнце, способное достать луну с неба, его мудрый партнёр. (Ну да, иногда стоит признавать, что в паре умнее двое кто- то один)        — Я так по тебе скучал, Оск. И та долбанная четвёрка у тебя на груди, и твои сторис! Просто поцелуй уже меня! Пожалуйста! У Ландо на ресницах застыли слёзы — да и у Оскара уже подступают вовсю. Они излишне сентиментальные? Чересчур чувствительные? Да и плевать, никто им не указ, пусть мега умные комментаторы засунут себе своё дохуя важное мнение о том, что пилоты Макларен дофига мягкие, себе в мягкие, блять, места и поглубже! Они просто люди и так совершенно нормально. И вот тогда Оскар просто, без всяких обиняков и ненужных гирляндочных усложнений, выкинув бесполезную мишуру, целует наконец своего милого кудрявого дурака. Самого лучшего на свете. В любых условиях. В любых обстоятельствах. На любой трассе (а почему, спрашивается, Оскару так хочется его победить, ага? соперник достойнейший потому что!) Жаль, это не затягивается на долго-долго, как бы Ландо — вот наглый, беспардонный, нечестивых мыслей проходимец! провокатор! — Оскара к себе на колени с большущим энтузиазмом двусмысленно ни тянул, змей искуситель. Они действительно попадают на командное собрание с маленьким (нет) опозданием (Ландо за кадром не выпускает руку Оскара ни на секунду в течение целого часа, Оскар сидит как ни в чем не бывало, но медленно чертит кружочки пальцами на огромной лапке Ландо, да так беспалевно, что половину экстренного созвона Зак и Андреа всерьёз думают, что Оскар собирается утопить Ландо в собственной ванне, с тостером, или с феном для волос... половину собрания). И собрание действительно экстренно решает, как спасти подпорченную репутацию всем пострадавшим в темпе болида Формулы 1 (слава богу, никто не спрашивает, кем там был особо недоволен чемпион Макларен, какими такими командными лидерами). А потом Ландо и Оскар выбирают вкусно поесть и улечься в кровать, лежать, на пару, Ландо. и Оскар. Получившие ценное, строгое указание лежать пока только дома и никуда не высовываться, не рыпаться, а также ближе к концу разбора полётов получившие отдельно каждый по их дофига довольным физиономиям этим самым ультиматийным указанием (они крайне, запредельно, мега «ну и похуй, ну и пляшем, никто не заметит» хреново скрывают в тот момент своё непомерное желание устроиться в распрекрасно приятной позиции, где Ландо у Оскара нагло сидит на коленях, ровно чтоб уткнуться «моему мужику» в плечо и вдыхать аромат шоколада, а Оскар неспешно гладит его по спине со смирением и радикальным принятием, что Ландо теперь будет стараться обнимать его вообще ВЕЗДЕ) Ландо был глупым и пьяным преступником, а вот Оскар в глазах смилостивившегося-таки Зака Ландо-то, преступника в костюме и гриме клоуна, актера погорелого театра, активно покрывал, своего неуместного потакания вовсе не скрывая, с максимально невозмутимым видом. А потом... А потом они предельно вежливо со всеми прощаются, закрывают ноутбук, и целуются, и целуются безумно аж до позднего вечера! Без остановки. Без передышки. Со смехом. И подъёбами, чтоб наверняка, чтоб жизнь simply lovely не казалось, да не к месту помянут Макс. С самыми нежными и бережным объятьями, любящими, с самыми ласковыми и комфортными прикосновениями, состоящими из обещания сделать больше, круче, с трепетом, с дрожью, мурашками, с нелепыми шутками, с бешеными скачками пульса, целуются до звёздочек на обратной стороне век, постоянно ходя по тоненькой грани, потому что ну да, засунуть