чем выше любовь, тем ниже поцелуи

ночь давно опустила на город свои темные чары. отголоски деревьев потеряли свой цвет, став нелепыми черными силуэтами, будто их вырезали неаккуратно детскими ножницами из плотной бумаги и небрежно приклеили к фону, а на небе красовалась луна, от которой, кажется, с каждой секундой отрывались мелкие светящиеся блестки. она тихо крошилась от собственного света, понемногу разрушая себя в этой красоте. ночь - лучшее время суток. только в ней можно остаться один на один со своими мыслями, без надоедливых, вечно кричащих кур вокруг, без чужих голосов, которые лезут чуть ли не под кожу, без кружащий камер, которые везде суют тебе в лицо операторы, запечатляя каждый твой шаг. шла уже десятая неделя в стенах школы леди. каждый день тут приходится себя ломать, выковыривать клешнями из себя ту самую женственность, о которой здесь мечтает каждая, и канцелярским ножом разрезать себе душу, где-то между ребрами, ровно по середине, чтобы психолог хорошенько смог в ней порыться, раздвигая края, как старую рану, и в конце подводя итог: « душа твоя - хуйня». и ты сидишь, киваешь, будто это новость. костье здесь сложно. она одна из немногих кто борется с самой собой в нечестном поединке, где противник знает каждый её шаг заранее, стараясь победить невыносимо сильную себя из прошлого, став невыносимо слабой девочкой. по крайней мере стараясь ей стать. сейчас купер сидит на первом этаже укрытого тьмой здания, на кухне. здесь всегда уютнее всего, или, может, просто менее чуждо. справа от гарнитура и общего стола, на соседней стене, находится большое панорамное окно, через которое прекрасно видно всю загадочность ночной природы. она великолепна. в ней хочется утонуть. луна небрежно бросает свой свет на отдельные участки сада, придавая им странной объемности, которой физически невозможно ощутить днем. ветер спокойно летает по двору, слегка касаясь подушечками пальцев кончиков травы, заставляя её прогибаться под касаниями. и когда девушка стала такой романтичной? откуда это вообще взялось, в ней, в костье купер. наблюдая за этой картиной, костья, не отводя взгляд от окна, достала из внутреннего кармана джинсовой темно-серой куртки зажигалку и одну сигарету. свою последнюю сигарету, которую она припрятала на черный день. видимо, сегодня именно он. черный, непроглядный день, который растянулся до ночи и, судя по всему, даже не собирался заканчиваться. пальцы помнили движения, так что на подсознательном уровне понимая, что нужно делать, и по-прежнему продолжая смотреть в окно, купер поднесла сигарету к зажигалке и, чиркнув колесиком несколько раз, подожгла её пламенем, которое на секунду отразилось в стекле окна. легкий запах никотина повеял вверх, вместе с невесомой струйкой дыма. девушка закурила. впервые за долго время. едкий дым пронёсся по горлу, прожигая его тонкие стенки, вглубь легких, оседая, правя там пару секунд наслаждения, отдавая своим сумасшедшим эффектом в мозг по крови, а затем сразу вылетел наружу, превращаясь в белое, дурно пахнущее, облако. костья прикрыла глаза и вдохнула ещё раз. а потом ещё один. а потом ещё ещё и ещё. медленно, без фанатизма наслаждаясь каждыми секундами, превращая их в минуты осознанно. так можно сидеть очень долго, часами, днями без ощущения времени и без какого либо желания возвращаться в душную и недавно ставшую общей спальню. лишь бы только сигарета не кончалась. лишь бы только никто не нарушил это одиночество. но сзади послышался скрип лестницы и осторожные шаги. кто-то проснулся и прямо сейчас спускался вниз. сначала купер испугалась и захотела кинуть ещё целую сигарету в сторону, затушив её босой ногой, чтобы никто не заметил и уж тем более не настучал преподавателям о том, что она так нагло и бесстыдно, прямо на территории школы нарушает правила-устав. но тут же одернув себя, она открестилась от этой мысли и лишь недалеко убрала сигарету от губ, обернувшись на лестницу через правое плечо. ей нечего бояться, если это какая-нибудь Тина, Вероника или Наташа, им можно легонько пригрозить кулаком в нос и хуй с ними, вряд ли после этого они осмелятся вообще посмотреть в её сторону. тем более не страшно, если это Белла, Анжелика или Катя, их попросить чисто по-дружески, и они - могила. но есть лишь один человек, чью реакцию предугадать практически невозможно. и это страшно. потому что с ней всегда всё не так, как должно быть. костья вглядывалась в темноту, в полутень лестницы, заставляя себя включить свой, возможно, ещё не раскрытый навык ночного видения. сложно было после лунного сияния привыкнуть к черноте дома, перед глазами нависла легкая белая пелена, которая со временем рассеивалась, возвращая зрение в порядок. слыша только шаги и сильно напрягая глаза, она заметила наконец силуэт и через секунду узнала знакомые очертания в лунном полусвете. купер отвернулась и вновь примкнула взгляд к картине за стеклом, наблюдая за жизнью ночи, слегка покусывая нижнюю губу до боли. плечи чуть напряглись, рука крепко сжала сигарету, предполагая заранее то, что её возможно захотят вырвать и выкинуть, а свободная ладонь превратилась в кулак, ногти чуть впились в кожу, оставляя после себя кровавые полумесяцы. девушка, сама не заметив того, задержала дыхание и понадеялась стать максимально незаметной и, желательно, невидимой. через темноту коридора, растягивая