Нерв

Солнце над Юконом в июле — штука обманчивая. Оно печёт не хуже средиземноморского, хотя до Средиземного моря отсюда — как пешком до Луны. Тэхён вышел из аптеки «Oliver's Remedies», прищурился, надел солнечные очки — мир приобрёл тёплый коричневатый оттенок, сразу стало легче смотреть на белые стены исторических зданий, отражающие полуденное солнце. Доусон-Сити жил своей неторопливой жизнью. В воздухе пахло рекой, деревом и дикими розами, которые цвели вдоль тротуаров. Тэхён переложил пакет из одной руки в другую. Оливер насоветовал ему кучу всего — мазь на основе вазелина и ланолина, увлажняющий крем, антибактериальное мыло без отдушек, несколько стерильных марлевых салфеток и рулон медицинской плёнки, которую кое-кто продолжал упрямо называть «целлофаном». Тэхён улыбнулся, вспоминая разговор с аптекарем. — So, Theo, what exactly does Ian want to get tattooed? — Оливер склонил голову к плечу, протирая очки с толстыми линзами. Тэхён опёрся локтями о стеклянную витрину, за которой выстроились разноцветные коробочки с презервативами — от «ультратонких» до «с шипами» и «со вкусом клубники». Он старался на них не смотреть, потому что Оливер каждый раз замечал направление его взгляда и начинал подкалывать. — He hasn't decided yet, — ответил Тэхён на английском с заметным акцентом — за год он научился говорить бегло, но окончания всё ещё проглатывал. — Just asked me to buy some supplies... you know, for aftercare. — Supplies, he says! — фыркнул Оливер, водружая очки на нос и щурясь на Тэхёна поверх них, отчего его белые брови казались пушистыми гусеницами. — A man doesn't "supplies" his way to a tattoo. He "prepares"! He "anticipates"! Like a soldier before battle. Or a husband before the wedding night. Тэхён подавил смешок. Оливер был мастером метафор — иногда настолько причудливыми, что в них приходилось вдумываться по несколько секунд. — Ian is not a soldier, — возразил Тэхён, принимая из рук старика тюбик с мазью, который тот протянул ему для осмотра. — Could've fooled me, — буркнул Оливер, поворачиваясь к стеллажу с бинтами. — Weren't you the one who told me he rides a motorcycle? Through the mountains? In spring? When the roads are still half-frozen? — He's careful. — Careful! — Оливер фыркнул. — A man who rides a motorcycle through the Yukon in April is not "careful". He is "adventurous". Or "insane". Старик собрал покупки в коричневый бумажный пакет — Оливер принципиально не использовал пластик, говоря, что «ледники и так тают слишком быстро, чтобы я ещё и полиэтиленом им помогал» — и водрузил его на прилавок. — So he's finally getting it, then? Тэхён моргнул. — Getting what? — The tattoo. — Oh. Yes. Next week. Аптекарь кивнул и посмотрел на Тэхёна с выражением, которое тот за год научился распознавать как «время остроумных подколов от Оливера». — A tattoo on the coccyx, I presume? — Why would you assume that? — Isn't that where people put... sentimental stuff — глаза за стеклами очков хитро блеснули. — I figured since he's your "hubby," he’d want to prove his devotion. Something like "Property of Theo" with an arrow pointing down. Or just your name. Am I wrong? Тэхён рассмеялся. — It’s going on his shoulder, not his lower back! And anyway, can we just... not?. — For someone who gets this flustered, you’re remarkably consistent about buying lube and condoms every two weeks. Yet your Ian hasn't shown his face here once. — Ian is just... he’s very shy. — Right, I’m sure he is, — хихикнул Оливер. — That'll be forty-seven dollars and thirty cents. Тэхён протянул карту. Оплата прошла. — Your hubby hasn't gotten the tattoo yet, but when he does... maybe come back and show me? I'm curious now. Meredith wouldn't let me get one. Says old men with tattoos look like "graffiti on a cathedral". — I'll ask Ian. — You do that, my boy. You do that. Тэхён направился к выходу, но вдруг вспомнил кое-что и обернулся, придерживая дверь. — Mr. Oliver, you never told me — how's Meredith's hip? — Better, — ответил Оливер, вздохнув. — The new physiotherapist in Whitehorse seems to know what he's doing. She went last Thursday, came back walking almost without a limp. — That's good to hear. — She's been doing her exercises every morning at