Моё эхо

Я всегда думал, что в старых домах страшно только поначалу. Потом привыкаешь к скрипу полов и шуму труб. Привыкаешь к запахам пыли, старых обоев, к постоянному ощущению затхлости, даже если окна открыты нараспашку. Со временем человек адаптируется к любой окружающей его действительности, и рутина постепенно замещает все страхи. Тревоги повседневной жизни, постоянно сменяющие друг друга, не оставляют места пустым суевериям или предрассудкам. Все мы незаметно для себя привыкаем, и даже самое пугающее первые дни старое новое жилье со временем становится почти родным. Своим. Домом. Городок, куда я переехал, когда-то жил одним большим заводом. Теперь от него остались только ржавые корпуса за лесополосой да пара труб, которые уже лет десять не дымили. Люди постепенно разъезжались - сначала молодежь в областной центр, потом и те, кто постарше. В нашем спальном районе из пятиэтажек по вечерам горело от силы каждое третье окно. Я снял однушку на третьем этаже в самой дальней пятиэтажке - дешево, потому что желающих было мало, да и у меня самого денег было впритык. Перевез две сумки и старый диван, практически единственное, что сохранилось в старом, прогнившем деревенском домике моих родителей, в котором я жил последние два года. Он перешел мне по наследству, когда мать ушла из жизни, и с тех пор я жил один. Каждый день рано утром меня и еще с десяток других рабочих с нашего села, где я ковырялся в трубах на котельной забирал старый спецавтобус. Мне на должности слесаря платили мало, но достаточно для скромной жизни. Конечно, молодому парню не хотелось всю жизнь копаться в трубах. Когда в городе появилась нормальная ставка с компенсацией за жилье, я собрал две сумки за один вечер и уехал. На первую ночь в новой квартире я даже не распаковал все вещи - просто упал на диван и выключил свет. Сон был тревожным, неспокойным, каким-то рваным. Мне все время казалось, что я слышу собственный голос, бормочущий что-то в темноте, хотя я точно молчал. Среди ночи проснулся, чтобы выпить воды. Пошел на кухню, потому что даже сонным сознанием еще помнил, как вечером оставлял там недопитую бутылку. Двигаться приходилось наощупь, за окнами стояла непроглядная летняя темень. Фонари во дворе почему-то не горели. Аккуратно ползя по коридору к кухне, держась за стенку, я наконец преодолел порог и тут же налетел на какое-то препятствие, тихо ругнувшись. Немного пошарив руками, с удивлением обнаружил, что препятствием являлся стул, который, как и его братья-близнецы, как мне казалось, должны были оставаться придвинутыми к столу. Я быстро подставил предмет мебели на место, не придав этому особого значения. В конце концов, заходя в квартиру, я был таким уставшим, что вполне мог просто забыть и оставить его посреди комнаты, с кем не бывает? Тем более, что голова опять начинала гудеть и требовать поскорее вернуться к подушке. Быстро утолив жажду, обратным путем я уже ловчее вернулся на диван и отключился почти мгновенно, на сей раз крепко уснув до самого утра. Проснулся я от резкого звука будильника. За окном висело серое, невыразительное утро, от которого пятиэтажки казались еще более тусклыми и безжизненными. Во дворе не было ни души -только ветер лениво гонял по асфальту жухлые листья, да одиноко стоял старый «жигуль» с помятым крылом. Руки были тяжелыми, в голове гудело после беспокойной ночи, а вставать совершенно не хотелось. Я лежал еще минуту, глядя в потолок, потом все-таки выключил будильник и медленно сел на край дивана. Одна радость – после переезда мне дали два дня выходных обжиться на новом месте. Что делать следующий из них, я совершенно не представлял, но сегодня твердо намеревался хорошенько отдохнуть, изучить новое жилье, прибраться и немного прогуляться по городу. В зеркале меня встретило бледное отражение светловолосого парня лет двадцати трех с выражением вселенской усталости на лице. Минуту потупив, я наконец сполоснул лицо и попытался улыбнуться. «Порадуйся, Артем. Переехал из деревни в город, зарплату подняли. Жизнь налаживается!» - Внутренний голос оптимиста попытался подбодрить самого себя изнутри. Последний раз искренне радовался жизни я еще во время учебы в училище, до того, как вернулся в деревню к родителям. Жизнь в общежитии, конечно, не была очень приятной, но будучи душой компании я мог отрываться в компании друзей и гулять ночами. Воспоминания о делах четырехлетней давности вихрем пронеслись в голове. Казалось, с тех