Моя девушка стала собакой

Двигатель машины затихает, когда Леон проворачивает ключ в замке зажигания, откидываясь на спинку водительского сидения и выдыхая с облегчением. Постепенно лобовое стекло искажается каплями быстрого и сильного дождя. Ни радио, ни музыка не играет в машине, Леон наслаждается мгновением тишины, после сложной миссии.  Через пару минут умиротворения, он подымится в свою квартиру. Ступени будут поскрипывают под ботинками. Леон приблизится к уютному миру, любимому месту. Но пока что он хочет попытаться оставить все ужасы пережитого позади, чтобы не приносить это в свой небольшой уголок рая.  Капли дождя барабанят по крыше машины, странным образом успокаивая нервы Леона. Он прикрывает глаза на мгновение, запах пыли, крови и чего-то гнилого становится ощутимей, заставляя нахмуриться. Придётся идти в душ сразу же, а значит ещё время в дали от его девушки. Даже если он будет в одной квартире с ней.  Глубоко вздохнув, Леон всё же убирает ключи от машины в карман куртки и открывает дверь. На улице даже собаки нет, они все дома с хозяевами или ждут их, прислушиваясь к ливню за окном.  Свет от уличных фонарей помогает Леону разглядеть небольшие лужи и обойти их. Он блокирует двери машины, не доставая ключи из кармана, даже не оборачиваясь, ориентируясь лишь на звук сигнала блокировки. Скрип ступеней под его ботинками напоминает об идеи переезда вместе с Лотти в другой дом. Сейчас у него достаточно денег, чтобы купить своё жильё в хорошем районе. Ему нужно будет обсудить это с Лотти, найти время и правильные слова. Разговор мог перейти на тему их общего будущего, а это уже отнимало у Леона больше энергии, чем ему хотелось бы, учитывая тяжесть работы и желание просто насладиться обществом своей девушки в несколько дней выходных, перед очередной сложной миссией. Серьёзные разговоры легко сдувало дымку рая и умиротворения для него.  Открывая квартиру своим ключом, Леон делает это слишком тихо, уже приученный вести себя как агент, где бы не был, выдрессирован на исполнение не думая дважды. Спокойный голос Лотти доносится до него, она будто старается говорить тише, но не в попытке скрыть, а потому что она всегда была скорее тихой, чем привлекающей внимание своим голосом.  — Перестань, мам, это не правда.  Леон закрывает дверь без единого звука, оставаясь по-прежнему незамеченным.  — Если бы не его работа, я бы не смогла заниматься сейчас своим развитием.  Он не отходит от двери, зная, что чем ближе он стоит к ней, тем незаметнее. Из-за угла его ещё не видно.  — Он служит стране, это важно.  Леон чувствует, что вторгается в пространство Лотти, слыша её слова и догадываясь о чём говорит её мама, он понимает, что подразумевает женщина, вырастившая такую замечательную девушку как Лотти. Он всё же решает объявить о своём присутствие, небрежно разуваясь.  — Мне нужно идти, давай созвонимся потом.  Он замечает что Лотти в этот раз сидит иначе, синий бархатный диван, часть которого он видит, каждый раз возвращаясь домой и всё ещё находясь в прихожей, пуст, значит Лотти была на другой его стороне, и сидела не вытянув вдоль него ноги.  Леон кидает ключи от машины и квартиры на тумбочку. Он уже закрылся на три замка, и лишь проверяет, дёргая ручку, пока Лотти не выглядывает из-за стены. Если бы Лотти сидела на другом конце дивана, она сразу заметила бы возвращение Леона. Но только, когда её парень начинает вести себя громче обычного, давая о себе знать, она откладывает телефон и отставляет ноутбук на журнальный столик.  