язык в рот своему товарищу по команде ТАК классно, что они оба, синхронно кивнув друг другу в их магической и «да и похуй, да и пляшем» исключительно телепатической связи «душа в душу», решили никогда эт сладкое дело не прекращать. По итогу, когда приезжают командные врачи для осмотра татуировки Ландо, у него все плечи уже покусаны и засосами культурно расписаны, Ландо же модель и Мона Лиза, у Оскара зрелище бесплатное, в первом ряду. Да и Оскару тоже приходится перед посторонними надеть длинные штаны, ибо Ландо, в отличие от него, предпочитает менее традиционные участки тела для оставления демонстративных следов. «Да ну тебя, я мечтал об этом два года! Два! И вообще, ты тоже собственник, сумчатый медведь, не жалуйся, я дорвался» Татуировка Ландо была и есть то внешне в абсолютном порядке, в него самого тыкают и тыкают разными иголками на всякие-всяческие анализы, а потом экзекуторы (слова Ландо, Оскар требует подробную медицинскую проверку) выпроваживаются уже восвояси, ведь с Ландо и Оскаром находится рядом сейчас прямо очень тяжело: пилотам крайне мало оказаться опять в одной комнате после всех процедур и срочно надобится к другу другу вновь прилипнуть и не отлипать. Ой, ну в команде же и так что-то знали в свете последних событий, да? Они же даже не флиртуют друг с другом! Нисколечко! Ведут себя как настоящие безгрешные паиньки, белые и пушистые заиньки, рейтинг для маленьких детей, безопасный и сугубо профессиональный. Беспалевно — вариант стопроцентно чёткий. Они его и придерживаются от и до. Ну стоят рядышком. Ну смотрят друг на друга. Ну бывает. Даже не трогают друг друга. (Ландо снимал перед врачами толстовку... Оскара... ну своей-то у него здесь нет) Они же тиммейты. Ну... Соглашение о неразглашении в конце концов! Затем оба проводят не слишком продолжительные, но исключительно важные и достаточно детальные разговоры со своими любимыми семьями, и, поцеловавшись уже на полную катушку американских горок и русской рулетки раз пятьсот... ладно, шестьсот... хорошо-хорошо, семьсот, Ландо и Оскар, без единого утерянного элемента одежды и с отлично проконтролированными поползновениями в сторону орального секса, с более чем однозначными и прозрачными претензиями друг на друга, усаживаются под пледом сосредоточенно проверять сообщения от друзей и иных значимых людей. Ландо преспокойно и предовольно кладёт голову Оскару на колени — пусть чешет, кудри гладит, а то Ландо мурлычет уже как кот, выигравший свой долгожданный.... «Оскахххх», а затем рассказывает своему обожаемому тиммейту про то, как его мама радостно хочет поскорее-поскорее увидеть «дорогого Оскара» на семейном ужине. Оскар отвечает легко и лаконично: «Сходим, но чуть позже, когда всё уляжется». И вот тогда Ландо отвечает двум особо требовательным персонам в длиннющем списке разных, но не образных чатов (нахер соцсети, Ландо там из принципа здравомыслия не сидит), а Оскар предлагает приняться терроризировать грид. В качестве мести. Ценнейшие сведения о спорах им сливает Нандо. Алонсо. Потому что Кими не палит разведённых родителей, редбулловские не палят никого, а против Леклеровской мафии идти бесполезно, даже если Оскар сам отчасти Леклер, там Льюис Хэмилтон в обороне. Не сегодня, конечно, терроризировать. Сегодня имеются занятия гораздо интереснее, ага. Но на следующий день они именно это с кристально «не-прикопаешься» совестью делают, с особым, изысканным удовольствием, когда Ландо упархивает крепко обнимать Пи и с энтузиазмом очаровывать младшенькую Ферстаппен, пока уставшая Келли оставила дочерей с мужем и отправилась на день непрерывного и отчаянно заслуженного отдыха. Мда, быть матерью тяжело. А быть названным крёстным оч удобно. Ответственность, конечно, имеется и огромная, однако у Ландо всегда будет кто-то на его стороне (нет, он как любимый взрослый точно будет любимым, в любое время, неизменно, даже в трудном возрасте подростков, когда родители начнут девочек изо всех сил бесить).               