счастливых деньков прошло совсем немного. Кажется, должны были сохраниться контакты некоторых одногруппников и друзей, с которыми я плотно общался. Написать, что ли? Предложить встретиться, выпить, обсудить кто как? Надо ведь обзаводиться хоть каким-то кругом общения на новом месте. С такими мыслями я посвежевший отправился налаживать завтрак. Единственным вариантом стали найденные в сумке сладкие батончики, которые я держал на случай нужды в неожиданном быстром перекусе. Не удовлетворившись такой находкой, я быстро оделся и собрался заскочить в магазин. На выходе из подъезда поздоровался с парой старушек на лавке. А я уж думал, что пенсионеры на лавочках у домов, знающие все и обо всех остались в прошлом. С другой стороны, нынешний пейзаж вполне соответствовал. Грустные безликие брежневки вокруг, понурое, затянутое тоскливыми тучами серое небо над головой. Небольшой уютный дворик, несмотря на теплый день, практически безлюдный – ни играющих детей, ни гуляющих подростков. Подобная картина встретила меня и на улице. Я решил слегка прогуляться, осмотреть мой новый район. Еще лет пять назад, помниться, в городе было куда многолюднее, но после закрытия завода, основного источника дохода многих жителей, каменные джунгли постепенно пустели, люди уезжали в поисках новой работы, молодежи больше не имело смысла оставаться в угасающем городке. Возможно, и у меня появится возможность через время уехать? Покинуть это унылое, скучное место? Вдохнуть полной грудью воздух больших, по-настоящему живых городов. Мимо меня проплывали совершенно не цепляющие взгляд, все как один безрадостные лица прохожих. Казалось, что здесь вообще не осталось никого, кто был бы способен радоваться окружающей действительности. Впрочем, как и я сам. Неспешным шагом я наконец приблизился к двери местного продуктового. Небольшой магазинчик на первом этаже многоэтажного дома. Внутри меня встретил яркий искусственный свет ламп, запахи чего-то съестного, но совершенно неаппетитного и совсем немного людей среди пестреющих разноцветными упаковками полок. Возле касс даже не успевала собираться очередь, хотя по обыкновению таких мест была открыта только одна. Я направился в молочный отдел. Там же располагались холодильники разных колбас, проходя мимо которых, мой голодный желудок призывно заурчал, почуяв соблазнительный мясной запах. Когда же взгляд опустился на ценники, желание взять себе чего-то мясного быстро отступило. Вздохнув, мне пришлось отвлечь себя от аппетитных мыслей и направиться дальше. Быстро взяв бутылку знакомой марки вкусного молока, немного погодя нашел пачку яиц. Постоял несколько секунд, уперев взгляд в стену – мысленно прикидывал, какие продукты мне нужны еще и во что я укладываюсь по бюджету. Без особого труда нашел стеллажи с крупами, взял пачку риса. Недалеко нашлись стройные ряды разных соусов, где я с радостью выхватил взглядом кетчуп и тоже забрал себе. На кассе, несмотря на малолюдность, пришлось немного постоять, ожидая, пока продавщица пробьет стоящему впереди меня сгорбившемуся дедушке пачку сигарет. Ни о чем особо не размышляя, машинально проводил взглядом руку с пропадающей в кармане упаковкой. Как только старик отошел, занял его место. Кассирша, видимо, заметила мой взгляд и вдруг спросила: - Вам тоже? «Донской Табак»? Или предпочитаете «Яву»? – Я пару раз моргнул, не сразу поняв, о чем она. Женщина уже было привычным движением потянулась к стеллажу с сигаретами позади нее, но я остановил: - Нет-нет, я не курю. – Мне показалось, будто на мгновение на ее лице промелькнуло недовольство, но в тот же миг она вернулась к холодному равнодушию. Действительно, чего это я? Будто окружающим не все равно, курю я, или нет. Я быстро выложил продукты на кассовый стол и потянулся в карман за картой. - Пакет нужен? – На автомате произнесла продавщица, и я поспешил ответить утвердительно. В ответ она быстрым движением оторвала «майку» из-под стойки и протянула мне. Я расплатился, закинул покупки в пакет и поспешил домой, наконец позавтракать. Заходя в подъезд, практически столкнулся с мужчиной лет тридцати в домашней майке и простых темно-синих штанах. В руке тот держал набитый мусорный пакет, который, видимо, как раз направлялся вынести. Он смерил меня взглядом и хмуро спросил: - Новый съемщик квартиры на третьем? – Я почему-то сглотнул и вместо ответа просто кивнул. Мужик еще раз оглядел меня, кивнул своим мыслям и протянул свободную руку для