От единственного горящего светильника на кухне исходит свет, освещающий часть квартиры. Гостиная зона и спальня были одним помещением, а кухня отделялась лишь половиной стены, не доходящей до потолка. Квартира явно не была предназначена для двух чужих друг другу людей или пары с ребёнком. Здесь было бы комфортно одному или двум влюблённым, которая не нуждаются в излишнем пространстве. Свет от включённого ноутбука освещает слегка уставшее лицо Лотти, когда Леон переводит на неё взгляд и сдерживается, чтобы не подходить к ней. Её губы растягиваются в радостной улыбке, в глазах появляется блеск, и она только хочет подняться с дивана, чтобы накинуться на Леона, заключить его в крепкие объятия, оставить множество поцелуев на его лице и сказать, как сильно она скучала эти недели.  — Привет, сладкая, не вставай, мне нужно сначала в душ, от меня ужасно пахнет, — произносит Леон, замечая, как на мгновение взгляд Лотти тухнет в непонимании и разочаровании, но она быстро принимает ситуацию, всё ещё держа улыбку на лице и оставаясь на месте.  — Ладно… — Лотти наблюдает за ним, когда Леон проходит в ванную комнату, располагающуюся позади дивана.  На мгновение он думает, что она что-то скажет, может быть, предложит присоединиться к нему, но она лишь смотрит на него, пока он не скрылся в другой комнате. Леон решается обернуться, убедиться, что чувство взгляда на нём не ошибочно, и встречается глазами с Лотти, скрывая очень хорошо надежду на ещё одну попытку и возможность контакта между ними, пока дверь не закрывается.  Ничего не произнеся, он скрывается за дверью, включив свет в ванной и проведя пятернёй по волосам.  Лотти ещё мгновение смотрит на закрывшуюся светло-коричневую дверь ванной, но вернувшись в себя, она переводит взгляд на ноутбук. Сохранив проект на компьютере, Лотти выключает его и поднимается со своего места.  Она не готовила много еды, когда Леона не было дома, потому что ей просто не хотелось, и обычно она обходилась небольшим количеством продуктов для себя, только иногда объедаясь вредным, но ужасно вкусным вещами и страдая от этого, но такое было лишь перед месячными и ей казалось, это нормальное желание необходимое быть удовлетворённым.  Лотти вспоминает о макаронах, которые было бы легко и быстро сварить, мясо можно было бы поставить в духовку и через сорок минут оно будет готово. Леон не будет против подождать ужина, учитывая что он не предупредил её о возвращение и выбора съесть что-нибудь другое у него нет. Лотти слышит, как начинает шуметь вода в ванной, она включает кран на кухне, набирая воду в кастрюлю.  Леон чувствует себя не очень хорошо после долгой миссии. Они всегда были такими, иногда сложнее, иногда чуть легче, но каждый раз он просто надеялся вернуться живым. Раньше он хотел остаться в живых, боясь напугать или разочаровать Лотти своим внезапным и навсегда без ответным исчезновением. Теперь она знала, кем он работает, хотя и без лишних деталей, чтобы оставить её непричастной, если вдруг в работе Леона пойдёт всё не так и жизни его любимой может начать что-то угрожать. Он прикрывает глаза, стягивая с себя кофту, чувствуя боль в мышцах, у него было немного ссадин в этот раз, лишь синяки и пару царапин, а значит Лотти не будет смотреть с жалостью и сочувствием в этот раз, когда их кожи коснутся прохладные простыни. Она поинтересуется в порядке ли он, спросит о том, нужно ли ему что-то, и он скажет нет, скажет, что всё хорошо и ему нужна только она.  Раздевшись, Леон кидает вещи в корзину с грязной одеждой, и залезает в ванную, под тёплую воду. Пар от воды постепенно заполняет комнату, кожа моментально расслабляется под тёплыми каплями воды, смывающей всю грязь, накопленную за восемь дней миссии и три дня в дороге. Леон убирает волосы назад, подставляю лицо под душ, прикрывая глаза, погружаясь в мысли, воспоминания впитавшиеся в разум. Прошлое слишком быстро накрывает, лица жертв, невинных людей, искажённые ужасом, а затем смертью. Очередные жертвы – сопутствующий ущерб. Он должен был спасать людей, всегда, как только закончил полицейскую академию, обязался спасать жизнь обычных граждан. Теперь же это просто выполнение приказов, прикрываемое успокаивающей мыслью о спасение мира. В лучшем случае ему удаётся спасти людей вместе с тем, чтобы выполнить задание руководства.  