Ландо: "Вот тебе объяснения. И ты злоупотребляешь блатными гоночными связями, Себ " Ландо: *отправил видео* А в коротеньком ролике, неуклюже снятом на фронталку, Ландо со спины крепко обнимает Оскара, прижавшись щекой к его лопаткам, и пока Оскар внимательно сортирует носки после стирки прямо на диване на втором этаже и ворчит о подпалённой кухне, Ландо губами произносит прямо в камеру: «Мой Оскар». С огромной, огромной улыбкой. Счастливой. Счастливой-пресчатливой. Ландо: "Никогда не думал, что это так в кайф, когда партнёр весь такой хозяйственный и домашний" (Себастьян Феттель требует ещё подробностей и шлёт ему кучу подъёбов, главный формульный психотерапевт) Макс Фьютрелл получает то же видео. А прочитав сообщение Ландо🧡: "Никогда больше не говори о сексе и Оскаре в одном предложении, блять!" ставит лучшему другу ультиматум, что встретятся они ровно через 2 дня и ни секунды позже и «Я из тебя всю душу вытрясу, друг мой», а после жёсткого ультиматума Макс им двоим желает «всегда оставаться такой сильной и красивой парой».        Макс🐶: "МНЕ НЕ НУЖЕН ТВОЙ МУЖИК, Я ХОЧУ, ЧТОБ ТЫ СЕРЬЁЗНО ОТНОСИЛСЯ К СВОЕМУ ЗДОРОВЬЯ, ДУРАК!" Ландо🧡: "Принимаю взятки только присутствием четвероногих друзей" И вот Ландо сидит в тепле и комфорте с крохотной, нежной Лили Ферстаппен на руках, пока Пи весело щебечет о чём-то рядом, а Макс включает «Тачки 2» на фоне — ну а что ещё смотреть настоящим, пробитым гонщикам? С детьми? И с очень ответственным отцом в лице одного из упомянутых регулярно приобщающихся к шампанскому гонщиков? На очереди «Мадагаскар» и «Ледниковый период». Вот уж Ландо будет ржать! Но все вопросы к великолепному Дэни Риччардо, это же он нидерландский мем сделал международным мемом. А в чат грида сначала летят искренние, сугубо профессиональные, выверенные, цивилизованные и ни-ни приличного человека покаяния, чтобы Оскар, небесный злодей в идеально отстроченном образе хорошего, правильного мальчика под шумок всем доходчиво и подробно напомнил, внезапный удар нанеся, что некоторыми экзотическими фруктами можно и отравиться. Невзначай. Насмерть. Немножко. Оранжевыми.        Ландо, 15:35: "Итак, я хочу извиниться. За всё. За всю случившуюся по моей вине неуместную и неприятную историю. Публично извиниться. Ну насколько это возможно. Я действительно сказал то, что сказал по пьяни, и не имел в виду ничего плохо. Нет, Оскар меня не убил. Спасибо за его милосердие. Нет, Зак и Андреа тоже. Я им ещё нужен. @Джордж, извини, что впутал тебя в эту дерьмовую ситуацию. @Карлос, прости, но я думаю, ты бы и сам не хотел со мной целоваться. @Льюис, прости за беспокойство, но ты лучше, чем Гугл, в столь щепетильных вопросах, и я восхищаюсь твоим опытом. И да, я говорил о Феррари, насколько я смутно помню, сорри, ребят: не хотел подставить вас, но они заслужили. Впредь больше такого не повторится"        Нандо, 15:37: "Когда я говорил тебе не делать глупостей, я говорил не делать глупостей и не разводить месиво между тобой и твоим тиммейтом. Так вот. Не пей, Ландо. Не пей"        Льюис, 15:40: "Присоединяюсь" Льюис, 15:41: "Думаю, извинения всеми принимаются"        Карлос, 15:43: "Говори за себя, я не принимаю то, что Джордж красивее меня, @Ландо, ты должен мне вечер похода по барам, на котором ты будешь трезвым, как стёклышко"        Алекс, 15:44: "А давайте мы просто дружно пропустим ту вовсе не обязательную часть, где вы выёбываетесь из-за внешности, Кены-манекены?"        