рукопожатия. – Сергей. Я на втором живу, в пятой. Будем знакомы. Я протянул руку в ответ и удивился его силе, когда он сжал мою ладонь. - Артем, – Представился я в ответ. - Ты же деревенский, да? – Почему-то спросил Сергей, который после нашего формального знакомства стал выглядеть куда дружелюбнее. – Люблю деревенских. Простые вы, неиспорченные. – И, сделав небольшую паузу, так и не дождавшись от меня ответа, просто кивнул. – Ладно, бывай, – После чего поспешил на улицу, в придерживаемую все это время мною железную дверь подъезда. Я проводил его взглядом, так и не поняв, к чему было его замечание. Что ответить я просто не знал. Заскочив на свой этаж, нащупал в кармане связку ключей. Выбирать нужный одной рукой и ею же открывать дверь было не очень удобно. Пока я возился, обратил внимание на соседнюю от моей квартиры дверь. Железная цифра «8», впрочем, как и вся поверхность двери, выглядели потрепано и совсем неприглядно, а на бетонной поверхности пола под дверью темнели какие-то грязные пятна. И как жильцы живут в таком беспорядке? Отогнав лишние мысли, я наконец распахнул дверь в свое новое жилище. Запах старых вещей и чего-то, что я не мог описать, тут же окутал меня с ног до го головы. Я вздохнул про себя, смирившись с тем, что чтобы жизнь тут стала комфортной, над чистотой помещений придется серьезно потрудиться, и захлопнул входную дверь, прокрутив ключ до тихого щелчка. Быстро разувшись, я прошел на кухню, распихал продукты по пустым полкам морозилки. С неудовольствием отметил загрязненность старого советского холодильника. Уже потерявшая блеск гравировка «Минск» намекала на то, что жить шумно гудящему товарищу осталось считанные годы. Хотя, сравнивая с современными моделями, советские холодильники, конечно, отличались феноменальной живучестью. Среди не менее «чистых» полок, к своему счастью, на кухне я отрыл сковородку. Порадовало и наличие крышки к ней. Квартиру, в которой я теперь жил, сняло мне производство, и, судя по оставшимся на кухне растительному маслу, соли и сахару, совсем недавно тут жил кто-то другой. Сварганив себе омлет и наконец набив живот, я недолго позалипал в интернете, изучая местные новости. Ожидаемо, ничего интересного не обнаружилось. Писали про пропавших животных, продажу старых вещей, домов, выставку работ учеников художественной школы и еще массу всякой рутинной всячины, свойственным небольшим тихим городкам. Позволить себе долго бездельничать я не мог, так что пришлось вставать и начинать большую уборку. Я выкинул закончившуюся бутылку от воды в мусорку, потянулся всем телом и приступил к делу. Старая грязь поддавалась с трудом, благо, что в ванной нашлись остатки чистящего порошка, что сильно облегчило мне задачу. Теплый летний воздух и едва ощутимый сквозняк проветривал мне комнаты из распахнутых настежь окон, работа спорилась. Тем не менее, чистка заняла практически весь день, что только к вечеру я наконец с удовлетворением завалился на диван, потягиваясь и мысленно себя нахваливая. Листая ленту онлайн-кинотеатра и выбирая себе что-нибудь для досуга на вечер, параллельно я слышал голос какого-то соседа за стеной. Судя по направлению, он доносился как раз из той самой квартиры с неаккуратной дверью. Я не мог расслышать слова, но по интонации мне показалось, что он кому-то отвечал. Стемнело. Я закрыл почти все окна и оставил лишь парочку слегка приоткрытыми. В квартирке не было кондиционера, и небольшой ветерок был очень кстати. Я лежал, глядя в потолок, засыпая, и размышлял о своих перспективах, ближайших планах, новых возможностях на новом месте. О странных соседях и неприветливых городских жителях. О том, как сильно изменился некогда хорошо знакомый мне городишко и сколько же всего я упустил в старом доме. Мне виделись новые открытия, надежда на что-то большее, чем у меня было до сих пор. Я уже представлял, как с новой зарплатой смогу позволить себе несколько больше, чем раньше. Я уже почти погрузился в уютную тьму сна, что постепенно, будто одеяло, накрыл убаюканное мыслями разум. И тут услышал что-то чуждое. Мне показалось… или это был человеческий голос? Будто эхо донесло обрывок фразы. Призрачный, но такой отчетливый, мгновенно повторившийся в сознании. - Нет-нет, я не курю… - Так тихо, но в то же время отчетливо. Звук шел со стороны кухни. Я замер. Показалось? Голос был до боли знаком. Обрывки сна сошли мгновенно, будто меня резко окатили ведром ледяной воды. Голос был моим собственным. Некоторое