six. Six, Theo. I haven't seen six in the morning since I retired. Not voluntarily, anyway. — Maybe you should join her. — My boy, at my age, the only exercise I do is lifting the remote control and running to the bathroom during commercials. You want me to exercise? At six in the morning? I'd rather move to Toronto. Тэхён засмеялся. — I'll tell Ian you said hello. Тэхён свернул на Фронт-стрит. Дорога до дома занимала минут пятнадцать пешком, если идти быстрым шагом, но он сегодня не спешил. Хотелось насладиться этим удивительным состоянием покоя, которое временами казалось ему непривычным. Он думал о Сохи. Часть тех денег, которые Тэхён заработал в той проклятой игре, где на кону стояла не только его жизнь, но и жизнь Чонгука, пошли на лечение сестры. Отправив счет за лекарства больнице, Тэхён и Чонгук бежали из Южной Кореи в Канаду. Позже Тэхён позвонил Сохи (предварительно наказав не задавать лишних вопросов) и сказал, что какое-то время не сможет её навещать, но лечение он оплатил. Таким образом Сохи некоторое время оставалась в Корее. Позже, когда её самочувствие улучшилось, Тэхён купил билеты, подготовил комнату для Сохи в их с Чонгуком домике и попросил Мередитт, жену Оливера, помочь с документами для перевода сестры на лечение в Уайтхорс. Выяснилось, что в Канаде лекарства стоят дешевле, а в некоторых случаях их можно получить бесплатно по программе медицинской помощи для иммигрантов. Тэхён не верил своему счастью, когда заполнял документы. После переезда Сохи потребовала рассказать, откуда у брата взялись деньги на лекарства, и почему они переехали в Канаду. Тэхён мялся, отводил взгляд, пытался перевести тему, но сестра была упряма. И когда он наконец выложил всю правду, Сохи побледнела. — Ты идиот, Ким Тэхён! Ты... — её голос сорвался на фальцет. — Ты же мог погибнуть! Её взгляд упал на Чонгука, который стоял в углу комнаты, прижавшись спиной к стене и стараясь занимать как можно меньше места, будто надеялся слиться с побелкой. — А ты зачем ему помогал? Зачем согласился на это безумие? Зачем рисковал собой ради этого дебила?! — Он... — робко пробормотал Чонгук, не решаясь встретиться взглядом со старшей сестрой Тэхёна. — Он делал это ради вас. Потому что любит вас. А я... я помогал ему, потому что люблю его. Сохи переводила взгляд с одного на другого. — Так вы пара? — спросила она прямо, Тэхён аж поперхнулся воздухом. — Сохи! — А что я? Я ничего. Я просто спросила. Потому что если пара — то это, конечно, многое объясняет! Сохи всхлипнула, разрыдалась, бросилась обнимать их обоих сразу, прижимая к себе. Она ругала их, без конца благодарила Чонгука, опять ругала Тэхёна, потом плакала и смеялась одновременно. Этот коктейль из сестринской любви и запоздалого страха за них обоих Тэхён запомнил навсегда. — Если вы ещё раз так рискнёте, — сказала Сохи, когда слёзы иссякли и она, шмыгая носом, отстранилась, — я вас лично прибью. Чтобы не мучились. Поняли? — Поняли, — ответили они хором, переглянувшись. Тогда Тэхён понял, что сестра одобрила его выбор. До дома оставалось минут пять ходьбы. Тэхён набрал номер Сохи. — Тэ? — спросила она на корейском, хотя они вообще-то договорились звать друг друга новыми именами для конспирации. — Привет. Чем занята? — Переодеваюсь для лфк! Опоздала сегодня просто жуть как! Чарли, наверное, уже заждался меня, а я тут... короче, этот новый корсет ортопедический, который мне вчера выдали, он такой неудобный, но врач говорит «надо», значит надо. А ты? — Иду домой, — ответил Тэхён, перекладывая пакет в левую руку. — С работы. Заскочил в аптеку, купил кое-какие мази. — А, — протянула Сохи. — Гуку? — Его теперь зовут Иан! А меня, вообще-то, Тео. — Да-да, а я теперь Софи. Забыла, извини! — Сохи замолчала на секунду и добавила более ехидным тоном: — Я тоже, может, набью себе татуировку. На пояснице! Чтоб Чарли на меня посмотрел так, как твой муженёк на тебя смотрит. А то сколько вместе занимаемся ЛФК — этот хорошенький медбрат хоть бы раз намекнул, что видит во мне женщину, а не просто пациентку! — Если соберёшься набивать тату — попроси потом Чарли намазюкать тебя мазью для заживления. — Это тебе твой муж подсказал так сказать? А то наслушалась я уже от него, как мне завоевать Чарли да поскорее. — Знаешь, как