Челлендж провалился, да?

      Хёнджину всегда было тяжело находиться среди людей. Он чувствовал себя потерянным: не знал, куда смотреть, как держать руки, как вообще выглядеть «нормально», чтобы никто не решил, будто с ним что-то не так. Любой взгляд со стороны казался осуждающим, любое движение – настораживающим.       Однажды он наткнулся на фотографию, где стоял, оперевшись о стол и уставившись себе под ноги, и ужаснулся тому, как странно это выглядит. Весь скукожился, сгорбился, будто стараясь занимать меньше пространства. Волосы полностью закрывали лицо, что выглядело жутковато, и напоминало вылезающую из экрана телевизора Садако. После этого Хёнджин старался приподнимать голову, чтобы смотреться более адекватно… и загадочно, что ли. Иногда вставлял в ухо наушник – как прикрытие, чтобы казаться окружающим погруженным в музыку, а не потерянным в собственной неловкости и дискомфорте.       Каждый раз, выходя на прогулку, Минхо и Джисон мягко подталкивали его к самостоятельным действиям, но всё сводилось к шуткам и разного рода отмазкам. Сначала они лишь пожимали плечами - «в другой раз, так в другой раз». Однако ситуация ухудшилась после вспышки коронавируса. Точнее, улучшилась, но лишь иллюзорно. Маски стали спасением для Хёнджина. Он носил их абсолютно везде и никто не мог его осудить, потому что так было правильно. Они стали его защитой. Словно стена между ним и миром.       А потом всё закончилось, и вместе с масками исчезло хрупкое чувство безопасности.       Открыть лицо оказалось настолько тяжелым испытанием, что голова начинала кружиться даже там, где почти не было людей. Только теперь рядом с друзьями это чувство тоже не отпускало. Да что там, пугала сама мысль о том, чтобы оплатить покупки в маленьком магазинчике, где, кроме него и продавца, не было ни души.       Тогда Минхо и Джисон всерьёз решили заняться процессом реабилитации Хёнджина и, более того, устремились к излечению его фобии. Сначала советовали сходить к психологу, но тот отказался, ибо что он мог бы сказать? Боязнь людей появилась из ниоткуда, а великие специалисты начнут искать «психологическую травму детства». Он не хотел, чтобы кто-то копался в его жизни, поэтому в итоге они решили попробовать справиться самостоятельно.       Сегодняшний план был прост: кафе и заказ, который Хёнджин должен был сделать без чьей-либо помощи.       Вот только Хёнджину не сообщили о том, что Минхо с Джисоном задержатся. Точнее, они и сами не знали, пока это не случилось.       – Как мы будем оправдываться? – тяжело выдыхая, спросил Джисон, стягивая с Минхо футболку, – Он ведь с ума сойдет, если опоздаем.       – Ну опоздаем на часик, ничего с ним не случится.       Минхо усмехнулся, убирая со лба своего парня растрепанную, непонятно на что похожую челку. А ведь тот так долго возился с укладкой.       Его ладонь скользнула ниже, по оголённому торсу Джисона, слегка надавливая. Под звуки трения чужой руки о свою кожу, Джисон скрипнул зубами и повалил Минхо на кровать, нависая сверху.       – Нет. Справимся за полчаса.       – Тебе, может, и хватит, – лениво протянул Минхо, – но не мне.       Ответом стал поцелуй – быстрый, уверенный, стирающий с его лица самодовольную улыбку.       – Я знаю как заставить тебя кончать очень быстро.       – Да что ты го... О.       Минхо не успел договорить, когда Джисон начал медленно спускаться ниже, оставляя легкие поцелуи от груди к пупку. Затем соскользнул с кровати и опустился на колени, пристроившись меж ног Минхо. Не торопясь, расстегнул ремень, пуговицу, и потянул за молнию зубами.       – Понятно, решил использовать тяжелую артиллерию.       – Верно, – тихо ответил Джисон, обдавая теплым дыханием затвердевший под тканью бугорок. – И перестань бахвалиться. Не такая уж она и тяжёлая.       Он отодвинул ткань, оголяя возбужденную плоть. Минхо усмехнулся, но почти сразу сдавленно застонал, откидывая голову назад. Джисон слегка укусил головку, провёл языком, намеренно обходя самые чувствительные места, будто испытывая терпение. Он действовал медленно, ибо знал, что был не так уж хорош. Однако также знал, как сильно Минхо возбуждают его неумелые действия. Во-первых, потому что они довольно редкие. Во-вторых же... получить милый минет от парня с влажными глазами и смешно морщащимся носом – как тут не возбудиться?       