время я лежал, напряженно вслушиваясь в тишину. Сгустившийся мрак в крохотной квартирке отнюдь не успокаивал. Я никогда не боялся темноты, но в эту минуту он показался мне самым злейшим врагом. Я аккуратно встал, нашарил выключатель – щелчок, и я зажмурился, ведь зрение уже успело отвыкнуть от яркого освещения. Темный зев коридора одновременно манил и пугал. Я одернул себя; я ведь уже не ребенок, чтобы пугаться выдуманных монстров. Тем более, что я точно помню, как закрывал дверь на ключ. Никого здесь быть не может. Собрав волю в кулак, я быстрым шагом вошел на кухню, лишь на миг окунаясь в темноту. Быстро найдя выключатель, я повторил то же, что и в основной комнате – кухня, ожидаемо, была пуста. Стулья стояли, как и днем, наведенная мною же днем чистота радовала глаз. Старый холодильник все так же мерно гудел в своем углу, несколько коробок из-под пакетированного чая лежали на кухонном столе, аккуратно сложенные, пустая бутылка от воды стояла тут же, возле плиты. Почему я сразу ее не выкинул? Бесполезный пластик отправился в ведро, а я, последний раз с подозрением оглядев окружение, выключил свет и вернулся на диван. Наверное, я просто слишком сильно устал. Следующим днем я проснулся поздно. Будильник предусмотрительно не заводил. В выходной день, свободный от планов, хотелось позволить себе выспаться. Я медленно потянулся и широко зевнул. Взгляд бездумно скользил по потолку, голова была пуста, более того, думать совершенно не хотелось. Полежав еще минут десять, я все-таки сел. В комнате было светло, но как-то тускло, будто даже солнце здесь не особенно старалось. Я прошел на кухню и сразу заметил, что после моей генеральной уборки находиться в помещении стало гораздо комфортнее. Комната купалась в ярком дневном свете, тихо гудел старый «Минск» в своем углу, за окошком радостно заливались своею переливчатой мелодией птахи. Я подошел к висящим над столешницей кухонным ящикам, достал кружку и поставил чайник. Пока вода грелась, я начал наконец разбирать оставшиеся вещи. Достал из сумки пару футболок, джинсы, старый свитер, который когда-то связала мне покойная мама. Разложил все в комоде, потому что шкафа в моем скромном жилище не было. Потом взялся за холодильник. Отмыл его внутри, хоть и понимал, что толку мало – грязью, скопившейся тут за многие годы (если не десятилетия), судя по всему, никто никогда и не пытался заниматься. Пока драил полки под утробное гудение, будто от трактора, холодильника, поймал себя на мысли, что разговариваю вслух: - Ну вот, теперь хоть продукты хранить не противно… В пустой квартире голос прозвучал слишком громко. Я умолк, чувствуя себя немного глупо. Иногда мне было свойственно выражать мысли вслух. Живя в одиночестве, особенно, когда из собеседников только соседский кот Васька, залезший к тебе во двор в попытке стащить со стола летней кухни пачку сосисок, да баба Маня, живущая в покосившейся избушке через забор, волей-неволей начинаешь вести диалоги с воздухом. После завтрака я решил выйти на улицу, прогуляться, подышать свежим воздухом. День был теплый, но серый. Такой же меланхоличный, как и вчера. Во дворе по-прежнему почти никого. Только Сергей со второго этажа, с которым мы вчера пересеклись у подъездной двери, курил у подъезда, опираясь на стену. Я решил подойти и махнул рукой новому знакомому. - О, деревенский, - кивнул он мне вместо приветствия. - Обживаешься? - Помаленьку, - ответил я. Он затянулся, посмотрел на пустые окна напротив. Мой взгляд невольно проследовал за ним. Стекло отражало только серое небо и бетон окружающих двор домов. - Чего это ты к нам переехал? Работу какую предложили? – Без особого участия спросил мужчина, вновь затягиваясь. - Ага. Слесарем в местную ЖКХ позвали. Да и, если честно, надоело в старом доме, - я пошевелил плечами, поддерживая беседу. - А родители что? Оставил стариков? – я отрицательно качнул головой. - Нет их уже. Жил один еще какое-то время после смерти матери, пока сюда вон не позвали, - Сергей понятливо качнул головой. – А ты один живешь? - С женой, как же. Ленка зовут. Третий год уж пошел как вместе, квартира мне от бабки перешла, - тяжело вздохнув, мужчина затянулся, - работы в городе нынче немного… и платят скверно. Хотел бы я съехать, да не могу. - Это почему? – Я с интересом посмотрел на собеседника, ожидая услышать ответ вроде «родственники», или «друзья», но Сергей не ответил. Он лишь как-то странно на меня посмотрел и перевел взгляд