Дубовая эссенция и нежность

Кабинет начальника отдела магической древесины встретил Виктора привычным беспорядком. На столе громоздились стопки документов, перемежаясь с заготовками из дуба, ясеня и редкой сибирской лиственницы. Артефакты, разобранные до основания, лежали на бархатных подкладках, ожидая, когда их хозяин соизволит вернуть им жизнь. Но сегодня он не смотрел на них. Вместо этого он сидел в своём кресле, глядя в окно на утренний Китежград — город, где магия переплеталась с камнем и стеклом, а где-то там, в одной из ведомственных квартир, завтракала она. — Тридцать семь, — пробормотал он, проводя ладонью по коротким рыжим волосам. — Тридцать семь лет, Ковров, а ты ведёшь себя как мальчишка-первокурсник. Он усмехнулся собственным мыслям, налил себе чаю из заваренного с вечера термоса и взял в руки дубовую заготовку. Магия привычно побежала по пальцам, превращая грубый кусок древесины в изящную фигурку. Но мысли упорно возвращались к вчерашнему вечеру, к утренней встрече за углом, к розовой юбке, мелькнувшей в столовой. Ольга. Ольга Сергеевна. Секретарь директора. Женщина с каштановыми волосами и большими глазами за очками, которая умела так поправлять их, что у любого мужчины в радиусе десяти метров перехватывало дыхание. — Идиот, — сказал он себе, ставя заготовку на место. — Чародей, магистр, начальник отдела, а простую человеческую... а, чёрт с ним. Он допил чай, накинул рабочий комбинезон поверх чёрной водолазки и вышел в коридор, твёрдо решив сегодня всё-таки пригласить Ольгу на тот самый выезд в дубовую рощу. Или просто на чай. Или просто сказать ей, что она... — Ковров! — голос Киры Анатольевны прозвучал, как гром среди ясного неба. — А вы где пропадаете? Я уже час ищу отчёт по берёзовым палочкам! Виктор вздохнул и снова отложил все планы на неопределённый срок. День выдался суматошным. Сначала Кира Анатольевна потребовала отчёт, которого не существовало в природе, потом комиссия из Министерства магии внезапно нагрянула с проверкой, а под конец Виктор чуть не взорвал лабораторию, решив проверить новую формулу активации вязового корня. Когда он снова оказался в коридоре, прижимая к груди стопку спасённых артефактов, в голове стучала только одна мысль: кофе. Много кофе. — Вить? Он замер. Голос был мягкий, чуть удивлённый, и он узнал бы его среди тысячи. — Вить, ты живой? — Ольга стояла в дверях своей приёмной, и на её губах блуждала та лёгкая улыбка, от которой у Виктора внутри всё переворачивалось. — Я смотрю, вы там в отделе сегодня подвиг совершаете. — Подвиг, — выдохнул он, кое-как улыбнувшись в ответ. — Если считать подвигом спасение собственной репутации перед комиссией. Оль, у тебя случайно кофе не найдётся? А то я уже, кажется, забыл, как он пахнет... Ольга рассмеялась — тихо, но так искренне, что Виктор почувствовал, как его собственное напряжение начинает отпускать. — Проходи. Только предупреждаю: у меня растворимый, Шемаханская кофеварку забрала в свой кабинет. — Растворимый — лучше, чем ничего, — он переступил порог и оглядел приёмную, отметив про себя, что здесь всегда чисто, всегда пахнет цветами, и что Ольга, кажется, умудряется находить баланс между строгостью и уютом, как никто другой. Она протянула ему чашку, и их пальцы случайно соприкоснулись. Виктор замер, но руку не убрал. И она — тоже. — Вить, — тихо сказала Ольга, поднимая на него взгляд. — Ты чего такой... растрёпанный? Опять Кира Анатольевна? — Хуже, — он усмехнулся, убирая руку и поднося кружку к губам, чтобы скрыть смущение. — Я думаю о том, как пригласить одного человека в дубовую рощу. И никак не могу подобрать правильные слова. Ольга сняла очки — медленно, с той спокойной грацией, которая была свойственна только ей. — А ты попробуй просто. Без этих своих заклинаний и протоколов. «Оль, поехали со мной в рощу, здесь красиво и нет отчётов». Может, сработает. Она улыбнулась. И у Виктора от этой улыбки на секунду пропал дар речи. — А ты... — начал он. — Ты бы согласилась? Ольга снова надела очки, но в её глазах всё ещё танцевали смешинки. — Вить, я уже третий год подряд отпуск в ноябре беру. Если у меня будет возможность выбраться на природу хотя бы на пару дней — я, наверное, соглашусь даже на предложение Сатанеева. — Ну уж нет! — рявкнул он раньше, чем успел себя остановить. — Только не его. Она рассмеялась — громко, от души, запрокидывая голову. — Ой, Вить... ну тебя. Я ведь просто пошутила. Виктор выдохнул и, наконец, улыбнулся — широко, по-мальчишески, сбрасывая маску строгого начальника отдела. — Ладно. Я понял. Я приглашаю тебя в дубовую рощу. Выезд на две недели. Я — ты — дубы — никакой бюрократии. Согласна? Ольга закатила глаза, но в уголках губ уже пряталась улыбка. — Я подумаю. — Это не «нет»? — уточнил Виктор, поднимая бровь. — Это «может быть». Иди уже, Ковров, работай. А то Шемаханская увидит, что ты в приёмной рассиживаешь, — и мне заодно достанется.

