Чпок!

      — Эй, вот ты где.       Мэл всё ещё крепко обнимала себя за колени, когда её заслонила тень. Подняв глаза, она встретила пристальный взгляд Лэнгдона. Губы поджаты, волосы чуть более взъерошены, чем тогда, на площадке скорой помощи, будто он долго пропускал сквозь них пальцы. Сейчас же он держал руки в карманах.       — Ты в порядке? — спросил он негромко, слегка подталкивая её стопу своей. — Ещё переживаешь из-за Бекки?       — Да.       Ногти вонзились в бёдра, взгляд зафиксировался на его лодыжках в сантиметрах от того места, где только что сидела Дана.       — Знаю, мне нужно просто успокоиться и вернуться к пациентам, но я нахрен злюсь, — как бы Мэл ни старалась держаться, голос, должно быть, всё же дрогнул: — Бекка решила смотреть на фейерверки с Адамом и его семьёй. Взяла и… кинула меня. Я каждый раз отменяла планы, лишь бы быть дома с ней, а она бросает меня в одиночестве. Почему ей достаётся веселье? И любовь? И секс? Я из кожи вон лезла, обеспечивая ей хорошую жизнь, а у самой теперь…       Мэл осеклась, положив подбородок на колени и сильнее себя сжав. Возможно, сейчас, под натиском ошеломляющих эмоций, она ещё и покачивалась.       — У самой ничего.       — У тебя есть я.       Мэл застыла, ощутив вибрации его голоса где-то в своей груди. Она медленно вытянула шею, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Что?       Лэнгдон не стал присаживаться – стоял над ней, удерживая зрительный контакт.       — У тебя есть я, Мэл, — повторил он уверенным низким голосом.       У неё слегка отвисла челюсть. Уголки его губ поползли вверх.       — Давай, пойдём со мной.       Мэл колебалась.       — Мы должны…       — Ты мне доверяешь?       — Да, — выпалила она быстро и честно, без промедлений.       Они были знакомы немногим больше двадцати часов, но разум и сердце просто-напросто знали.       — Я вам доверяю.       — Тогда вставай.       Тот участок мозга, что весь день противостоял бурлящему шторму, внезапно смолк и угомонился – берег омывали безмятежные морские волны.       Когда Мэл встала, Лэнгдон положил ладонь на её поясницу, вывел за двери и направил к тайному закутку в дальнем углу отделения.       Щелчок замка отдался между ними громким эхом.       Под покровом теней, освещаемый лишь полосой света из-под дверцы, Лэнгдон притянул Мэл ближе за талию. Его потемневшие глаза жарко пылали.       — Спасибо, что послушалась.       — Люблю, когда вы говорите, что мне делать, — призналась Мэл, ведь связь между головой и языком разорвалась, стоило его пальцам цепко впиться в её бока, словно ей было самое место здесь рядом с ним.       Словно она принадлежала ему, заклеймённая кольцом на его безымянном пальце.       С его губ сорвался звук, похожий на гортанный стон. Он положил руку ей на шею.       — Чёрт, милая, ты меня убьёшь.       Мэл нахмурилась.       — Этого я делать не хочу. К-клянусь, я хорошая девочка.       — Докажи.       Мэл ахнула.       — Что?       Лэнгдон сжал её бок, большим пальцем давя на челюсть, и толкнул к стене. Что-то врезалось в спину, но Мэл не смела пошевелиться.       — Докажи, — он погрузил пальцы в её волосы, не сводя с неё непоколебимого взгляда.       Некая сила утягивала вниз: возможно, это его ладонь надавливала на плечо или невидимая нить дёргала к полу за пупок. Ноющая боль между ног всё нарастала. Мэл прикусила губу; не хотелось ничего иного, кроме послушания.       Разум стремительно пустел, гул оседал в груди. В океане, куда её затаскивало, руки Лэнгдона служили якорем. Лэнгдон прижал большой палец к её губам, и она неосознанно его облизнула. Его грудь дрожала под её ладонями. Мэл знала лишь одно: она хотела утонуть.       — Ну? — вскинув брови, побудил Лэнгдон мягким тоном, несмотря на вульгарность просьбы. — Раз ты такая хорошая девочка, докажи это.       И Мэл упала на колени.       Фрэнк усмехнулся.       — Открой рот. Широко. Вынь язык.       Следовать указаниям было легко. Чётко, кратко, просто. Рот быстро наполнился слюной, а коленям было неудобно на плиточном полу, но Мэл сидела и ждала, скромно держа руки у себя на бёдрах.       — Красотка, — выдохнул он и принялся неторопливо распускать завязки медицинских брюк.       Когда он обнажил член – уже твёрдый, с влажной головкой, – Мэл едва хватило сил не сглотнуть.       До чего хорош. И пах… свободой.       Шагнув ближе, Фрэнк положил ладонь ей на затылок.       — Придвинься.       Она придвинулась.       — Сплюнь на него.       И это она тоже сделала.       — Как следует смочи его для меня, детка.       Ласковое прозвище висело на плечах как медаль, пока она облизывала член сверху вниз и снизу вверх, не останавливаясь, когда он тыкался в щёки, делая мокрыми и их. Для Мэл, всегда восприимчивой к осязанию и текстурам, внезапно ничего не имело значения, кроме Фрэнка, и его члена, и желания быть для него хорошей.       — А теперь соси.       Обхватив член губами, Мэл глубоко выдохнула, расслабляя плечи. Она ощущала себя воздушным шариком, удерживаемым на месте лишь тяжестью во рту.       — Ты можешь взять поглубже. Знаю, что можешь, милая.       Она постепенно втягивала его дальше, брала больше и больше, сосала усерднее, делая ровно то, о чём он просил. Зрение затуманивалось, грудь расщепляло, колени болели, вульва жарко ныла.       С каждым сантиметром Фрэнк развязывал упругую нить напряжения внутри неё. Дача показаний, Бекка, пронизывающее кости нескончаемое изнеможение, деньги и бумажная волокита, и завернувшее её одеяло одиночества – всё растворялось, пока не остался только Фрэнк, держащий её разрозненные части вместе и поклявшийся собрать их воедино.       — За остальное возьмись руками, — приказал он, намотав её косу на кулак, туго, возвращая в реальность, удерживая её здесь, с ним; веки Мэл дрожали с каждым непроизвольным рывком. — Не хотелось бы переутомлять твою челюсть в твой первый раз.       Он её недооценивал, желал защитить. Но Мэл была выносливее, чем он думал. Мэл хорошая, она заслуживала этого. Десять месяцев назад Мэл была его любимицей. Хотелось доказать, что она всё так же достойна этого звания.       Поэтому Мэл, напротив, вцепилась ногтями в его бёдра и расслабила горло, всасывая его глубже. Сверху донёсся сдавленный звук.       — Твою мать… — хватка усилилась; он оттянул её голову назад, и член выскользнул изо рта с громким «чпок!».       Мэл вытянула шею, улыбаясь. Фрэнк прищурился, но его губы растянула дерзкая, похотливая ухмылка.       — О, так тебе понравилось бунтовать? Непослушная маленькая развратница. Разве ты не собиралась быть хорошей девочкой?       Внутри всё сжалось.       — Собираюсь… Я хорошая… — настаивала она. — Просто… просто я хотела…       Взгляд Фрэнка смягчился.       — Расскажи мне, Мэл. Используй слова. Я слушаю.       — Хочу сделать всё правильно. Я… я хочу быть для вас хорошей. Хочу быть вашей любимой.       Что-то мелькнуло в его взгляде. Мэл следила за движением его горла, когда он сглотнул.       — Ты уже моя любимая, милая, — произнёс он хрипловато.       Мэл решила, что это обращение нравится ей больше всего.       — Я хочу, чтобы вы меня использовали. Только мой рот, без рук. Заставьте… заставьте меня забыться.       Он нежно провёл большим пальцем по её щеке.       — Идёт, милая, — прозвучало едва не снисходительно, но ей почему-то стало лишь жарче. — Рад, что ты за себя заступилась. Сказала, чего хочешь. Видишь, как это просто?       Он притянул её обратно за волосы, приставляя член к губам.       — Просто используй слова.       — Я за себя постоянно заступа… гммф!.. — речь прервали, запихнув член в рот.       — Нет, не заступаешься, — резко поправил её Фрэнк. — У тебя тоже есть потребности и желания, да?       В ответ Мэл сильнее вцепилась в его бёдра.       — Всё хорошо, милая, мы разберёмся вместе. Теперь у тебя есть я.       Взмывала. Она взмывала, удерживаемая Фрэнком и его верой в неё, его сотрудничеством. Он был партнёром… другом. Другом, чей член находился у неё во рту: тяжёлый, и влажный, и охрененно твёрдый.       Фрэнк напомнил ей высунуть язык и не убирать: так слюна скапливалась, а ствол неряшливо и влажно скользил внутрь. Его слова становились всё более непристойными, грубыми.       — Охуеть, как же ты прелестна, Мэл, когда твой рот целиком обхватывает мой член. Такая хорошая девочка для меня, отлично справляешься.       