куда-то в пустоту, отрицательно качая головой. Я понял, что он не желает развивать эту тему и тактично перевел разговор в другое русло. Еще минут десять мы обсуждали ставшие тихими и безлюдными улицы, мелкие интересности и всякую бесполезную всячину. Мне нравилось в коем то веке вести диалог с живым человеком, а мужику, похоже, тоже было не с кем поболтать. Наконец, Сергей потянулся, сказал, что ему пора, попрощался, бросил окурок в урну и пошел к себе, оставив шлейф запаха дешевого табака. Немного постояв, и пронаблюдав, как пара старушек неспешно прогуливаются по двору, подкидывая налетевшим голубям крошки, я отправился закупаться продуктами. В магазине я взял еще хлеба, молока и пару консервов. Вчерашней хмурой кассирши не было, ее место заняла другая - молодая, скучающая, но уже более дружелюбная. Пробила покупки молча, в конце лишь дежурно спросив, нужен ли пакет. На обратном пути я опять прошел мимо той самой соседской двери с цифрой «8». Грязные пятна на полу под ней никуда не делись. Мне даже показалось, что их стало чуть больше. Или просто свет так падал. Дома я сварил рис с тушенкой - нормальный, человеческий обед. Сел есть у окна. Смотрел на пустой двор и думал, что, может, действительно стоит написать кому-нибудь из старой группы. Открыл телефон, полистал контакты. НашеАл троих. Написал одному: «Привет, давно не общались. Я теперь в городе, переехал. Как ты?» Отправил и сразу пожалел. Ответа, скорее всего, не будет. Хотя, какая тогда разница? С меня не убудет. Вечером просто сидел и смотрел, как темнеет за окном. Слушал, как за стенами общаются соседи. Где-то сверху что-то упало, с улицы раздался собачий лай, со стороны окна, выходившего на внешнюю сторону улицы, тихо гудела дорога от проезжающих машин. Звуки, от которых я отвык, живя в отдельном доме. Неожиданно, но они нравились больше тишины. Просто сидел и смотрел, как темнеет за окном. В какой-то момент поймал себя на том, что снова говорю вслух: - Ноутбук бы купить, хоть было бы чем заняться… Слова повисли в воздухе. Я усмехнулся сам себе. Все-таки привычка разговаривать с собой осталась еще с тех времен, когда жил один в родительском доме. Когда совсем стемнело, я закрыл окна, оставив только форточку на кухне. Лег на диван, накрылся одеялом. Спать не хотелось. Я долго лежал с открытыми глазами, слушая тишину. Дом затих. Только старый холодильник иногда вздрагивал и гудел. В небольшой квартирке любые звуки с кухни были хорошо различимы, да и я на слух никогда не жаловался. Я уже почти уснул, когда услышал что-то постороннее. Очень тихо. Будто кто-то на кухне осторожно передвинул стул. Не скрип, не стук - просто легкий, едва уловимый звук деревянных ножек по линолеуму. Я открыл глаза и замер. Сердце стукнуло пару раз громче обычного. Адреналин выплеснулся в кровь, напрочь прогоняя остатки сонливости. Прислушался. Тишина. Полная. Может, показалось. Или холодильник так сработал. Или просто усталость. Помниться, в предыдущие ночи мне тоже что-то мерещилось. Я повернулся на другой бок и заставил себя закрыть глаза. Но перед самым сном, уже проваливаясь, мне почудилось, что из кухни донесся очень тихий, почти шепотом, обрывок моего же голоса. Или это был просто отзвук собственных мыслей? Я не успел понять. Сон накрыл меня тяжелым, теплым одеялом, и я отключился. Утром третьего дня я проснулся раньше обычного. Будильник в телефоне надрывался противной пищащей мелодией. Солнце слепило глаза, пробиваясь сквозь полупрозрачную штору. Я сел на диване и первым делом посмотрел в сторону кухни. Дверь была приоткрыта ровно так, как я ее оставил. Ничего не изменилось. По крайней мере, на первый взгляд. На сердце было спокойно. Но когда я встал и прошел на кухню, чтобы поставить чайник и закинуть в себя что-нибудь перед работой, то увидел, что стул, который стоял у стола, теперь был чуть отодвинут в сторону. Не сильно. Сантиметров на двадцать. Как будто кто-то аккуратно отодвинул его, чтобы сесть, а потом забыл задвинуть обратно. Я постоял, глядя на этот стул. Потом подошел и задвинул его на место. Руки почему-то слегка дрожали. - Устал я, - сказал я вслух. Звук живого человеческого голоса успокаивал. - Просто устал. Слова прозвучали в пустой квартире громко и как-то неубедительно. Наверняка, стул я сам же и отодвинул, а потом просто забыл об этом. Такое машинальное действие, они ведь никогда не откладываются в голове. А я сам себя накручиваю. Нервным ты стал, Артемка.