говорят: муж и жена — одна сатана. — А кто из вас тогда жена? — Не скажу. — Думаю, это ты. — Сохи! — Софи! Меня зовут Софи, дорогой братец Тео. Или ты забыл? — После ремиссии ты стала совершенно невыносимой, Софи, — посетовал Тэхён, вздыхая. — Может, завтра вечером заглянем к тебе? Киношку глянем? Я Иану скажу, он обрадуется. Ему нравится твоя попкорн-машина. — Конечно, приходите, если хотите! Ладно, Тео. Мне пора. — Окей, — сказал Тэхён, останавливаясь у калитки своего дома. — Пока, Софи. — Пока, Тео! Она отключилась. Тэхён постоял с минуту, глядя на экран телефона, потом сунул его в карман джинсов, открыл калитку, прошёл по выложенной камнем дорожке к крыльцу. Изначально в этом доме они жили втроем, но Сохи, выписавшись из больницы, твёрдо заявила, что не собирается жить с молодыми людьми, у которых, по её выражению, «клинический случай влюблённости и они будут мешать друг другу спать, а ей и подавно». Чонгук красный как рак, пролепетал: «Нуна, мы будем тихими». На что Сохи смерила их обоих насмешливым взглядом. — Тихими? — переспросила она. — Нет, мои дорогие. Я вас люблю, но не настолько, чтобы слушать, как вы двое стонете и охаете в двух метрах от моей кровати. После этого Сохи переехала в маленький уютный домик с верандой, выходящей на восток, расположенный на соседней улице. Она перебралась туда, как только накопила достаточно денег. В Юконе Сохи начала работать удалённо, потому что сидеть на шее у брата и его парня, пусть даже они и предлагали, не хотелось. Сохи нашла работу в IT-компании, которая занималась разработкой приложений для медицины — переводы документации, консультации, что-то такое, в чём Тэхён не разбирался. Теперь она жила своей жизнью — каждое утро делала упражнения и дважды в неделю ездила на ЛФК в Уайтхорс, где работал Чарли. По словам Сохи, он был «слишком хорош для неё, но она всё равно попробует добиться его, потому что другой такой возможности у неё в этой глуши не будет». А Тэхён был уверен, что этот медбрат ей нравится только из-за отсутствия альтернатив. Пребывая в таких размышлениях, он открыл дверь, вошёл в прихожую, поставил пакет на столик, рядом с которым лежала стопка почты — счета за электричество. Чонгук был на работе — его смена в спортзале заканчивалась только к шести, и у Тэхёна было ещё несколько часов, чтобы приготовить ужин, может быть, даже прилечь на диван и позволить себе короткую послеобеденную дрёму. Год назад, когда они только приехали в Канаду, а Сохи ещё лежала в больнице, Тэхён не мог представить, что будет вот так спокоен. Тогда всё было зыбким, шатким, похожим на канат, натянутый над пропастью. Деньги кончались, часть уходила на лечение Сохи, часть — на покупку целого вороха документов, чтобы обрести новую личность (паспорта, свидетельства о рождении, SIN и других справки), часть — на переезд, часть — на аренду и прочие мелкие бытовые расходы. Затем Чонгук устроился в спортзал — сначала уборщиком, потом помощником администратора, и теперь администратором. Тэхён, который имел базовое психологическое образование (неоконченное, брошенное на полпути, когда жизнь пошла под откос), записался на ускоренные курсы, сдал экзамены, получил сертификат и устроился на работу в кризисном центре, где нужно было говорить с людьми, пережившими травму. Он достал из пакета тюбики с мазями, разложив их на столе. Чонгук так и не рассказал ему, что собирается набить. Может быть, это будет сосновая шишка — символ Юкона, может быть, волк — дух этого дикого края, может быть, просто дата, когда они навсегда покинули Сеул.

💬

Спортзал «Yukon Fitness» размещался в переоборудованном складском помещении на окраине Доусон-Сити — достаточно просторном, чтобы вместить тренажёры, раздевалки и небольшую стойку регистрации, за которой и стоял Чонгук, вполглаза следя за мониторами системы видеонаблюдения, где трое посетителей пыхтели на беговых дорожках, одновременно сортируя стопку бумаг, оставшихся после утренней смены. Время приближалось к пяти часам вечера — до закрытия оставался ещё час. До жути хотелось увидеть Тэхёна. Чонгук уже предвкушал момент, когда сможет вернуться домой и обнять человека, который стал для него чем-то гораздо большим, чем просто партнёром по выживанию в безумной игре. Дверь