***

Ковров ненавидел будильники. Особенно те, что изготовлены по стандартному магическому шаблону — с навязчивым звоном и способностью поднимать даже мёртвого. Сегодня он ненавидел их с особой страстью, потому что проспал на сорок минут дольше положенного. — Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался он, путаясь в рукавах водолазки и одновременно пытаясь нашарить ногой второй ботинок. Рыжие волосы торчали во все стороны, голубые глаза лихорадочно блестели — не от магии, а от паники. Вчерашний вечер, проведённый в размышлениях о секретарше с каштановыми волосами, аукнулся сегодня полным провалом по части самодисциплины. — Тополь в поле... — буркнул он, вылетая из квартиры с одной застёгнутой пуговицей на водолазке и дурацкой надеждой, что Ольга не заметит его растрёпанного вида. Однако судьба решила иначе. Влетев в холл НИИ "НУИНУ", он услышал голос Киры Анатольевны — ровный, как хорошо откалиброванный артефакт, и от этого голоса у Виктора инстинктивно свело плечи. — А Ковров ещё не пришёл что ли? Где его носит? За спиной директора шла Ольга. Виктор замер за углом, прижимаясь спиной к стене, и почувствовал себя студентом-первокурсником, пойманным на шалости. Ольга сегодня — даже короткий взгляд на неё стоил того, чтобы проспать завтрак, — была в строгом сером костюме, с идеальной прической и теми самыми очками, которые она поправляла кончиками пальцев, когда что-то записывала в планшет. — Кира Анатольевна, он в отдел времени зашел, для нового проекта нужно утвердить материалы и виды дерева, — ответила Ольга ровно, без единой запинки. Виктор выдохнул. Она прикрыла его. Снова. Женщины скрылись за поворотом, а он ещё несколько секунд стоял, прижимаясь к стене, и смотрел в пустой коридор, пытаясь унять сердцебиение, которое, черт возьми, не имело к магии никакого отношения. — Оль, спасительница ты моя... — прошептал он и прикрыл глаза. Обеденный перерыв в столовой НИИ "НУИНУ" всегда был временем, когда кипела не только магия, но и жизнь. Здесь обсуждали проекты, сплетничали о начальстве, заключали негласные союзы и иногда даже ели. Сегодня Виктор сидел напротив Фомы, старого друга и единственного человека, который умел молчать о том, что видел, но иногда всё же позволял себе подколоть. — Ты глянь, опять забегалась вся, — кивнул Фома в сторону входа. Мимо их столика промелькнула нежно-розовая юбка, за ней — шлейф цветочных духов, который Виктор мог узнать из тысячи других. Ольга быстрым шагом прошла к буфету, схватила булочку и стаканчик с кофе, перекинулась парой слов с буфетчицей и почти бегом вылетела обратно. Виктор проводил её взглядом. Ложка с супом зависла у самого рта на добрых пять секунд, пока он смотрел, как она исчезает за дверью, даже не заметив его. — Эх, не дает ей продыху Шемаханская, — добавил Фома, отпивая компот. — Ага... — протянул Виктор, наконец, отправляя ложку в рот. Суп показался безвкусным. — Не дает. Фома хмыкнул. Виктор перехватил его взгляд и насторожился. — Чего уставился? Ешь давай. У тебя через час отчёт, если не ошибаюсь. — Не ошибаешься, — Фома усмехнулся, отодвигая тарелку, но взгляд с друга не сводил. — Только ты, Вить, сегодня какой-то... задумчивый. Не иначе, проблемы на личном фронте? Виктор поперхнулся. Компот пошёл не в то горло, пришлось прочищать горло и злобно таращиться на друга. — Каком ещё фронте? — прохрипел он, вытирая губы салфеткой. — Работа — вот мой фронт. Древесина, артефакты, протоколы. Какое там личное... Фома только поднял бровь, выразительно кивнув в сторону двери, за которой скрылась Ольга. — Ну-ну. Древесина, значит. А у древесины, я смотрю, юбка розовая и духи цветочные. — Фома, — Виктор поставил кружку на стол так, что кофе плеснулся через край, — отстань, а? Не лечи меня, я здоров. — Да кто ж спорит, — друг поднял ладони в примирительном жесте, но в глазах плясали те самые чертики, которые Виктор ненавидел в минуты откровенности. — Так и будешь на неё из-за угла подглядывать. Виктор открыл рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле. Потому что он вспомнил утро. Угол. Стену. И то, как он, магистр и чародей, стоял, вжавшись спиной в штукатурку, потому что боялся столкнуться с ней глазами. — Ладно, — он поднялся, убирая поднос. — Пойду я. Дубовая эссенция сама себя не зачарует. Фома проводил его понимающим взглядом и только покачал головой, когда Виктор уже скрылся за дверью. — Эх, Ковров, Ковров... магистр, чародей, а с бабой простой справиться не можешь...