Впереди меня ждал мой первый рабочий день. Я не особенно переживал, хотя волнение, конечно, присутствовало. С ним помогали справляться любопытство и энтузиазм, которого я не испытывал к работе уже долгое время. После еды поднялось и настроение, и, когда я вышел на улицу, окружающий пейзаж даже перестал казаться таким чуждым. Домой я вернулся лишь в восьмом часу вечера. Усталость в мышцах на удивление казалась даже приятной. Захлопнув дверь в свое скромное жилище, я провернул ключ пару раз и кинул связку на тумбочку у входа. Разувшись и оставив вещи в комнате, первым делом отправился в душ. Теплая вода помогла окончательно расслабиться и уже посвежевший я сделал себе легкий ужин. Под звуки стендапа, разливающиеся по комнате из динамика телефона, сел за стол, поглядывая на улицу. За окном уже стемнело, двор был совершенно пуст - ни одного огонька в соседних пятиэтажках, только редкие фонари тускло светили на асфальт вдалеке. Как и раньше, в самом дворе почему-то царила непроглядная темень. И что делать, если поздним вечером захочется сбегать в магазин? С фонариком бродить? Видео на экране остановилось. Кругляшок загрузки вылез посреди экрана, и в повисшей тишине я про себя в который раз костерил ненавистные блокировки. Пока перезапускал программу обхода, слушал, как за стеной у соседей что-то шуршит. Опять из квартиры с той потертой дверью. Звуки показались мне странными, но я не придал им особого значения. После ужина помыл посуду, вытер стол и оставил одну кружку на сушке. Потом ещё долго сидел на кухне с чашкой чая, глядя в дисплей смартфона. В какой-то момент заметил, что снова разговариваю вслух, но уже не стал себя одергивать. Все равно никто не слышит. Когда лег, было уже за полночь. Не самое умное решения для человека, которому утром на работу. Хотелось позволить себе немного вольности. Тишина в квартире была густая, почти осязаемая. Ни шагов сверху, ни телевизора за стеной, ни далекого лая собак. Только иногда старый холодильник тихо вздрагивал в своем углу на кухне. Я лежал и думал, что, наверное, вчера действительно просто показалось. Усталость, новое место, все такое. Сон начал медленно накатывать теплой волной. Я уже почти провалился в царство Морфея, когда услышал тихий, очень осторожный звук. Скрип. Не громкий. Просто легкое движение ножек стула по линолеуму на кухне. Один короткий, аккуратный скрип - и снова тишина. Я открыл глаза и замер, прислушиваясь. Сердце стукнуло сильнее. Несколько секунд ничего не происходило. Я уже начал убеждать себя, что это просто холодильник или шаги соседей сверху, когда из темноты коридора, гораздо ближе, чем кухня, раздался голос. Мой собственный голос. Спокойный. Мягкий. С какой-то странной, почти заботливой интонацией: - Устал я… Просто устал. Ничего страшного. Так и должно быть. Я резко сел на диване. В комнате стало холодно. Леденящие мурашки пробежали по коже. Я быстро встал, нашарил выключатель и щелкнул им. Яркий свет ударил по глазам. Сердце колотилось так, будто я только что пробежал марафон. Несколько секунд я сидел неподвижно, потом встал и медленно прокрался в сторону кухни. Коридор казался длиннее обычного. Дверь на кухню была приоткрыта. Я толкнул ее и включил свет. Кухня была пуста. Но стул, который я точно задвигал за стол после ужина, теперь стоял отодвинутым почти на полметра. Кружка, которую я оставил на сушке, стояла посреди стола. Я стоял и смотрел на все это. Руки слегка дрожали. Я подошел ближе, задвинул стул на место, взял кружку. Керамика холодила пальцы. Вернул на сушилку. Постоял еще немного, оглядывая кухню, потом не выключая свет вернулся на диван. Укутался в одеяло, которое уже не казалось таким уютным. Лег, но спать уже не мог. Я лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Слова, которые я только что услышал, продолжали звучать в голове. Они были моими, но при этом звучали так, будто кто-то пытался меня успокоить. Будто после цитаты мне пытались ответить. Что еще страшнее – ответить дружелюбно. Чем дольше я лежал, тем сильнее становилось ощущение, что на кухне что-то происходит. Я несколько раз порывался встать и проверить снова, но каждый раз останавливал себя. «Хватит уже. Это просто усталость. Завтра на работу, надо спать». Но сон не шел. Тишина теперь казалась живой, объемной. Казалось, протяни бы я руку, и смог бы даже до нее дотронуться. Каждый шорох старого холодильника заставлял меня вздрагивать. Я проворочался до самого утра, а когда