спортзала открылась, впуская поток тёплого июльского воздуха и мужчину лет пятидесяти с небольшим — крепкого, коренастого, с рыжей бородой. — Walter! — Чонгук приветственно кивнул, откладывая бумаги. — How are you? — Everything is great, Ian, — Уолтер усмехнулся, подходя к стойке и опираясь на неё локтями. — Emily says if I don't renew my membership, she'll drag me here herself every morning at eight. Says otherwise I'll grow back my "beer belly" and she didn't marry a barrel. So here I am, saving my marriage one squat at a time. Чонгук рассмеялся, протягивая Уолтеру бланк заявления на продление абонемента и ручку. — I don't envy you, Walt. She once scared the hell out of a teenager who was smoking behind the convenience store. Just by standing there and staring. — That's my girl, — с гордостью в голосе произнёс Уолтер, принимаясь заполнять бумаги. — You'd think a woman who can't reach the top shelf without a step stool wouldn't be able to make a six-foot-two construction worker cry, but here we are. Чонгук, ожидая, пока Уолтер закончит с формой, принялся обновлять данные в компьютере — дата окончания текущего абонемента истекала через три дня, и система уже начала подсвечивать жёлтым, напоминая о необходимости продления. — So, — Уолтер поднял голову, оторвавшись от бумаг, и взглянул на Чонгука. — How's your Theo? I saw him last week at the post office. Still looking like he just stepped out of a magazine. — He's fine, — ответил Чонгук, улыбнувшись. — Working at the crisis center. He had a tough case last week, some kid who ran away from home. But he's good at what he does. — Psychologist, right? — Уолтер кивнул, задумчиво постукивая ручкой по бланку. — Emily said he has a way with people. You're a lucky bastard, Ian. — I know, — Чонгук довольно кивнул. Этот факт он осознавал каждую ночь, засыпая под размеренное дыхание своего мужа. Уолтер закончил заполнять форму, протянул её Чонгуку, а затем полез в карман джинсов за бумажником, пожевывая губу. Чонгук принялся вносить данные в компьютер. — Listen, Ian, — протянул мужчина, выуживая из бумажника кредитную карту и вертя её в пальцах. — I know you don't have kids, but... you see a lot of them here, right? The teenagers who come in with their parents. Чонгук поднял бровь, не переставая печатать. — Billy... My son.. — What about him? Уолтер вздохнул. — He's sixteen, Ian. And he spends every waking hour in front of that damn computer screen. Emily asks him to take out the trash — he says "in a minute" and three hours later, the trash is still there, and the raccoons have redecorated the front yard. She asks him to vacuum the living room — he says he will, and then we find the vacuum cleaner in the middle of the room with the cord still wrapped around it. Он провёл ладонью по рыжей бороде. — The thing is, Ian, — Уолтер продолжил, понизив голос, — he wasn't like this before. Two years ago, he was... I don't know... normal. He played soccer. He had friends. He'd come home from school and tell us about his day, you know, the usual teenager grunts, but at least he was there. And then... — And then what? — And then he discovered those bloody video games. Чонгук, закончив вносить данные, повернулся к Уолтеру лицом, отодвигая клавиатуру в сторону. В памяти всплыли слова Тэхёна, сказанные как-то вечером, когда они лежали в постели, обсуждая его пациентов, и Чонгук, слушая о мальчишке, который перестал выходить из комнаты после того, как его лучший друг покончил с собой. — Theo talks about teenagers who retreat into games. He says... — Oh, here it comes. The psychologist's wisdom by proxy. Go on, Ian. I'm listening. — He says that most of the time, the games aren't the problem. They're the solution. — What do you mean, "the solution"? — In the game, you're good at something. You have control. You know the rules. In real life... things are messy. People expect things from you. You disappoint them, they disappoint you. But in the game? You level up. You get better. You can see your progress. It's... safe. — You're saying he's running away from something? — I'm saying maybe you should ask him what he's running towards. — You know, Ian, it really shows that your husband is a psychologist. Does he