каждый шаг, на кухню вошла настя, передвигаясь с лёгкостью кошки, которая может в любой момент выпустить свои острые когти, расцарапав тебе все лицо в кровь. её распущенные, длинные, черные волосы покачивались вперевес шагам, задевая плечи, а руки изящно скользили по всем стоящим на пути поверхностям, это была глупая, детская привычка, которую трудно было не заметить. костья замечала. раньше. сейчас она вообще старалась в разы меньше обращать на неё своего драгоценного внимания. хоть и было сложно. – курим? – бархатный шёпот, с легкой хрипотцой из-за сна, неподалеку за спиной разрезал идиллию тишины ночи, как тонкое лезвие. лучше бы не разрезал. костья слегка вздрогнула, едва заметно, пару секунд помолчала, собираясь с мыслями, пытаясь удержать их рамках. настя - абсолютно не тот человек которого хочется видеть сейчас. абсолютно не тот. слишком много всего недосказанного, слишком много сказанного лишнего. – а ты не видишь? – она, кажется, отучила себя спокойно, адекватно разговаривать с петровой. даже не вспомнить последнего их конструктивного диалога без язв и оскорблений, который закончился чем-то, хоть отдалённо напоминающим логичный исход. и, возможно, они обе уже даже не пытаются. настя выдохнула. резко. даже спиной можно догадаться какое у неё сейчас лицо. явно расплылась та самая улыбка, походящая на легкий оскал, оголяющий её острые клыки, но с нотками растворимой печали, которую та так старательно пытается растворить до конца. никогда не получается. она точно была чем-то занята. открывала шкаф, гремела посудой. затем включила кран и налила воды в прозрачный стакан. опустошив его, она убрала посуду на свое законное место, сопроводив каждое действие громким стуком соприкосновения стекла о стекло, и форфора о дерево гарнитура. ей, видимо, приносил удовольствие тот факт, что она, своим шумом может легко разбудить кого-нибудь из съёмочной группы и привлечь внимание к курящей костье. другого объяснения купер не нашла. всё остальное время они находились в полной тишине, разрушаемой только шумом легких порывов ветра снаружи и редким треском табака. купер не понимала, почему настя не уходит. для чего она стоит здесь? это было похоже на испытание, нацеленное на то, чтобы вывести костью из себя. кто первый нарушит это молчаливое напряжение? кто первый уйдет? кто первый поступит правильнее всего? ведь если остаться, всё может превратится в очередную ссору, от которой обе давно устали, но без которой обойтись невозможно. вечные крики уже давят на виски, а от нервов из-за постоянного напряжения остается одно подмягшее название, в которое хочется лишь палкой потыкать, удостоверившись, что это всё ещё нервы, а не что-то другое. наконец петрова, грациозно оттолкнувшись от поверхности кухонного гарнитура, двинулась со своего места. но не в сторону лестницы. не в сторону спален, где сейчас крепко спят и видят далеко не седьмой сон остальные девочки. не в ту сторону, в которую ей следовало бы направиться. костья почувствовала приближение к себе спиной, лопатками, напряглась ещё больше, выпрямила спину и старалась не оглядываться. хотя очень хотелось. анастасия за секунды сократила смешное расстояние между ними, а затем костья почувствовала на своих уже холодных плечах чужие, теплые сильные руки. тело покрылось мурашками от резкого соприкосновения с чужой кожей. ладони, некрепко сжимающие руки с обеих сторон, спустились вниз, до локтей, остановились, чуть сжались, едва заметно, и настя присела на корточки рядом со стулом, на котором, уже менее крепко держа сигарету между пальцев, сидела костья, и старательно не отводила глаз от окна, потому что если повернётся - всё, конец. чужие, тонкие пальцы ловко спикировали недокуренную, тлеющую сигарету из рук каспер и забрали её себе, коснувшись её пальцев чуть дольше, чем нужно нарошно. наконец отойдя от шока такой наглости, девушка сдалась и перевела взгляд с окна на свою собеседницу немого диалога. и зря. она осмотрела петрову сверху вниз за счет того, что сидела выше. лунные блики освещали лишь часть лица девушки, огибая все черты, делая их мягче и одновременно резче. темные волосы покоились на плечах, слегка влажные у концов, а в руках горел красный фитилек сигареты, отражаясь в её черных, глубоких, смотрящих вдаль глазах. она пиздец красивая. когда спокойная. когда молчит. и это сводит с ума. костья вновь прикусила губу и через силу заставила себя отвести взгляд. они сидели рядом, молча передавая из рук в руки одну сигарету, легко касаясь тыльной стороны ладони одноклассницы кончиками пальцев, иногда специально, иногда почти неосязаемо, но каждый раз это ощущалось слишком сильно. никто не был против. никто не отстранялся. в созидании ночи и запахе никотина, который въедался в кожу, волосы, одежду, они просидели до рассвета. время от времени казалось, что одна сейчас скажет что-то. иногда, что другая. но слова так и не прозвучали. может это и к лучшему. а потом небо стало светлеть, менять оттенки на более светлые, а луну затеснять солнцем. и вместе с этим всё как будто вернулось на свои места. они разошлись почти одновременно, в той же тишине, не глядя друг на друга, словно ничего не было. каждая в свою комнату. кто-то в абсолютно пустую, а кто-то в с потолка до пола заполненную сопящими девушками. и до самого пробуждения обе не спали. и было хорошо.