Джордж, 15:46: "Нет" Джордж, 15:47: "@Ландо, мне тоже нужна компенсация. Сейчас! Меня теперь шипперят с Карлосом! Я в отношениях, и замечательных отношениях, между прочим! И Карлос меня не интересует, блять! Пусть дальше пишут про нас с Максом"        Шарль, 15:48: "За Феррари не обидно, но закрыли, блять, тему!" Шарль, 15:48: "И Джордж, будь Дивой, забудь про Макса"        Юки, 15:50: "Мы надеемся, перед Оскаром ты извинился лично. Если нет, погоди, у нас с Пьером кончился попкорн, как раз надо запастись на следующую серию вашей Санта Барбары" Эстебан, 15:51: "Не начинайте без нас, мне тоже надо на видео-связь подключить моего тиммейта"        Макс, 15:51: "По всей видимости. Извинился лично. По крайней мере, один из них сидит прямо в данный момент на моём диване перед Пи с поднятым воротом толстовки, подозрительно похожей на толстовку мистера Пиастри, между прочим" Ландо, 15:53: "Макс, я могу ёбнуть тебе, как только Пи и Лили не будет в комнате" Джордж, 15:54: "Не советую"        Оскар, 15:56: "@Макс, будь душкой, оставь Ландо мне, пожалуйста. Он мне очень нужен. Он будет хорошо себя вести"        Оскар, 15:57: "Также, на что вы там, господа, спорили? Надеюсь, я хотя бы умнее Ландо в оговоренных условиях" Ландо, 15:58: "Ты не охренел там часом!?" Оскар, 15:58: "Зато ты красивый. Очень" Джордж, 15:59: "Снимите комнату, блять, тут дети!"        Нандо, 16:00: "Если Кими, а ты в основном за его благочестие волнуешься, как и все остальные уже-не-рукисы, ребёнок, то они скоро тебя перерастут, гиперопекающий родитель-водитель"        Конечно, начинается большая перебранка. Всех со всеми. Любой возраст, любой статус. Попкорн. Подтягивается водка. И идёт на всю. Ядерная прожарка с острым перчиком без всяких скоростей, ну разве что на соревновании в печатании на клавиатуре телефонов, когда Карлос психует и тупо бомбардирует их весьма и весьма эмоциональными голосовыми. (Ну Ландо с Максом всё же исчезают временами, выпадая из ярых, неистовых разборок, ибо за теми детьми, кому нет даже 10 и года, нужно следить с особой тщательностью) Ну конечно, это всё превращается в лютое побоище века, в огроменное онлайн-пизделово вселенских масштабов (а вот не зря, ох как не зря, отнюдь, говорят, что гонщики — спортсмены те ещё эксклюзивные токсики на кокосовом молоке и джакузи из денег, ядовитая повышенная маскулинность, террор, стратегический террор, и практический в том числе, тестостерон, направленный на стрелку за горожами, массовую причём). Позже выясняется, что Джордж на пару с Максом уже давно делали ставки на то, как быстро Ландо и Оскар упадут к ногам друг друга в приступе истинного восторга («когда Ландо уже начнёт орать своему драгоценному тиммейту серенады с крыши» — исключительно язвительное замечание средней Дивы, хотя там и старшая с младшей не отстают). Вскрывается, что аристократические моськи Феррари активно спорили на то, где именно Ландо набил татуировку (спасибо большое, с ней всё в порядке до сих пор). Льюис, будучи глашатаем разума, здравого анализа и трезвой