bombard you with this stuff over dinner? — You have no idea, — улыбнулся Чонгук, принимая кредитную карту из рук Уолтера и проводя через терминал оплаты. — Last week, he spent twenty minutes explaining to me why I fold the towels wrong. Apparently, the way I fold them is a manifestation of my "unresolved need for symmetry" or something. I stopped listening after the first ten minutes. — Sounds about right, — ответил Уолтер, забирая карту обратно. — My Emily does the same thing. I once put a fork in the wrong drawer, and she looked at me like I'd just confessed to murder. Чонгук напрягся — слово «убийство», сказанное в столь безобидном контексте, пробудило воспоминания, которые он обычно держал под замком. Но Уолтер, ничего не заметив, продолжал. — Anyway maybe you're right. Maybe I should just... talk to him. Чонгук кивнул, заканчивая оформление абонемента и распечатывая чек. — It might not work the first time, — предупредил он, протягивая чек Уолтеру. — Or the second. Or the third. Theo says... — Oh, for the love of God, Ian, — Уолтер закатил глаза. — Stop quoting your husband for a second and tell me something practical. What do I actually do? — Don't ask him to stop playing. Instead... ask him to show you. Ask him to teach you. Sit next to him. Watch. Let him explain why he loves it. Чонгук вдруг подумал, что, наверное, выглядит сейчас нелепо — администратор спортзала в Доусон-Сити, бывший прогеймер в другой жизни, который сбежал из Южной Кореи с фальшивым паспортом и парнем, которого он официально теперь называл своим мужем, даёт советы по воспитанию шестнадцатилетнего подростка, погружённого в виртуальный мир. — I might actually try that. What's the worst that could happen? He yells at me to get out. Which is exactly what he does now anyway. Чонгук улыбнулся, внутренне выдыхая с облегчением. — Let me know how it goes. Уолтер кивнул, продолжая вертеть в руках чек, явно раздумывая, стоит ли задать следующий вопрос. — He plays this one game. I don't know the name. Some survival thing. Online. You run around, you shoot people, you... you know... stab them. I tried playing with him once. Just to see what the fuss was about. Emily yelled at both of us for an hour afterwards. Yelled at me more than at him, actually. Said I was "enabling his addiction" and that I "should know better" at my age. Услышав «бегаешь, стреляешь», «протыкаешь их ножом», Чонгук на мгновение снова оказался там. На крыше. Ветер бьёт в лицо. SILVER_FOX стоит в нескольких метрах, в руке блестит нож. А позади, за спиной Чонгука, пустота. Бетон внизу такой же серый, как небо над головой. Тэхён что-то кричит, но слова тонут в шуме крови, пульсирующей в висках... — Ian? You okay there? You zoned out for a second. Чонгук моргнул, прогоняя видение. — Yeah, — ответил он, криво улыбнувшись. — Just... long day. — Anyway, — Уолтер продолжил, возвращаясь к прерванной мысли, — what was I saying? Oh, right. The game. Billy's obsessed with it. Talks to his friends online, yells at the screen, the whole shebang. I don't get it, personally. But then again, I grew up when "gaming" meant flipping a coin against a wall. — Keep an eye on what he's playing, okay? Some of those games... — Yeah, — Уолтер перебил его. — I know. "Violent video games make kids aggressive." Emily's been telling me that for years. Я не это имел в виду, — подумал Чонгук. — Yeah. Something like that. — Well, thanks for the advice, Ian, — сказал Уолтер, направляясь к выходу. — And tell your Theo I said hello! Чонгук улыбнулся, провожая Уолтера взглядом, и когда дверь спортзала закрылась за мужчиной, тяжело опустился на стул. Он сидел так некоторое время, слушая, как шумят тренажёры в глубине зала, и думал о том, что случилось год назад. — У меня есть план, — сообщил тогда Тэхён. — Мы инсценируем твою смерть. Для начала мы спрячемся и переждём, пока остальные перебьют друг друга, и когда останемся вдвоём, я нанесу тебе удар ножом. Понарошку. Но так, чтобы зрители поверили. И тот ростовщик, которому ты должен. Ты должен умереть там, Чонгук, чтобы начать новую жизнь. — А если не получится? — спросил Чонгук. — Вдруг нож войдёт глубже, чем ты планировал? Или зрители заметят, что кровь ненастоящая? — Всё