Минхо кончил, хрипло прошептав: «Как же я тебя люблю, бля».       Джисон отстранился вовремя и накрыл член рукой, так что вся сперма оказалась на ладони. Ну, почти вся. Он смачно шмякнул её на живот своего парня, и теперь самодовольная улыбка играла уже на его лице.       Минхо нахмурился и приподнялся. Джисон постоянно творил какую-то несуразицу после минета, но такого ещё не было.       – Ну и что ты делаешь? – он смотрел то на растекающуюся по своему животу сперму, то на Джисона, который хмыкал, скрестив руки на груди.       – Осталось два раза, хён-хён.       – Я тебе сейчас по самые гланды засажу, ты понимаешь?       – Ага.       – И также понимаешь, что вряд ли после двух заходов сможешь стоять.       – Похоже на то.       Джисон продолжал задорно отвечать и довольно улыбаться, а тот всё больше хмурился, поскольку понимал: его дразнят специально. От недовольства у него частенько срывает крышу, благодаря чему можно сократить длительность секса, пожертвовать целостностью задницы. Проще говоря, Джисон рискует ради Хёнджина. Вроде Минхо рад получить разрешение на интенсивные заходы, а вроде и ревнует.       Тем временем, пунктуальный Хёнджин, пришедший за пятнадцать минут до встречи, стоял возле кафе и нервно дёргал ногой, усердно делая вид, что занят чем-то важным в телефоне. На деле же играл в игру, где нужно из заданного набора букв составлять слова. Из одиннадцати слов он нашел лишь четыре трёхбуквенных, судорожно перебирая буквы наугад в попытке сложить их по принципу «согласная-гласная-согласная».       Где они? Где, чёрт возьми, их носит?       15:05. Хёнджин стоит возле кафе двадцать минут в гордом одиночестве и уже не знает, что за занятие себе придумать. В любом случае, столик забронировали заранее, и если не прийти, его может занять кто-то другой. Хёнджину пришлось зайти... и его ожидал неприятный сюрприз.       Столик бронирол Минхо. Он нарочно выбрал тот, что в центре помещения? Официанты постоянно проходят мимо, да и сидящие там неизбежно оказываются в центре внимания – всё-таки место такое. Блять, они так не договаривались. Условие на сегодня: просто сделать заказ.       Хёнджина будто током ударило.       Что за хрень они придумали? Неужто вовсе не придут?       Если веры в Минхо почти не было, Джисон – совсем другое дело. Хёнджин всегда видел в его взгляде нотку сострадания, поэтому был уверен, что тот точно не бросит.       Он присел за столик и потупил взгляд на настольные заковыристые узоры, судорожно сжимая и разжимая пальцы.       Господи, спаси и сохрани.       Он снова уткнулся взглядом в деревянную поверхность стола, будто всерьёз собирался изучать узоры, но сосредоточиться не получилось. Разговор за одним из соседних столиков отвлекал. И, честно говоря, это звучало куда интереснее, чем попытки отвлечься на узоры. Он невольно прислушался.       Кто-то обсуждал каких-то красивых парней, которые просили помочь с чем-то «очень важным». С чем именно – разобрать не удалось, слова терялись в общем шуме. Впрочем, покой длился недолго. Его испытание – официантка – уже уверенно приближалось.       – Здравствуйте. Вы готовы сделать заказ?       – К-кофе.       – Какой именно?       – А..ас амеликана, пжалуйста.       Вот же блядство.       – Желаете что-нибудь к кофе? Может, подсказать?       – Нет, спасибо.       – Хорошо. Ваш айс американо будет готов через пять минут.       – Спасибо.       Блять. Блять. Блять. Я убью этих придурков!       Хёнджин покраснел и не слышал ничего, кроме гула в ушах. Стыд накрыл с такой силой, что он готов был заплатить тройную цену за американо, лишь бы поскорее свалить отсюда. И всё же продолжал ждать.       Он снова открыл игру. Оставалось найти два слова, которые включали в себя все доступные буквы. Хёнджин упорно отвлекал свой мозг, и получалось ведь! Настолько сосредоточился, что очнулся лишь когда принесли кофе.       Поблагодарив, сделал глоток… Да, кофе здесь безумно вкусный. Будь он не таким трусливым, приходил бы сюда как минимум три раза в неделю.       15:35. Хёнджин допивал уже вторую чашку, заливая спамом общую беседу. Ответа не было. Пытался звонить – гудки раздражали монотонностью и обрывались. Так что сейчас он в отчаянии проходил третий уровень игры в слова.       