Рональд Уизли – наш король!

Рон Уизли шагал по каменному коридору Азкабана и сам не узнавал себя. Уверенная, тяжелая поступь, непроницаемое лицо, прямой взгляд. Он изображал короля, который обходит свои владения, но внутри все сжималось от тошноты мрачных помещений. Он поступил в Аврорат. Мечтал об этом с детства. Но оказалось, что ловить плохих парней — это лишь половина дела. Вторая половина — выбивать из них признания. И сегодня его отправили к тому, кого он знал лучше, чем остальные напарники в отделе. Драко Малфой попал за решетку сразу после битвы при Хогвартсе. Его с родителями поймали на рассвете, до того, как они успели бежать. Месяц жесточайших допросов: физическое насилие, сыворотка правды, легилименция — всё по классике. Существенных доказательств вины так и не нашли. Но Малфоя продолжали удерживать за решёткой. Просто потому, что могли. Рон знал всё это, когда открывал дверь камеры. Малфой сидел у стены, прислонившись к ней затылком. Голова свесилась под неестественным углом, колени подтянуты к животу. За месяц в Азкабане он превратился в тень: кожа белее мела, скулы провалились, вид болезненный. Но страшнее всего был взгляд, который был пустым, как у куклы, словно дементоры уже добрались до души. Рон остановился на пороге. Ты можешь это сделать. Ты должен. — Отдыхаешь? — голос прозвучал насмешливо и чуждо, словно принадлежал не ему. Драко медленно поднял голову. Узнал. И, странное дело, на секунду его губы тронула слабая улыбка. Будто он обрадовался, что его пытать пришёл кто-то знакомый. Рон наклонился, поднял с пола миску с остатками жижи и демонстративно поморщился. — Как кормят? Ну и вонь. Её хоть иногда моют? Малфой молчал. Сидел неподвижно, глядя сквозь него. — Ты меня слышишь? — Рон шагнул ближе, нависая над заключённым. — Я кого спрашиваю? Как настроение, Малфой? Драко медленно задрал голову. В его глазах вспыхнуло что-то — может быть, злость, может быть, отчаяние. — Надо было сдать вас всех в поместье, — прохрипел он. — Просто чудо, что, будучи таким тупым, ты вообще выжил, Уизли. Рон не шевельнулся. На лице не появилось ни одной эмоции. Но внутри всё сжалось: вот оно, старое, знакомое, кипящее. — Просто отъебись от меня, — Драко прикрыл глаза. — Если бы мог, убил бы тебя прямо здесь. — То есть до этого никого не убил, а после месяца заключения… — Я бы поубивал вас всех. Твоих братьев, сестру, мамашу… Он снова открыл глаза, ища взгляд Рона. Он специально его провоцировал. Знал, что делает. Хотел, чтобы Рон сорвался, ударил, прикончил его на месте. Судя по всему, ему отсюда не выбраться. Рон выдержал. — Хорошая попытка, — сказал он ровно, хотя пальцы сжались в кулак. — Почти смог меня вывести. Чуть-чуть не хватило. Он показал жестом, сжимая подушечки пальцев, но чтобы они не коснулись друг друга. — Кстати, — голос Драко дрогнул от напряжения, — все остались в живых из твоей большой семейки? Рон почувствовал, как кровь приливает к лицу. Сжал кулак крепче. Потом медленно разжал. Не сейчас. Не поддавайся. Малфой заметил его реакцию, понимая, что аврор намеренно сдерживает себя. И громко захохотал, но вышло хрипло, надрывно, в итоге сорвался на кашель. — Уизли, у тебя тренинг по контролю агрессии? — смех причинял боль, ребра ныли да и сил выдавливать подобие каких-либо эмоций не было. Рон опустился на корточки, оказавшись с ним на одном уровне. — Отца твоего казнили сегодня утром, — сказал он без всяких сожалений. Драко медленно кивнул. В его глазах не дрогнуло ничего. — Оплакивать не будешь? Отрицательное покачивание головы. — Уизли, — голос Малфоя сел до шепота, — что ты от меня хочешь? — От тебя? — Рон усмехнулся. — Ты себя давно видел? Что ты можешь мне дать? В его голосе впервые прорезалась личная неприязнь, и он не стал её прятать. Уже не было сил. Драко хмыкнул, соглашаясь. Он действительно был никем. — А знаешь, расскажу, — Рон почувствовал, как его собственный