получится, Чонгук, верь мне. А кровь мы сделаем из того, что есть под рукой. Чонгук тогда не знал, что Тэхён за короткое время продумает всё вплоть до того, как они выберутся из здания после того, как он «умрёт». Не знал, что Тэхён потом свяжется с какими-то людьми, которые за деньги могут сделать из одного человека другого (новые паспорта, новые свидетельства о рождении, новые ИНН). Не знал, что Тэхён найдет в интернете информацию о заброшенном здании «Ханган-Депо» — о том, что когда-то, лет десять назад, там арендовали складские помещения несколько мелких компаний, одна из которых занималась продажей топлива и оставила после себя несколько бочек с горючим в подвале. Южнокорейские законы об утилизации опасных отходов в то время были не такими строгими, как сейчас, и бочки так и остались гнить в подвале, ожидая того, кто использует их с пользой. Тэхён использовал. А в качестве «крови» он наполнил смесью клюквенного сока и крахмала пластиковый зип-лок пакет, который Чонгук прикрепил к своему боку. Чтобы заглушить шуршание пакета, он обмотал его сверху шарфом Тэхёна. — Когда я проткну пакет, — сказал Тэхён, в десятый раз отрабатывая удар, — ты должен зажать рану руками, как будто пытаешься остановить кровь. Это добавит реалистичности. Чонгук до сих пор не мог вспомнить всё, что происходило в те часы, без того чтобы не начать дрожать. Воспоминания приходили обрывками — крики, хруст ломающихся костей, металлический запах крови, смешанный с затхлым воздухом заброшенного склада. SILVER_FOX оказался сильнее и быстрее, чем они предполагали, и Чонгук не успел уклониться от его удара, когда нож полоснул его по руке по-настоящему. Вскоре тот же SILVER_FOX перевалился через парапет и полетел вниз. И наконец спектакль для зрителей. Лезвие ножа вошло в пакет, примотанный к боку, пакет лопнул, тёплая сладкая жижа растеклась по телу, пропитывая куртку, шарф, футболку, бетон под ним, и Чонгук вцепился руками в «рану», закатил глаза, стараясь не дышать, не моргать, не подавать признаков жизни, пока Тэхён обращался к камерам с улыбкой победителя, а жестокий мир «Нерва» думал, что JK_bunny убит. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем Тэхён завершил трансляцию. Как только экран телефона погас, он бросился к Чону, осматривая настоящую рану на руке. — Живой? — спросил он взволнованно. — Живой, — прохрипел Чонгук, садясь. Внизу уже разгорался пожар, пожирая нижние этажи. — Нам нужно уходить, — Тэхён помог Чонгуку подняться, — пока здание не рухнуло. Они спустились по чёрной лестнице, что вела в подвал, а оттуда — в дренажный тоннель, который выходил на пустырь в трёх кварталах от промзоны. — Ещё немного, — шептал Тэхён, Чонгук понимал, что эти слова обращены не только к нему, но и к самому себе. — Ещё немного, и мы дома. Чонгук не помнил, как они добрались до квартиры Тэхёна. Он помнил только, как сидел на полу в ванной, а Тэхён промывал рану перекисью. — Ты как? — спросил Ким, заклеивая рану пластырем. — Жить буду, — хрипло ответил Чонгук. Он тоже помог промыть рану от ножа на левом предплечье Тэхёна, благо, она оказалась неглубокой. Некоторое время они просто сидели молча, слушая, как капает вода из крана. — Тэхён, я должен тебе кое-что сказать, — начал вдруг Чонгук, глядя на Тэхёна. — Это... чувство... я ощутил ещё тогда, когда поцеловал тебя в переулке, и я всё думал не адреналин ли это был, выплеснутый под влиянием момента и всё такое... Но вот я сижу здесь рядом с тобой, смотрю на тебя и это чувство... Думаю, оно даже окрепло после произошедшего. Я доверил тебе свою жизнь, когда ты воткнул в меня нож, точнее в тот пакет... — Я тоже тебя люблю, — прошептал Тэхён, вовлекая его в долгий поцелуй. Больше слов не требовалось. В ту ночь они спали в обнимку на узкой кровати Тэхёна, и Чонгук, прежде чем провалиться в беспокойную дрёму, поймал себя на мысли, что надеется, что их не придут искать. Ни полиция, ни ростовщики, ни зрители «Нерва», ни любопытные репортёры, ни кто-либо ещё. На следующее утро, когда Чонгук открыл глаза, солнце светило в окно, и Тэхён, уже проснувшийся, заулыбался. — Никто не звонил и не пришел. Ни полиция, ни налоговые, никто. Чонгук уткнулся лицом в тёплую шею Тэхёна. Похоже, «Нерв» действительно контролировал всё — полицию, больницы, морги, новостные каналы. Ирония судьбы: их спасла та самая система, которую они ненавидели. JK_bunny умер в том пожаре. А Чон Чонгук больше не существовал для Южной Кореи. Его долг перед Чхве Мёнсуком в 85 миллионов вон аннулировался вместе с его смертью. А Тэхён, получив сто пять тысяч долларов за победу в игре (пять тысяч из которых были бонусом за «убийство» JK_bunny), в ту же неделю оплатил курс новых препаратов для Сохи. Лечение пошло сестре на пользу быстрее, чем кто-либо ожидал. Современные препараты в сочетании с регулярной ЛФК творили чудеса: прогрессирование болезни остановилось. Сохи полюбила Чонгука как ещё одного младшего братика. А Чонгук, в свою очередь, проникся к ней искренней братской симпатией, и они быстро стали друзьями. Несмотря на все риски, Чонгук, спустя несколько месяцев после переезда в Канаду, когда они с Тэхёном уже более-менее освоились в Доусон-Сити, сняли домик, нашли работу и начали новую жизнь, всё же рискнул связаться со своим дядей. Дядя, услышав его голос, сначала не поверил. Подумал, что это розыгрыш, что кто-то издевается над ним, что Чонгук давно мёртв и его голос — просто запись и чья-то жестокая шутка. — Дядя, это я, — говорил Чонгук, сжимая телефон. — Я жив. Я в безопасности. Дядя молчал долго. Чонгук слышал только его прерывистое дыхание, как у человека, который пытается не разрыдаться в голос. — Чонгук-а, ты... Я похоронил тебя. Я... оплакивал тебя! — Дядя, — перебил Чонгук, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Никто не должен знать, что я жив. Дядя потребовал объяснений — и Чонгук, следуя правилу «чем меньше знаешь, тем крепче спишь», рассказал ему очень краткую, очень выхолощенную версию правды. Про долг, про опасность, про необходимость инсценировать смерть. С тех пор они созваниваются регулярно — раз в две недели, по воскресеньям. Дядя уже более-менее успокоился, приняв тот факт, что Чонгук мёртв для Южной Кореи, но в Канаде он жив, здоров — и зовут его там теперь Иан. — Иан, — повторил дядя, когда Чонгук впервые произнёс это имя в разговоре с ним. — А фамилию ты тоже сменил? — Да, я теперь Ким. Я взял фамилию своего... эм.. — Своего... кого? — Моего... мужа. Корейское общество, особенно старшее поколение, не отличалось либеральными взглядами на однополые браки. Чонгук, готовясь к этому разговору, перебрал в голове десятки сценариев, каждый из которых заканчивался тем, что дядя проклинает его и бросает трубку. Но дядя молчал. — Ты... ты что, женился? Вышел замуж? И не рассказал мне?! — Я думал, ты возненавидишь меня, — признался Чонгук тихо. — Как я могу тебя возненавидеть?! Ты счастлив? —... Очень. — Это хорошо. Познакомишь меня с ним как-нибудь? — Обязательно. На свадьбу Чонгук и Тэхён позвали только Сохи, которая была их общим свидетелем. Три месяца назад они просто пришли в мэрию Доусон-Сити в воскресенье в нарядных смокингах и поставили подписи в документах, которые сделали их мужьями. Сотрудница мэрии поздравила их и заявила, что «это лучшая свадьба за последний год — никакого шума, никакой суеты, только любовь». Чонгук не был уверен, что она говорила это не каждой паре, но ему было всё равно — в тот момент, когда Тэхён надел ему на палец простое серебряное кольцо (они купили их в ювелирной лавке в Уайтхорсе), не было никого счастливее Чонгука. Он потёр переносицу, возвращаясь из того утра в сегодняшний вечер. На часах было без десяти шесть. Последние посетители покидали спортзал, перекидываясь прощальными фразами с администратором. Чонгук машинально улыбался им, кивал, желал хорошего вечера, но мысли его были далеко. Он проверил, все ли тренажёры выключены, свет в раздевалках погашен, окна закрыты. Хозяйственные дела заняли ещё минут пятнадцать — нужно было протереть стойку, убрать анкеты в сейф, проверить кассу. Когда всё было готово, он снял форменную футболку с логотипом «Yukon Fitness», повесил её в шкафчик в подсобке, надел свою чёрную, и вышел на улицу. Солнце стояло ещё высоко — в этих широтах в июле темнело только к одиннадцати, и Чонгук, который год назад впервые увидел белые ночи, до сих пор не мог привыкнуть к тому, что можно выйти из дома в десять вечера, а на улице всё ещё будет светло, как в полдень. Добравшись до дома, Чонгук вошёл