Он медленно покачивался вперёд-назад; движения всё углублялись, головка периодически упиралась в глотку. Когда Мэл начала давиться, Фрэнк замер, организуя ей небольшую передышку, а затем подался вперёд, глубже, резче, ещё более решительно.       — О боже, как же ты хороша. Дашь мне кончить в тебя, да? Дашь мне кончить в твой рот и проглотишь всё до последний капли, потому что ты такая чертовски хорошая девочка.       Мэл постаралась кивнуть, согласиться, позволить пеклу и тяжёлой, ноющей боли между ног направлять её. Хотелось отведать его на вкус; хотелось, чтобы он осел в желудке; хотелось носить его с собой до конца дня приятным напоминанием о том, что у неё есть друг. Есть кто-то, кто мог за ней поухаживать.       Кто-то свой.       Фрэнк использовал её так, как она просила: крепко удерживал за голову и повторял подбадривающие слова. Лицо горело, в глазах плыло, боль в челюсти смешивалась со слюной и слезами, которые он нежно вытирал.       — Тише, милая, всё хорошо, тебе ведь лучше? Обещаю, я всегда буду заботиться о тебе.       Слёзы лились сильнее, горячий тяжёлый член неровно дёргался во рту, и Мэл так этого жаждала: Фрэнка, его разрядки; его слов, наполняющих пространство между ними. Так грязно. Так красиво. Так много обещаний расползалось вдоль грудной клетки и вращалось вокруг костей, когда он вплёл пальцы в её волосы, заботливо управляя ей. В голове было блаженно пусто – только удовольствие и ласковый бриз, голубые небеса, тёплый песок под стопами и танец ряби у лодыжек…       — Ох, бля, Мэл…       С тихим глухим смехом, вырвавшимся на выдохе, Фрэнк кончил в её рот горячими струями спермы. Мэл захлёбывалась, проглатывая сколько могла, но часть всё равно стекала по губам. Она наконец потянулась к нему обеими руками, зафиксировала член у себя во рту, снова быстро, жадно глотнула, затем ещё, и только потом не спеша отстранилась, чтобы начисто его вылизать.       У спермы был мускусный запах, солёный вкус и необычная текстура, но, когда Фрэнк хрипло позвал её по имени, Мэл вскинула голову и поймала его неотрывный, бушующий взгляд. В его глазах читались истома и трепет, так что Мэл широко улыбнулась и решила, что ей всё равно понравилось.       — Мне понравилось, — сказала она и ему.       Обмякающий член дрогнул в её хватке.       — Нам стоит как-нибудь повторить, — она провела по головке большим пальцем, и Фрэнк зашипел. — Я отключилась и перенеслась на пляж. Было приятно, но мне интересно, может, в следующий раз вы заберёте меня на горную вершину или куда-то ещё, когда по-настоящему меня оттрахаете.       Фрэнк схватил её за плечи, поднял рывком; не дав возразить, притянул к себе за шею и поцеловал. Пока Фрэнк облизывал её губы, она таяла, ухмыляясь в поцелуй и снова ускользая к белому свету, на залитые солнцем поля.       — Боже, ты до ужаса идеальна, — произнёс он, отстранившись и вытирая её слёзы.       Затем Фрэнк внимательно разглядел её лицо.       — Только вся растрепалась. Надо привести тебя в порядок, — добавил он скорее для себя, стягивая резинку и ослабляя косу. — Повернись.       Мэл по-прежнему парила, поэтому подчинилась, не возмущаясь, когда Фрэнк прошептал: «Руки на стену», – и принялся поправлять её причёску. Он осторожно расплетал её пряди и собирал их заново. Мэл наконец мягко опустилась на землю.       — Вот так, — он похлопал её по ягодицам, экспериментально сжал их. Вагина запульсировала.       Когда Мэл обернулась, Фрэнк окинул её оценивающим взглядом – так знакомо: ведь всего часов девять назад он осматривал её на предмет сотрясения, – и кивнул.       — Как себя чувствуешь?       — Лучше, — колени слегка побаливали, и дикое возбуждение никуда не делось, но… — Думаю, нам с Беккой следует поговорить.       Лэнгдон ещё раз кивнул, пряча руки обратно в карманы.       — А после вашей беседы ты придёшь ко мне домой, и я удовлетворю твою нужду, ладно? Как обещал.       Её грудь раскололась напополам. Крошечные фейерверки вспыхивали в крови. Кто-то переправит её на берег.       — Спасибо.       Он склонился и поцеловал её.       — Обращайся, милая.