Предложение казни

Войдя в положение, лорду Милори объявили смертный приговор шепотом. Заикающимся, робким шепотом. Гражданин Гиацинт, бывший министр Весны, прошептал смертный приговор на ухо лорду Милори. Прочитал сбиваясь, специально мямля самые жестокие части, порой добавляя что-то от себя — чаще всего «Вы понимаете, такова необходимость», или «Прошу прощения, я не могу!» Милори слушал смертный приговор так, как раньше — в тоскливое, одинокое и бесконечно лёгкое время — слушал сплетни о жизни в теплых лесах. Сплетни были разными, приходили из совершенно разных источников — от сов до заплутавших фей — но Милори, слушая эти сплетни, всегда думал только об одном: «А что с Клэрион?» Если та упоминалась хотя бы единожды — Милори просил повторить всю историю, иногда по десять раз, пока не запоминал наизусть — и потом неделями и месяцами возвращался к этой сплетне. Если Клэрион не упоминалась никак, то Милори долгие часы пытался понять, как Клэрион отреагировала на эту историю, случившуюся без её вмешательства. Когда они наконец встретились, Милори обстоятельно расспросил Клэрион о каждой сплетне, которая доходила от его ушей. К сожалению, Клэрион не помнила ни одной. А сейчас Клэрион вошла к нему в камеру. Милори сидел на полу в наручниках, которые, в принципе, мог легко снять. Клэрион, видимо, хотела поддержать возлюбленного, поэтому села рядом с ним. Милори, кажется, подумал, что это слишком смешно выглядит — поэтому лег и положил голову на колени Клэрион. Возможно, она захотела лечь рядом с ним, но передумала. Милори так и лежал у Клэрион на коленях и молчал. Та тоже молчала, лишь перебирала его пряди — перебирала не механически, но с чувством, словно струны. Они сидели так минуты, часы, месяца, десятилетия — очень-очень мало. Наконец, Клэрион захотела что-то сказать. Милори опередил её. — Тебе не за что извиняться. — прошептал он. — Так будет лучше. Для всех нас. — Я знаю… я не хотела извиняться. Я хотела сказать… — Милори почувствовал лёгкую боль в волосах, как будто Клэрион слишком сильно сжала его прядь. — Мы поставим тебе памятник. — Не надо. Не нужно. Зачем? Лес и так маленький. Лучше посадить ещё деревьев! — Я обещала. Редлиф был сам не свой — весь позеленел, двух слов связать не смог. Я обещала ему, что мы поставим памятник в твою честь — так он хоть немного успокоился. Знаешь… я ведь не говорила, ему каких размеров памятник мы поставим! — Я понимаю. Мне достаточно самого маленького, чтобы можно было в карман убрать. — Знаю. Я скажу Редлифу, что это твоя последняя воля. Последняя шутка. Ему понравится. Он поймет… — Клэрион отпустила волосы Милори.— Наверное, я сделаю два очень маленьких памятника. Один дам Редлифу — и ты там будешь в обычной своей одежде. Другой… другой я оставлю себе. И ты там будешь таким, как сейчас. С распущенными пушистыми волосами. — С распущенными пушистыми волосами. — Милори задумался. — Знаешь, решать тебе, конечно, но я бы памятникам предпочел дерево. Посадите дерево в мою честь. — Я подумаю над этим. — взгляд Клэрион слегка затуманился. — Какое дерево ты бы хотел? — Пушистую берёзу. — А почему? — Взгляд Клэрион прояснился. — Это дерево… оно везде. Оно растет в тайге и тундре, оно растет — и цветет — там, где и не всякое хвойное дерево выживает. Оно растет в горах и равнинах, на болотах и побережьях… оно растет в степях и в субтропиках. И цветет в степях и в субтропиках. — Как и ты. — не то вопрос, не то утверждение. — Нет… я не такой и никогда таким не был. Пусть хотя бы дерево, названное в мою честь, будет таким… таким всеобъемлющим. — А ты хотел быть всеобъемлющим? Хотел бы быть? — Я не знаю. Честно. Я долго об этом думал, но так ни к чему и не пришел. Я бы сказал, что просто хотел бы быть с тобой, а без тебя и не выходил бы из зимнего леса, но… я не уверен. Боюсь соврать. Клэрион думала, что ответить. Ей казалось, что любой ответ прозвучит странно. Она просто продолжила перебирать пряди Милори. — Пойдем. — наконец прошептал он. *** Они давно договорились, что исполнять приговор будет Клэрион. Она сразу настояла на этом: она — королева, и если она больше не может править феями, то должна хотя бы взять на себя величайший грех фей. Монсеньор Гриффит, захвативший (или, наоборот, освободивший?) власть в Долине некоторое время назад, сразу же сказал Клэрион, что та и не правила никогда, лишь исполняла волю судьбы. Это теперь, после гриффитовского