Дождаться

Жень, ну ты пойми, мне же тоже тяжело, мы и так столько всего натерпелись со всем этим. Ну... Ты не обижайся на меня. Есенин нервно наматывал круги вокруг больничной койки Евгения. Взгляд его всегда был отведён в сторону, Есенин больше не смотрел на него как раньше, не трогал, держался в стороне, а когда Женя заболел, совсем отдалился. 1990 Он обещал ему, обещал, что когда всё это закончится — эти бесконечные смерти невинных людей, нечто, что повылазили из-под земли вместо того, чтобы покоиться в своих могилах, бесконечные подозрения и бессонные ночи — они смогут жить счастливо. Есенин обещал ему идеальную жизнь, где будут лишь они вдвоём, смогут начать свою жизнь заново, заведут себе такого же рыжего кота, как у домовладельца. Они дождались этого, они справились, теперь они на свободе, все пытались забыть о том, что было, начать спокойную жизнь. 1992, май Первое время Есенин даже пытался осуществить их мечты, пока не стал тратить все деньги на алкоголь. Женя постоянно работал: уборщиком, бариста, официантом, снова уборщиком, пытался добиться этого сам, хотел показать Есенину, как он старается, даже принёс с улицы побитого и грязного рыжего кота. Есенин был ужасно недоволен, ругался и велел немедленно выкинуть кота из их дома: «А вот нечего полы грязными лапами пачкать». Женя не смог его выкинуть, запер в забытой, старой комнате и заходил постоянно, чтобы покормить да посидеть, пожаловаться. Женя ведь совсем не хотел жаловаться на свою жизнь, его всё устраивает, он живёт с нужным ему человеком, с тем, кто впервые обратил на него внимание, проявил инициативу. Как же он смеет жаловаться? ноябрь Когда Есенин совсем забылся, весь дом вонял сигаретами и алкоголем, на полу валялись окурки, пустые бутылки пива, у небольшого еле работающего телевизора — почти пустая бутылка водки, а сам Есенин и с дивана ещё не вставал, лежит, еле шевелится. Когда ещё хоть немного в сознании, начинает кричать на Женю, отчитывает, иногда может руку поднять, пощёчину дать... слабую, почти не больно. А Женя старается угодить, не попадается лишний раз на глаза, только если Есенин позовёт, чтобы пива попросить принести. На глаза каждый раз наворачиваются слёзы, но Есенин не плачет, не плакал с того раза, как дыра в нём заросла, когда Есенин смог заполнить эту пустоту. декабрь Кажется, будто в душе снова становится пусто. Когда смотришь на себя в зеркало без футболки, Женя видит, что нет никакой пустоты, что всё это бред и нет причин для волнения. Есенин — его человек, он никогда не сделает ему больно, а Женя будет работать, помогать, убирать, поможет им выбраться из этого безденежья. Евгений верит. Совсем скоро Новый год. Новый год — новая жизнь, ведь правда? — Увольнение. — Вы уволены. — Извините, но мне придётся вас уволить. И так каждый раз. Когда же Женя сможет найти себе работу, сможет порадовать его? Он так хотел купить ему эти слишком дорогие для них ботинки из соседнего магазина, ведь Женя видел, как Есенин на них заглядывался, так хотелось порадовать его. На глаза сами наворачивались слёзы. Нельзя. 10 декабря. — Вы больны лейкемией. Эта болезнь развивается у вас уже давно, а потому шансов на жизнь у вас больше нет. Вряд ли вы проживёте ещё больше месяца. Но если вы так хотите во что-то верить, то вам нужно как можно скорее ложиться на химию. Даю вам 2 дня. Страшно, больно, но в это нужно поверить. Но как же он может бросить Есенина? Ведь он обещал себе подарить ему на Новый год новые ботинки, порадовать его. Нельзя на химию, это ведь тоже деньги, когда же он на всё заработать успеет? — Я до Нового года хотя бы доживу..? — Мне-то откуда знать, месяц максимум. Всё, или давай, клиентов много. На еле стоящих ногах Евгений зашёл в маленькую квартирку, это место такое родное, хочется провести здесь всю свою жизнь, отметить этот сраный Новый год. Перед глазами Есенин и он сам. Есенин улыбается, обнимает, одевает новые туфли, хвалит. Вокруг нету всего этого балагана, на столе даже окурка нет, на кухне стоит наряженная ёлка, а на уже починенном телевизоре играет Первый канал, бьют куранты. — Ты где, сука, шлялся? Всё мигом заглушается звоном в ушах, в уголках глаз непроизвольно собирается влага. Ничего не изменится, Евгений умрёт от болезни, а Есенин сопьётся. Он не смог выполнить обещание, данное себе. Игнорируя недовольный крик, он побежал в комнату кота, но там его уже не было. Испуганно бегая по комнате и крича имя кота, он пошёл на кухню, где сидел Есенин. — Г..где м..мерзнущий? Есенин.. Пож..жалуйста. — Сдох твой кот, на съедение собакам его отдал. — Есенин, где он?! Скажи, прошу, ты его выкинул?! — Сказал же, сдох он. Не действуй мне на нервы. Сгоняй лучше за водочкой. Смотреть на тебя тошно. Евгений не сдержался, он расплакался. Схватив сумку, он выбежал из квартиры в слезах, спотыкаясь почти о каждую ступеньку, он добрался до улицы, дышать было так тяжело, сердце рвало от такой боли. Почему это всё происходит с ним? 31 декабря. Больница. — Есенин, я понимаю, я совсем не сержусь. Прости, что так и не смог обеспечить нас лучшей жизнью. Я ничего не смог. Мне жаль. Мне так жаль. — Жень, ну хватит этих соплей, ну не люблю я это, ты же знаешь. Я это пойду, наверное, тут бухать не дают, знаешь ли, а Новый год уже через два часа.. — Я д..думал, ты на Новый год останешься. Он ведь последний у нас. — Ну, чтобы ты рыдал мне тут или что? Дай мне спокойно отдохнуть с мужиками, чего ты. Не выдумывай, давай. Час до Нового года. — Я смог, смог дожить до этого дня. На глазах слезы. Женя еле дышит, так тяжело и невыносимо грустно, что его история закончится так. 15 минут до Нового года. Есенин обязательно позвонит ему, чтобы поздравить. Даже если не в Новый год, но позвонит. Он ведь любит его. Не станет же сразу напиваться, дождется. 5 минут до Нового года. Женя больше ничего не чувствует: ни боли, ни грусти, ни отчаяния. Он больше ничего не чувствует. Он больше не дышит. Не слышит. Не мечтает. Звонков в этот день так и не поступало. О его смерти Есенин узнал только к вечеру 3 января, наконец отошел от алкоголя. На похороны приходить не стал. Никто не приходил. Только тете Наташе жалко стало, решила денег на его похороны немного отложить, пусть хоть закопают где-то, не бросать же так.. Не дожил он до Нового года.