наконец начал проваливаться в забытье, за окном уже серело. Проснулся я от того, что будильник давно отзвенел. В комнате было серо и холодно. Я сел на диване, потер лицо руками и посмотрел в сторону кухни. Дверь оставалась приоткрытой ровно так, как я ее оставил. Но я уже знал, что сегодня опять что-нибудь будет не на своем месте. Вставать было тяжело, будто тело весило вдвое больше обычного. Глаза слипались, проживать день совершенно не хотелось. Прошел на кухню. Стул стоял ровно там, где я его вчера задвинул. Кружка - на сушке. Все идеально и на своих местах. От этого почему-то стало еще тревожнее. Позавтракал я без аппетита - съел всего половину омлета и отодвинул тарелку. Руки заметно дрожали, когда мыл посуду. Один раз ложка выскользнула из пальцев и с громким звоном упала в раковину. Я невольно вздрогнул от этого звука. «Соберись уже», - мысленно обругал я себя. Когда собирался на работу, чуть не забыл ключи. Пришлось возвращаться с порога. На лестнице споткнулся о ступеньку и едва не упал. Внизу, у подъезда, я почти столкнулся с пожилой женщиной в теплом платке и старом пальто. Она стояла у лавочки и кормила голубей хлебными крошками. Я видел ее пару раз раньше - она жила в этом же подъезде. - Ой, молодой человек, осторожнее, - сказала она, отходя в сторону. Приятный старушечий голос звучал так по-доброму. - Вы тут новенький, да? Я кивнул. - Да, недавно переехал. Бабушка внимательно посмотрела на меня, прищурив глаза. - Плохо выглядишь, сынок. Бледный, под глазами круги. Приболел? - Просто не выспался, - пробормотал я. - Работа новая, привыкаю. Она вздохнула и покачала головой. - Здесь многие поначалу плохо спят. Дом старый, стены тонкие… Я поддержал диалог: - Да-да, постоянно всякие звуки от соседей слышу. Остальные вроде ничего, тихие вполне, ну, может, телевизор иногда. А из восьмой на третьем этаже то шорохи всякие, то монологи. А самое неприятное, что по ночам. Нет бы днем, как все – а тут наоборот, только остальные замолкают, будто оживает, – поделился своими чаяниями, ни на что особо не рассчитывая. Слова лились сами собой. – Я ведь деревенский, не то, чтобы привык к такому близкому шуму. В моем доме ведь за стенами никто не жил… Я остановился, наблюдая за тем, как женщина хмурится. - Странности ты говоришь. Не живет ведь никто в той квартире уж сколько времени. - Как не живет? – Удивился я. - А так то, горе там случилось, весь дом уж поди знает. Года два назад там пожар случился. Ночью. Полыхало, як сухой бурьян на пустыре. Мужчина, который там жил, уснул с сигаретой. Хорошо, что соседи почуяли дым и вызвали пожарных, а то весь подъезд мог выгореть. Его самого не спасли, к сожалению, поздно было. С тех пор квартира так и стоит пустая. Перешла к дочери того мужика, а она в другой город переехала. Даже продавать не пыталась – о той истории тогда весь город трещал, да и ремонт слишком дорого бы обошелся. Вот и пятна те черные под дверью до сих пор остались - копоть и вода от пожарных. Никто не хочет там жить, боятся, что снова что-нибудь случится. Всякие суеверия в народе ходят. Говорят, запах жареного мяса так прочно в стены въелся, что никогда не выветрится. Она замолчала и бросила еще горсть крошек голубям. - Ты только, сынок, осторожнее с сигаретами по ночам. И дверь хорошо закрывай. А то мало ли… Я стоял, чувствуя, как внутри все сжимается. Но я ведь точно слышал звуки именно оттуда. Мне все мерещится? Нет, не могу я сходить с ума, просто не могу. Поежился, и смазанно попрощался, боясь опоздать на смену. По дороге на работу я все время оглядывался. Пару раз показалось, что за мной кто-то идет, но улицы были пусты. На проходной чуть не уронил пропуск в лужу. Руки плохо слушались, взгляд бегал. Сам день на работе прошел тяжело и неуклюже. Дважды уронил инструмент, один раз чуть не обжегся. Коллега пару раз спросил, все ли в порядке. Я только отмахивался. Когда вернулся домой вечером, уже начинало темнеть. Возвращаться домой не хотелось – едва ли я теперь чувствовал себя там уютно. Вся радость от переезда иссякла так же быстро, как и появилась. Приближаясь к квартире, невольно замедлял шаг. Соседская дверь ничуть не изменилась. Теперь я косился на нее с опаской и даже проходил мимо, ускорившись. Давящее ощущение тревоги стискивало сердце. Лишь только оказавшись внутри смог выдохнуть, но сильно легче не стало. Поспешил зажечь во всех комнатах свет, дышать стало чуть легче. Есть не хотелось. Спать – тоже. Я вообще