Ванная комната наполняется паром и запахом мужского геля для душа. Леон вытирает мокрые волосы, тёмно-синем полотенцем, затем завязывает его вокруг своих бёдер сделав пару шагов в небольшой комнате к зеркалу над раковинной. На его теле следы работы, которые привлекут внимание Лотти, как только она увидит это. Из шкафчика над раковиной, Леон достаёт спирт и вату, обрабатывая неглубокие ссадины, затем тянется за мазью. Если он не сделает этого сам, Лотти обратит внимание на царапины и попытается сама их обработать, а ему меньше всего хочется напрягать её, снова заставлять волноваться за него.  По небольшой квартире разносится запах еды, пробуждающий у Леона аппетит, напоминая, как давно он не ел, и как соскучился по нормальной домашней пище. Делая пару шагов из ванной к комоду, который стоял достаточно близко и над которым висело небольшое зеркало, за которым Лотти часто красилась, когда куда-то собиралась, он достаёт из второго ящика домашние штаны, чувствуя на себе взгляд своей девушки, когда скидывает полотенце и быстро продевает ноги в серые спортивные штаны.  Когда он сошёлся с Лотти, и она постоянно пялилась на его тело, Леон был уверен, что она изучала его шрамы заработанные на миссиях, или может задавалась вопросом от куда столько ранений, но потом до него дошло, что Лотти пялится на его тело, а не кожу. Она жаждала его также как он жаждал её. Поэтому он всегда переодевался в её присутствии, хотя и отворачивался, делая вид, что не видит её внимание и не считает свои действия чем-то постыдным.  Она отворачивается от него, сидя за столом располагающимся напротив плиты. Лотти известно, что Леон успел заметить её взгляд, когда возвращает полотенце в ванную, но никто из них не говорит ни слова. Она возвращает внимание к телефону в руке, подпирая лицо ладонью держа локоть на столе. Голова опущена, а взгляд направлен на яркий дисплей экрана.  Леон ненароком подкрадывается к ней, опираясь одной рукой на стол, другой на спинку стула Лотти. Он наклоняясь к ней, и она реагирует без промедлений, откинувшись назад, закидывая голову, чтобы губы Леона встретились с её. Он наслаждается мягкостью губ Лотти, она чувствует привкус зубной пасты. Его руки не прикасаются к ней, но одна из её касается щеки Леона, чувствуя гладкость кожи. Он только что побрился.  — Ужин почти готов, — произносит Лотти, когда они с неохотой отрываются друг от друга.  — Мы могли бы заказать что-нибудь, тебе не обязательно было готовить, — произносит Леон, по-прежнему нависая над Лотти.  Она скрещивает руки на груди, смотря на Леона с лёгким прищуром. Она надеялась услышать благодарность или слова о том, что ему не терпеться поесть и он скучал по дому. Лотти хмурится, задумываясь о том, нравилось ли ему вообще её готовка. Может Леон просто не признавался, когда у него были силы врать, но после миссий, когда все силы были потрачены на спасение мира в лучшем случае или на устранение ошибок плохих людей. Сейчас у него не было сил врать?  — Тебе не нужно лишний раз напрягаться, — произносит Леон, оставляя быстрый поцелуй на лбу Лотти. – Не хочу, чтобы ты заморачивалась из-за меня.  — Я хочу позаботиться о тебе, Леон. — Она гладит его щёку, пока её зрачки слегка расширенные, а глаза прикованы к Леону. — Ты заслуживаешь хорошей еды, уютного дома… и хорошего минета.  Он закатывает глаза, отстраняясь от Лотти, которая хихикает, её щёки всё равно загораются теплом, и она отводит взгляд.  — Как прошли твои дни?  — Ничего особенного, если честно… — произносит Лотти, пожав плечами, отойдя от своего игривого настроения. — Нашла сериал… «Бруклин 9-9», думаю нам нужно посмотреть это вместе. Ситком, поэтому не придётся ждать продолжения в случае чего. «В случае чего», Леон знает, что Лотти имеет в виду его работу. Иногда он удивляется как хорошо Лотти подстроилась к его жизни, хотя он никогда этого не просил, но ценил, чувствуя благодарность переполняющую его сердце до краёв. Он никогда не думал, что найдёт для себя подходящую спутницу для жизни, способную принять не только его сломанный разум, но и причины ментальных переломов. Лотти даже приняла его работу.  Она принимала его целиком и никогда не попрекала этим. С ней было легко. Леону это нравилось, как и то, что он мог проявить к ней свою любовь сколько угодно и не получить осуждения за свою привязанность.  — Сколько у нас будет времени? — интересуется Лотти, смотря на телефон, не поднимая взгляда на Леона сразу.  Он уже отошёл от неё к шкафу с посудой. Леон наливает себе стакан воды, пока стоит спиной к Лотти. Он тянет с ответом, потому что ему стыдно давать его.  — Месяца два, в планах, — отвечает Леон. По прежнему больше увлечённый водой в кружке и стоя спиной к Лотти, он знает, что врёт. У них не будет два месяца. В лучшем случае один. — Если ничего не произойдёт.  Взгляд Леона падает на кастрюлю с готовыми макаронами. Он удивлён как быстро Лотти это сделала. Должно быть она начала готовить как только он пришёл. Оставив полу пустой стакан воды, Кеннеди снова подходит к ней.  — Проведём пару дней дома, ты не против? — интересуется Леон, положив руку на ладонь Лотти. Его кожа кажется более грубой чем её, пальцы переплетаются между собой.  Розовый лак на коротких ногтях Лотти немного откололся с края. Мысленно она отмечает, что завтра ей необходимо стереть остатки лака с ногтей и нанести заново, аккуратно и в надежде, что сохранится он подольше.  — Конечно, нет. — Её губы растягиваются в довольной улыбке, голубые глаза с зелёным оттенком загораются от мысли, что она сможет провести пару дней наедине с Леоном, только он и она, никто больше. В её голове уже всплывает идея того, что они не отлипнут друг от друга. Будут одним целым почти весь день, ощущая тепло и запах друг друга, она сможет оставить на нём пару любовных укусов, а он сможет обнимать её столько сколько ему потребуется. — Хорошо.  Леон снова целует её, более страстно, жадно, кладя другую ладонь на затылок Лотти, её блондинистые волосы сжаты в его кулаке, но Леон не прикладывает никакой силы. Она тянется к нему, желая получить больше, но он не собирается продолжать это сейчас, даже если замечает, как его девушка хочет получить больше и нуждается в нём сильнее, чем Леон ожидал.  — Я тоже скучал по тебе, — его дыхание обжигает её припухшие от поцелуя губы. Звук духовки, сообщающий о готовности еды, привлекает внимание Лотти, переключая её на осознание необходимости продолжить заботиться о своём уставшем парне.  — Садись, я накрою на стол, — просит она, уже вставая со своего месте, почти забывая как ластилась в его лёгких прикосновениях.  Леон следует за Лотти, но пока она берёт прихватку и открывает духовку, он открывает шкаф, доставая две тарелки.  Пока Лотти разрезает мясо, Леон кладёт несколько ложек макарон на одну и другую тарелку.  Они не говорят ни слова, пока накрывают на стол. Он знает, что она съест меньше него, знает, что нужно поставить ей стакан воды рядом, себе открывая холодное пиво оставленое в холодильнике с его прошлого пребывания дома. Если бы в какой-то момент у них исчезла возможность говорить друг с другом, Леон уверен, что смог бы понять Лотти без слов.