Последнее слово – п-о-з-о-р.       Наконец-то нашёл! Теперь можно и домой…       – Привет.       Хёнджин сразу понял, что обращаются к нему, но сделал вид, что не услышал. Авось отстанут.       – Эм, привет.       Блять. Я точно прибью их! Одного закопаю в Антарктиде, а другого – в Арктике!       – Э-эй, слышишь?       – Вы мне? – Хёнджин наконец поднял взгляд, делая невинное выражение лица, и слегка улыбнулся, – Извините, не слышал. Что такое?       Перед ним стоял парень, от которого становилось не по себе. Внутри сразу неприятно кольнуло – какое-то смутное, плохое предчувствие. Он слишком яркий, светлый, открытый… слишком заметный.       Белые штаны, заправленная в них голубая рубашка с коротким рукавом. Блондинистые волосы, собранные в небрежный пучок. И эта улыбка – тёплая, свободная, обезоруживающая, располагающая к себе, от чего уровень и без того быстро растущей подозрительности продолжал стремительно расти.       Это что вообще за персонаж? Будто с обложки журнала сошел.       – Меня зовут Феликс, – сказал чуть тише, но всё так же непринужденно, – Я очень давно хотел подойти к тебе, но всё не решался.       Его лучезарная улыбка стала ещё шире, и сердце Хёнджина пропустило удар. Правда, непонятно: то ли от волнения-неловкости, то ли от волнения-страха. Однако следующая фраза окончательно выбила из колеи:       – Ты очень милый.       Хёнджин подавился воздухом, а вежливая улыбка превратилась в перекошенную линию.       Пользуясь паузой, Феликс присел напротив и начал копаться в карманах. Хёнджин неотрывно наблюдал за его действиями, будто в замедленной съемке. Голова тщетно пыталась понять происходящее: мысли разбегались, путались, вспыхивали и тут же исчезали, не оставляя за собой ничего, кроме хаоса. И хоть задница чувствовала, что пора бы уже подняться и делать ноги, запоздалая реакция самого Хёнджина подставила его как никогда.       – Пожалуйста, встречайся со мной!       Хёнджин расширил глаза и уставился на красивое лицо парня.       Красота требует жертв. Похоже, он пожертвовал мозгом.       – Я всегда любил тебя!       Глаза Хёнджина продолжали расширяться – казалось, ещё немного, и они действительно вылезут из орбит. Что за херню несёт этот парень?       Нет, не то, чтобы Хёнджин гомофоб. Скорее асексуал, которому не интересны отношения в силу социофобности. И всё же если бы в жизни появился «свой» человек, пол точно не имел бы значения.       Проблема сейчас в другом. Они видят друг друга впервые. Так в каком смысле «всегда любил» и в каком смысле «встречайся со мной»?       Вдруг люди, сидевшие вокруг, повернулись к ним и начали хлопать. Некоторые посвистывали, некоторое завели шарманку «со-гла-шай-ся!», кто-то визжал от умиления... Выглядело так, будто это часть какой-то постановки, но Хёнджин был слишком напуган, чтобы проанализировать ситуацию.       На протяжении всего этого пиздеца парень смотрел на него нежным, ожидающим взглядом. Бежать было поздно. Точнее, Хёнджин убежал бы и, возможно, ещё и ударил бы этого придурка, но он застыл. Внутри кричал и рыдал как младенец, снаружи – оставался неподвижным, а остекленевший взгляд придавал неподдельную безразличность.       Феликс неправильно трактовал его состояние. Ему показалось, тот смирился со своей участью и готов выслушать, поэтому протянул к нему руку.       Хёнджин среагировал инстинктивно – резко дёрнулся, громко шаркнув стулом. Некоторые люди скривились от неприятного звука, но быстро вернули лица и продолжили поддерживать сконфуженного блондина.       Феликс медленно поднялся со своего места и подошел ближе. Перед ним сейчас был будто не человек, а загнанный в угол дворовой котенок, не знающий ласки, а потому нужно действовать аккуратно. Феликс понял: тот неосторожный смешок отрезал путь к их общению, и теперь оставался лишь вариант тактильности.       Чуть наклонившись, Феликс взял его руку, которая крепко сжимала край худи и ни в какую не хотела отпускать. Ему пришлось терпеливо разжимать его пальцы один за другим, контролируя каждую мышцу лица. Он ни разу не взглянул на Хёнджина, но знал: тот следит за ним, выжидает, готов сорваться и сбежать при малейшей ошибке. Одно неверное движение и последний шанс будет провален. К счастью, Мисс Удача, вдоволь насладившись этим зрелищем, нарекла его «удачным».       