адекватности, уверял горячо, что Ландо сделает её где-то не на видном месте — Оскара защищая, естественно. А Шарль, будучи трубадуром-романтиком, завершённым грустным героем баллад о рыцарях и принцессах, искренне считал, что татуировка будет набита не с прямой отсылкой на Оскара, но на участке тела, доступном посторонним. Ну да. Ну да. Шарль наконец женится. (Лео держит на руках гордый Хэм, половина присутствующих плачет, Алекс сияет не как богиня, потому что она и есть богиня) Алекс тоже наконец женится. Лили с угрозой напоминает ему, что женщины- спортсменки могут ухойдохать. Алекс соглашается с улыбкой. Проходит сезон, другой. Случаются победы и поражения. Яркое, серое, важное и не очень. Драматичное и серьёзное, глупое и весёлое. Друзья, семьи, острые на язык сиблинги. Ландо познаёт прелести Австралии и с радостью выбирает её в качестве пункта назначения в отпуск. Пресс-конференции, туры, промо-видео, стимуляторы, Вегас, Венгрия, Сильверстоун. Бизнес (колз). Новые вызовы. Старые вызовы (а Хэмилтон наращивает мощь за 8-м титулом, Нандо не хватает, но грид без него надолго не остаётся) А в ночь перед Абу-Даби 2027 Оскар, в поисках какой-то сущей ерунды, внезапно, к своему дичайшему, глубочайшему шоку, буквально на полслове оборвав пронзительную матерную тираду по душу всё ещё его тиммейта Ландо Норриса, находит в его вещах коробочку с кольцом. И, расплакавшись, весь с благими нецензурными выражениями, в первозданном ахуе тупо забирает это кольцо. Без малейших колебаний, без тени сомнения. На палец себе надевает абсолютно уверенно. И становится на следующий день чемпионом, спрятав дорогое сердцу, бесценное и самое значимое в жизни украшение под огнеупорной перчаткой. От всего ёбаного мира. От камер. От чужих. Только вот утром до заветного старта он кладёт в рюкзак с костюмом Ландо 2 маленькие шоколадки Киндер, на одну из которых, не дрогнув, надевает другое кольцо, кольцо, которое купил для Ландо ещё летом и хотел отдать его ему, встав на колено, уже после окончания сезона, каким бы оно ни было хоть для него, хоть для Ландо. Что ж... Ландо тоже. Ландо тоже надевает своё кольцо, но не то, что прятал от Оскара, собираясь сделать предложение любимому мужчине по завершении гонки в Абу-Даби, а то, что предназначалось ему. Они празднуют довольно пышную (ну куда там не пышную с такой-то толпой родственников, названных родственников, друзей, коллег, двух золотистых такс и красавицы-цветочницы с розовыми прядями в длинных косах), но принципиально закрытую свадьбу. И публично о характере их отношений никогда не говорят. Точка. Табу. Пошли всех нахуй. Из того же принципа. Фанаты яростно строят догадки, хейтеры не менее яростно поливают обоих вёдрами грязи. Однако лишь на годовщину свадьбы официальные аккаунты команды Макларен коротко поздравляют их с счастливом браком в различных соцсетях.        Грид остаётся головной болью. Ландо и Оскар остаются вместе. Всегда. *** (фото брутального Оскара с кубком, отлично видно кольцо на безымянном пальце, рядом сидит улыбающийся Ландо с плюшевой коалой в руках, так же прекрасно можно рассмотреть кольцо на безымянном пальце) mclarenf1: в этот замечательный, знаменательный день команда поздравляет наших самых лучших пилотов с 1 годом счастливого брака. желаем Оскару и Ландо долгих лет совместно в спорте и не менее долгих за пределами его.        lando: спасибо огромное, тим папайя сила🧡 oscarpiastri: с праздником нас. charles_lecler: мы наконец можем опубликовать фото со свадьбы!