голос становится веселым, почти беззаботным. — Ничего не могут на тебя найти, чтобы продолжать здесь удерживать. Отправили меня, мол, вместе учились, мне лучше знать твои слабые места. Он начал подниматься, и Драко резко отпрянул от стены, напряженно замерев. — Ну вот незадача, — Рон посмотрел на него сверху вниз. — Придётся доложить, что заключённый угрожает убить меня, моих братьев и дальше по списку… — Прошу… — голос Драко сорвался. — Не надо, Уизли… не уходи… Я не имел в виду… Он бормотал, не разбирая слов, цепляясь взглядом за лицо Рона. — Малфой, выход есть, — резко оборвал его Рон. — Помнишь свой стишок про меня? Драко замер, растерянно глядя на него. — Ну такой, весёлый. «Рональд Уизли — наш король»… — Рон прищурился. — Весь вспоминать не надо. Только эта фраза. Молчание. — Не хочешь — не надо. Он развернулся и пошёл к решётке. — Рональд Уизли — наш король, — тихо донеслось из угла, едва слышно. Рон остановился, не оборачиваясь. — Не слышу. — Рональд Уизли — наш король, — громче, с надрывом. — Ещё. — РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ! — сорвался на крик Драко, и крик этот разбился о сырые стены, рассыпаясь на осколки. Рон стоял, глядя прямо перед собой. Три раза. Он сделал это. Он должен был чувствовать победу. Он получил, за чем пришёл: унижение врага, доказательство собственной силы. Теперь начальник увидит, что он не мягкотелый. Что он может быть жёстким. Но внутри не было ничего. Только тупая, давящая пустота. Он медленно обернулся. Драко сидел на полу, тяжело дыша, и смотрел в стену пустыми глазами. Тот самый взгляд, который Рон видел в начале. Только теперь в нём не осталось даже слабой улыбки. Ничего. Ради чего? Чтобы доказать, что я не мягкотелый? Он доказал. Может быть, даже слишком хорошо. — Малфой… — начал Рон. И замолчал. Извинения были бы лицемерны. Объяснения выглядели бы жалко. Он не знал, что можно сказать человеку, которого только что заставил выкрикивать детскую насмешку, добивая известием о казни отца. Он развернулся и вышел из камеры, чувствуя спиной пустой взгляд. Такой же, как у него самого. *** Министерство магии, часом ранее. — Уизли, тебе здесь не место. Начальник отдела даже не смотрел на него, листал бумаги, ставил подписи, словно Рона здесь не было. — Ты либо не умеешь держать лицо — все эмоции как на ладони, либо проникаешься состраданием к допрашиваемым. И то, и другое — брак. Аврор не может быть мягкотелым сопляком. Особенно такой. — Сэр, — Рон вытянулся, чувствуя, как горят щёки, — я могу доказать, что это не так. Дайте мне последний шанс. Начальник наконец поднял голову. В его глазах читалось скучающее любопытство. — Слышал, у тебя личные счёты с Драко Малфоем. Тот самый мальчишка, который тебя в школе обижал? Рон кивнул, не доверяя голосу. — С ним сейчас скучно работать, — начальник откинулся на спинку стула. — Уже даже не просит пощадить. Пережали, похоже. Завтра всё равно выпускать, оснований держать больше нет. Он замолчал, разглядывая Рона. — Давай так. Если он не сможет тебя вывести… и ты добьёшься от него искренней мольбы… Он как-нибудь обзывал тебя, Уизли? Рон перебирал в голове все оскорбления, что сыпались на него в Хогвартсе. Рыжий, оборванец, друг Поттера, нищий. Но выбрал то, что было больнее всего. — Кричалку про меня придумал, — сказал он. — «Рональд Уизли — наш король». Начальник усмехнулся. — Отлично. Заставь его пожалеть. Пусть произнесёт это трижды. Громко и внятно. И тогда, возможно, я поверю, что из тебя выйдет толк. Он смог. Он сделал это. Но теперь в его руках вместо заветного значка аврора лежал собственный рапорт об увольнении, и он не знал, сможет ли когда-нибудь загладить вину перед Драко Малфоем. Благодаря этой ситуации с ним Рон понял, что не сможет больше продолжать — потому что корона, добытая унижением другого, весит ровно столько, сколько чужая пустота. А носить её оказалось невыносимо.