ЯРЧЕ!

Никто не был удивлён, когда я торжественно прошествовал прямиком на третий этаж редакции в кабинет Шторма. Все лишь таращились в немом изумлении. А я, довольный собой, распорядился, чтобы просиженное задом кресло старика убрали, и самостоятельно поставил дубовую скамью, обтянутую кожей на это место. Очень удобная, надо сказать. Прямо-таки создана для меня, что и есть правда: я её делал на заказ у одного плотника-газокрыла, а после отдал кожевнику, но всё обошлось мне даром, ведь кто сможет устоять пред моей природной обаятельностью? Весь тот день я перемещал все свои наработки с нижнего этажа в свой новый кабинет. Штормовы полетели в корзину для мусора, едва удостоившись моего взгляда. Время старика прошло, моё – началось. Помощи просить не стал, ведь разве кто-то сможет разложить бумаги так, как это делаю я? Они не знают моей организации в работе! В таких трепетных делах полагаться на других – проигрыш. И вот я сижу, разглядывая заголовок будущей статьи. Прочие работники незамедлительно решили бы отправить это в печать, однако я считал, что работа слишком сырая, совершенно тусклая, и я мог бы улучшить сухие строки, наполнить их красками своим пером, чтобы они засияли ярче. Сверху красовалось:

«Частые землетрясения – кто виновник бед? Статик строит догадки!»

Немного пафосно, но сразу вынуждает любопытного читателя прочитать газету, цепляет взгляд, обволакивает, заставляет задуматься, прямо как при прочтении второсортного детектива с прилавков – кто виноват, что дальше, что со мной будет? Моё дело – подогревать интерес читателей, а не говорить им чистую правду. Счастие в неведении, как говорят. Старомодно, но действенно. Краем глаза я заметил движение у края арки у входа. Нечто знакомое – бледно-рыжая шкура газокрыла. Ясень. Старался незаметно подобраться, но, увы, не получилось. Я громко сказал: - Выходи, Ясень. Мне не совсем ясно, что тебя сюда привело, - я специально напустил на свой голос безразличный, сухой тон. - Статик! Я в замешательстве. С чего ради ты заявился в кабинете Шторма, даже не спросив ничего ни у кого? Это нагло с твоей стороны! - молодой газокрыл явно был раздражён: его зоб надулся, отчего шея сразу стала казаться больше вдвое, а глаза пылали неприятным огнём. Что его так не устраивало? Я – единственный достойный претендент на роль главы прессы, а он мне что-то тявкает. - Милый Ясень, зачем же ты так грубо отзываешься о моём одолжении? Я лишь занял место, принадлежащее мне по праву. Разве кто-то ещё претендовал на эту должность кроме меня? Разве я – не идеальный вариант? Пораскинь мозгами, - я демонстративно зевнул и уложил когти одной лапы на другую, показывая высшую степень безразличия к его словам. - Ты сейчас серьёзно?! Нужно организовать прощание для усопшего, а ты разглагольствуешь о своей непревосходимой персоне! Как тебе не стыдно, - Ясень покачал головой и, стегнув плоским хвостом по полу, метнулся на выход. Что ж, ожидаемо. Этот рыжий всегда казался мне слишком сентиментальным. Но как хорошо, что он исключительно неконфликтен по своей натуре. Эх, Ясень, ты хороший щенок, но если продолжишь тявкать, останешься без своего тёплого местечка у самого моего крыла. *** И вновь паб. Кажется, они уже привыкли, что мы сидим здесь, а не где-то ещё. Как обычно, Ясень жуёт какую-то зелень, а Андезит попивает какую-то дрянь, закусывая копчёностями. Ну и куда без моего любимого яблочного сидра. И зачем только этот пещерный позвал меня сюда? Очевидно, ответ на поверхности, он слишком прямолинейный для глубоких тем. И смотрит на меня как-то исподлобья, что точно на позитивные мысли не наводит. – Ясень, Статик. Я хочу поговорить об амбициях нашего нового главного редактора. Вам не кажется, что он малость лезет не в своё дело? Ясень? - протянул низким басом пещерный, пронизывая мою блестящую фиолетовую чешую острым взглядом. – Да, очевидно, ему не по силам такая работа. Он порядком так обнаглел, – фыркнул газокрыл, довольно агрессивно дёрнув хвостом. Он выглядел глубоко оскорбленным. От чего? Оба уставились на меня. Кажется, моё терпение скоро лопнет... – Мои дорогие товарищи, я разве похож на узурпатора? Я лишь честно забрал положенное мне по праву место. Как будто вам было не плевать на этого старого ворчуна Шторма! Подумайте, чего добьётся моя газета, если именно я займусь этим важным делом, - я сокрушительно покачал головой и отпил с горлышка бутылки. При соприкосновении когтей стекло зазвенело, неприятно отдаваясь в ушах. – Ты бесчувственный пень, Статик, - вместо согласия произнёс Андезит. – Ты хочешь власти, славы, я вижу. Я понимаю, такой уж ты есть. Но зачем было убивать Шторма? - он многозначительно прищурился. – не делай вид, что это не так. Ты способен на это. Ясень пораженно завис, округлив глаза. Ох, наивный, верил в лучшее во мне. Кажется, он уже не под моим заботливым крылом. – Наивно полагать, что я опущусь до таких животных методов, Андезит. Не в моём стиле насильно занимать место, - не дрогнув, ответил я. – Я оскорблен до глубины души, и пока не получу соответствующих извинений, диалог вести не собираюсь. Залпом допив сидр, я бросил на стол несколько монет. Звон металла о дерево — последний звук, который они услышат от меня сегодня. А деньги – лишь инструмент, квк и большинство драконов. Вопрос лишь в том, как ими пользоваться. Шанс Ясеня явно был упущен. А Андезит... Сам справится, я и общаюсь с ним только из-за его связей. Андезит проводил меня взглядом — тяжёлым, как камень. Я не обернулся. Я вышел в ночь, где ветер пах солью и свободой. Апатит внизу горел огнями. Я — над ним. И я сиял ярче. А вот другие ещё пожалеют, если посмеют сказать мне что-то поперёк горла. Уж я об этом позабочусь. Они будут ослеплены моим сиянием. Никто не останется в стороне, меня увидят даже в глубинах пещер. Потому что я ярче, чем они. Я ярче всех, этому и доказательств не требуется.