не знал, как проводить эту ночь. Нервы были натянуты, как струна. Даже холодный душ не помог. Я гнал от себя тревожные мысли. Настаивал в мысленных спорах с собственным разумом, что мне все просто кажется. Забыл, как сам же передвинул мебель, переложил предмет. Звуки... а что звуки? Их можно игнорировать, если жить не мешают. Тем более такие тихие. Ну с кем не бывает? Лишние тревоги лишь отнимают время и силы. Надо просто выдохнуть и продолжать жить. Когда-нибудь да хватит денег накопить на квартиру побольше, и я съеду. Далекие надежды помогли успокоиться. Решил просто игнорировать все дальнейшие странности, что бы ни происходило. Главное для меня сейчас – выспаться. Никак не хотелось испортить себе репутацию на работе с первых же дней. Я медленно ходил по квартире, включая свет везде, где только можно. Комнаты казались слишком большими и одновременно слишком тесными. Каждый сделанный шаг в наступившей тишине казался мне оглушительным топотом. Я старался дышать ровно, но внутри все сжималось в тугой, неприятный ком. Было ощущение, будто за мной кто-то внимательно наблюдает. Не зло. Просто наблюдает. И ждет. Я долго стоял у окна, глядя на темный двор. Ни одного огонька в соседних пятиэтажках. Только редкие фонари и черные силуэты деревьев. Город будто вымер. И я вместе с ним. В груди нарастала тяжелая, давящая тоска - смесь усталости, одиночества и чего-то нового, чего я пока не мог назвать. Страха? Или уже начала чего похуже? В конце концов я лег, не раздеваясь. Оставил свет включенным в комнате и на кухне. Одеяло казалось неприятным, давящим, как могильная плита. Холодным и мерзким. Я закрыл глаза и попытался расслабиться, но тело не слушалось. Мышцы были напряжены, мысли путались. В голове крутились обрывки разговора с бабушкой, слова про восьмую квартиру, про пожар, про то, что никто там уже давно не живет. Я пытался убедить себя, что все это ерунда. Просто старый дом. Просто усталость. Просто новое место. Но чем сильнее я себя уговаривал, тем хуже становилось. Тишина больше не была пустой. Она стала плотной, будто заполненной чем-то невидимым, почти осязаемой. Будто живой. Каждый раз, когда старый холодильник вздрагивал, я вздрагивал вместе с ним. Сердце то замирало, то начинало стучать часто и неровно. Время тянулось мучительно медленно. Минуты казались часами. Бесконечно томительными и бесконечно мучительными. - …просто устал… Ничего страшного… Голос. Он прозвучал резко, будто из ниоткуда и отовсюду одновременно. Мой собственный голос, но с какой-то теплой, почти ласковой интонацией, с которой я никогда не разговаривал. Он одновременно был моим, и в тоже время совсем чужим в этой уродливой деформации. Нечеловеческой. Обманчивой. Я открыл глаза так резко, что в них потемнело. Тело мгновенно покрылось холодным потом. Я сел, прижавшись спиной к диванной спинке, и уставился в пустой дверной проем. Свет горел, но это не спасало. Комната вдруг показалась мне ловушкой. Клеткой, в которой я оказался заперт наедине с чем-то чуждым. - Кто здесь?! - хрипло выкрикнул я. Ответа не было. Только тишина. Густая, насмешливая тишина. На ватных ногах я поднялся и медленно пошел в сторону коридора. Сердце колотилось так, что звук отдавался в ушах. Дверь на кухню была приоткрыта. Я толкнул ее ногой. - Кто здесь?... Кто… ты? – я услышал свой голос, но не от себя, а со стороны. Я стоял прямо в той комнате, откуда все время слышал эту чертовщину, и все равно не мог понять, кто или что говорит. Вопрос был таким знакомым, но фраза к концу переменялась. Будто отражая мои мысли, но обращаясь не к неведомому нечту – а ко мне самому. Мне, живому человеку. Привычная уже комната была совершенно пуста. Ничего паранормального – все вещи на своих местах. Я стоял и смотрел в пустоту, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Страх смешался с бессилием и злостью. - Что тебе нужно? - тихо спросил я в пустоту. И в ту же секунду, почти сразу после моих слов, из коридора, уже за спиной, мягко и спокойно, почти ласково, прозвучал ответ: - Тебе… просто нужно выспаться. Шепот был таким близким, что я почти почувствовал легкое движение воздуха у затылка. Я вздрогнул так сильно, что ударился плечом о косяк. Несмотря на совершенно другие слова, звучание казалось эхом моих собственных разговоровв. Голоса больше не было. Только тяжелая, живая тишина и ощущение, что кто-то все еще стоит у меня за спиной. И сколько бы я не оборачивался, наваждение не проходило.