РУСАЛКА

Она жила там, где даже ветер боялся задержаться. Меж двух старых, скрюченных деревьев, чьи ветви тянулись друг к другу, словно шептались о чужих грехах, лежало озеро. Не болото — нет. Хуже. Болото хотя бы честно: вязнет, тянет, душит. А это место… обманывало. Вода в нём была чёрной, как ночная бездна, но стоило взглянуть — и казалось прозрачной. Сквозь гладь можно было разглядеть дно: золото, рассыпанное, как осенние листья; бриллианты, мерцающие холодным светом; кольца, цепи, кубки… будто сама жадность нашла там пристанище. — Не смотри долго, — шептали в деревне. — Уведёт. Но люди смотрели. А она — ждала. Русалка не всплывала сразу. Она чувствовала их ещё на тропе: тяжёлые шаги, неровное дыхание, мысли, полные жажды. Алчность пахнет — сладко и гнило одновременно. И этот запах она любила. Когда человек подходил ближе, вода чуть колыхалась, будто от дыхания. И тогда — тихо, почти ласково — начиналось пение. Голос её был не громкий. Он не звал напрямую. Он обволакивал. — Подойди… посмотри… ведь это всё — ничьё… И человек подходил. Сначала осторожно. Потом смелее. Он наклонялся, щурился, пытаясь разглядеть лучше — и видел: на самом дне лежит богатство, которого хватит на десять жизней. И в этот момент она поднималась. Не вся — только глаза. Светлые, холодные, как луна в той чёрной воде. Волосы её струились, будто живые водоросли, а кожа была бледна, как утренний туман. — Ты достоин этого… — шептала она уже рядом, почти у самого уха. — Возьми… И он верил. Всегда. Они входили в воду сами. Сначала ступня — и ничего. Тепло даже. Ласково. Потом ещё шаг. И ещё. Вода принимала их мягко, как мать — ребёнка. Ни тины, ни вязкости. Лишь лёгкое покалывание, будто тысячи крошечных пальцев гладят кожу. А она уже была рядом. Её руки — холодные, но нежные — касались запястья. — Не бойся… И человек не боялся. Он смотрел вниз, на золото, на свет, на обещание другой жизни. Он уже не слышал деревню, не помнил предупреждений. Он тянулся. И тогда вода становилась глубже. Резко. Внезапно. Без дна. Те, кто видел в последний раз, говорили: человек просто исчезает. Ни крика. Ни всплеска. Только гладь снова становится ровной. И где-то в глубине — чуть ярче вспыхивает камень. Как будто прибавилось ещё одно сокровище. А она возвращалась к своему месту. Садилась на старый пень, обросший ракушками, вытягивала руки, как будто просто отдыхала после долгого дня. Смотрела вперёд — сквозь туман, сквозь ночь, сквозь чужие судьбы. И ждала следующего. Иногда она улыбалась. Не злой улыбкой — нет. Печальной. Будто каждый раз надеялась, что кто-то пройдёт мимо. Но никто не проходил. Мораль этой истории — проста и холодна, как та вода: Не всё, что блестит на дне, предназначено тебе. Кто идёт за богатством без разума — теряет больше, чем может представить. И иногда самое страшное — не то, что тебя тянут на дно… А то, что ты сам туда идёшь. RINA BARSOVA - Русалка