вмешательства, феи вольны сами определять свое будущее. Клэрион не могла ничего на это возразить. Но на своем всё-таки настояла. Милори подошёл к плахе. Он всё-таки осмелился взглянуть на монсеньора Гриффита — освободителя народов, палача несогласных, обманщика Судьбы и родного сына лорда Милори. Феи всегда защищали детей. Но иногда совершали ошибки. Дети умирали. Когда феи не могли защитить жизнь детей, то пытались исполнить желания их родителей — меньшее, что они могли сделать взамен. Очень часто родители — особенно вдовцы и вдовы — мечтали ещё об одном ребенке. Феи исполняли эти желания. Милори, пусть и был отцом нескольких, не понимал, что происходит при создании детей. Ему всегда казалось, что это просто заклинание, которое может прочитать любой. Но теперь, глядя на Монсеньора Гриффита, он видел россыпь сходств — совпадение ли это, или Милори все же как-то повлиял на сына? Монсеньор Гриффит подошёл к плахе с видом усталым, но полным надежды; как у шахтера за день до отпуска. Клэрион поставила меч рядом с плахой. — Жду вашего разрешения на начало казни. — отчеканила Клэрион. — Падам, — протянул Гриффит, — падам… падам… прибегает за мною мотив. Падам, падам, падам, — Гриффит искрился радостью, — заставляет меня вспоминать! — Клэрион очень пристально смотрела на Монсеньора Гриффита. — Однажды этот мотив сведёт меня с ума! — проворковал он. — Уже… — протянула Клэрион. Ответом был яркий полумесяц улыбки. Гриффит улыбался не своим безумным выходкам — не только им, по крайней мере. Он вспомнил день, когда осознал свое предназначение — день, когда от него ушел Гатс. Было холодно, очень холодно, и когда Гриффит проиграл человеку, которого сам натренировал… холод обнял его. Приголубил, окружил со всех сторон. И в этой колыбели мороза Гриффит соединился со своим прошлым. Со своим отцом. Он вдруг осознал, что люди — это лишь рабы судьбы, как и все другие существа их мира — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Например, феи гораздо больше властны над Судьбой — они могут бороться, могут и вовсе уничтожить Судьбу, но им этого не хочется. Людям хочется, но они, в большинстве своем, не способны. Происхождение Гриффита даровало ему шанс побороть Судьбу. Судьба освободила его от рабства — в благодарность он должен убить Судьбу. Гриффит осознал это. Через час, выкинул бехелит в прорубь. Больше бехелит не возвращался. Он уничтожал судьбу неважно — да и не помнил точно — сколько лет. Успешно. Окончательное освобождение фей — один из таких шагов. Возможно, что и последний — для Гриффита, по крайней мере. Кто знает… В любом случае, Королева Фей — главная цепь, связывающая Судьбу с обычными феями. Эта цепь слаба как никогда, она уже порвалась: некоторые куски отпали. А сейчас эта цепь — если все сделать точно — будет уничтожена до последнего звена! — А всё-таки, — усмехнулся Милори, — за что меня казнят? — Гражданин Гиацинт зачитал вам приговор? — улыбаясь спросил Гриффит. — Да. Но я прослушал. — Гражданин Гиацинт, Вы сами-то поняли приговор? — спросил Гриффит, тараща тридцать два зуба. — Нет… — Естественно! Естественно, никто ничего не понял! — Гриффит скалился, как череп без кожи. — Сначала я думал сделать какой-нибудь весёлый и абсурдненький приговорчик — например: «Казнь за то, что вы не плакали на похоронах своей матери!» Однако потом я решил действовать чуть-чуть хитрее. Я казню вас за подготовку убийства собственного возлюбленного, экс-Королева Клэрион. — Что? Но вы обещали… — Я обещал свободу феям. Обещание я сдержу. Я не говорил, что все феи выживут. Я не говорил, что конкретно Вы выживете. Я обещал одну казнь. Обещание я сдержу. Не беспокойтесь, умрёте только Вы. Я обещаю. Тем более, что вы ведь, действительно, решили убить своего возлюбленного! Вот меч, вот плаха, свидетелей полно! — Но… но ведь вся эта казнь — ваша затея! — Резонно! Резонно… это смягчающее обстоятельство. Поэтому, я не буду вас так уж безальтернативно казнить, — Гриффит схватил меч, брошенный ему стоящей рядом Каской, — я сражусь с Вами. — Вы так уверены, что одолеете меня? — Вовсе нет. Вы очень сильны, экс-Королева Клэрион. Как и я. Рассматривайте это как шанс сохранить жизнь, используя свою силу. А так… — Гриффит вытащил меч из ножен. — В случае моей смерти, прошу посадить пушистую берёзу на моей могиле. — В случае моей смерти, — Клэрион взяла меч на изготовку, — прошу похоронить меня в самом центре Зимнего Леса.