Хёнджин всё ещё сидел съежившись, но не сопротивлялся. Тогда Феликс вложил в его ладонь крошечную загадочную коробочку и только в этот момент Хёнджин обратил внимание на содержимое их рук. Феликс же воспользовался моментом и дернул его на себя. Хёнджин чудом удержался на ногах. Хотя фактически чудом являлся сам Феликс, поскольку позволил опереться на своё плечо.       Под постепенно усиливающиеся аплодисменты и крики посетителей кафе, блондин улыбнулся и чуть поклонился. От его «джентельменского» поведения и абсурдности сцены у Хёнджина задергался глаз. Он потихоньку начал возвращать контроль над сознанием и телом, а лицо приобретало обычные краски, но теперь его выражение можно было прочитать невооруженным глазом.       Собственно, Феликс прочитал и понял, что если ничего не предпринять, высока вероятность провала.       Он слегка наклонил голову и посмотрел исподлобья в глаза Хёнджину. Но вместо очередной напыщенной фразы прошептал:       – Прости.       Его голос прозвучал как-то неподходяще для нынешней обстановки, из-за чего Хёнджин потерял бдительность. Снова. Феликс был слишком хорош в подгадывании подобных моментов и когда очередной ахер Хёнджина подходил к концу, он накрывал его новым. Как сейчас. Он обвил его талию руками и резко притянул к себе, затем опустил взгляд к его губам и едва заметно приоткрыл свои.       Хёнджин наблюдал за каждым изменением на его лице и не мог не словить панику. Мир будто поплыл: голова кружилась, уши и щёки обдавало диким жаром, ладошки становились влажными, губы моментально покрылись тонкой шероховатой корочкой. Казалось, он весь пылает. Собственное отражение в мыслях исказилось до неузнаваемости. Он выглядел таким жалким и уродливым.       А вот для стоящего напротив всё иначе – перед ним стоял по-прежнему привлекательный Хёнджин. Испуганный до усрачки, но всё ещё очень притягательный и красивый.       Сам Хёнджин этого не знал. Он вообще не понимал, что происходит. А внутри Феликса разрывался настоящий фейерверк эмоций, яркий и оглушительный.       «Сейчас бы поцеловать его», – подумал Феликс, медленно проводя большим пальцем по нижней губе Хёнджина. – «Такая мягкая…»       И он поцеловал. Просто беспардонно, без предупреждения поцеловал совершенно незнакомого человека.       «Бля», – коротко и предельно ясно пронеслось в голове Хёнджина в тот самый момент, когда теплое дыхание коснулось его щеки.       Да. Этот парень поцеловал его в краешек губ. На самом деле, это и поцелуем-то назвать нельзя, но для девственных щек, которые целовала лишь мама, бабушка и девочка из садика, это оказалось чем-то ошеломляющим, почти катастрофическим. Проще говоря – пиздец.       Люди же свистели и кричали в два раза громче прежнего.       А потом в миг всё затихло. Хёнджин даже подумал, что теряет сознание, но нет.       Феликс отстранился и сделал несколько шагов назад. Люди вокруг будто одновременно вспомнили о себе и начали поправлять одежду, прически, продолжать кушать десерты и пить напитки.       Больше никто не смотрел на него.       Казалось бы, радуйся, но от этого становилось только хуже. После такого пристального внимания, внезапный игнор. и эти ускользающие взгляды, странные, нечитаемые выражения лиц… они пугали куда сильнее.       – Прости.       Из раздумий его вывел голос парня, который сейчас робко стоял перед ним, смотря в сторону и накручивал на палец прядь светлых волос.       – Это было пососно, чувак.       Позади послышался незнакомый голос. Хёнджин уже исчерпал дневной лимит ахеров, поэтому даже не обернулся.       – Заткнись, Чанбин. Надо было остановить меня в самом начале. Ты же видел, что я подошел не к тому.       – Да просто у него лицо фотогеничное, – с лёгкой усмешкой отозвался второй, подходя ближе, – И я подумал, будет забавно сыграть на искренности. Но ты был слишком настойчивым. Он вон до сих пор не может опомниться.       – Извини, парень, правда.       А, третий незнакомый голос, обращающийся к нему за последние десять минут. Это уже перебор.       – В общем... Это был фансервисный челлендж с пародийными элементами. Для видео.       В этот момент Хёнджин подумал, что больше никогда не выйдет из дома.