в прихожую и крикнул: — Я дома! — Я на кухне! — донёсся голос Тэхёна из глубины дома. Чонгук разулся, прошлёпал босиком по деревянному полу, завернул за угол. Тэхён стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На нём была серая футболка Чонгука с вытянутым воротом, и домашние штаны. — Что на ужин? — спросил Чонгук, подходя ближе и заглядывая в кастрюлю через плечо. — Паста с морепродуктами, — ответил Тэхён, поворачивая голову, чтобы поцеловать его в щёку, но Чонгук поцеловал мужа в губы. — Устал? — Угу, — Чонгук прижался лбом к его виску. — Уолтер сегодня совет просил по воспитанию своего сына подростка. Представляешь? — И что ты ему посоветовал? — Тэхён взял его за руку, переплёл пальцы. — Сказал, чтобы он поговорил с сыном, то да сё. Он вроде как согласился попробовать. Тэхён усмехнулся. — Ты станешь психологом лучше меня, если продолжишь в том же духе. Чонгук хмыкнул. Он отпустил Тэхёна, позволив тому вернуться к плите, и пошёл переодеваться. Ужин прошёл в тишине. Они сидели на веранде, поставив тарелки на маленький столик, и смотрели, как небо медленно окрашивается в розово-оранжевые цвета. — Навестим завтра Сохи? — спросил Чонгук, когда паста была съедена, а тарелки отставлены в сторону. — Не-а. Она недавно звонила и сказала, что завтра у неё... важные дела. И чтобы мы не вздумали приходить в гости. — А что за дела? — Догадайся. — Чарли? — Ага. Она пригласила его на ужин. Сказала, что «это не свидание, а просто дружеская встреча», но я ей не верю. Чонгук рассмеялся, запрокинув голову, смех разнёсся над верандой, спугнув сидевшего на перилах воробья. — Ну, хоть у кого-то из вас, Кимов, есть здравый смысл в вопросах романтики. Сначала дружба, затем отношения. — Это ты сейчас про себя? — спросил Тэхён, притворно нахмурившись. — Потому что, если я правильно помню, ты поцеловал меня в переулке, когда я едва не ушёл в панику. — А ты потом сам полез ко мне целоваться. Так что не надо мне тут про здравый смысл. Пойдём внутрь. Не то комары сожрут. В спальне было прохладно — ветер нагнал в комнату свежести, смешанной с запахом реки и цветущих роз. Тэхён забрался под одеяло, подождал, пока Чонгук закончит чистить зубы и выключит свет, и когда тот наконец лёг рядом, притянул его к себе, уткнувшись носом в макушку. — Ты сегодня особенно ласковый, — пробормотал Чонгук, прижимаясь щекой к его груди. — Просто соскучился, — ответил Тэхён, проводя пальцами по его спине, выписывая замысловатые узоры на позвонках. — Ты на работе пропадаешь, я на работе пропадаю. Мы как два корабля, которые иногда встречаются в порту. Чонгук обвил его руками крепче, пытаясь компенсировать все те часы, проведённые порознь. — Я тоже по тебе скучал. Весь день мечтал о том, как вернусь домой и обниму тебя. — Он поднял голову, встречаясь с Тэхёном взглядом, и добавил: — И спасибо тебе. За мази и бинты. Тэхён погладил его по щеке большим пальцем, чувствуя лёгкую колкость щетины. — Пожалуйста. Кстати, о татуировках. Старина Оливер сегодня полюбопытствовал — собираешься ли ты набить себе на пояснице надпись «Собственность Тео» со стрелочкой, указывающей... ну, ты понял куда. — А что, неплохая идея, — ухмылка растянула губы Чонгука. — Не надо, — засмеялся Тэхён, зарываясь пальцами в волосы мужа и слегка оттягивая их у затылка. — А если серьёзно? Ты так и не скажешь мне, что собираешься набить на плече? Чонгук лукаво прищурился. — Я же сказал — это будет сюрприз. Ты ничего не узнаешь до самого последнего момента. — Ладно. Храни свои секретики, муж мой. С тумбочки донёсся сигнал уведомления — телефон Тэхёна, оставленный экраном вверх, засветился белым. Он потянулся, не выпуская Чонгука из объятий, и взял аппарат. На экране высветилось сообщение от Сохи. Прикреплённая фотография изображала сестру перед зеркалом: на ней было тёмно-синее платье в пол, подчёркивающее талию, и она, неловко отставив одно бедро, с тревогой смотрела в объектив. Текст гласил: «В этом платье я не выгляжу полной?». Тэхён повернул экран к Чонгуку. — Что думаешь? Чонгук отлип от Тэхёна ровно настолько, чтобы разглядеть фотографию. — Мне кажется — нет. Да даже если бы и полнило — что с того? Тэхён кивнул и напечатал ответ: «Не полнит. Чарли упадёт в обморок, когда увидит его на тебе!». Его взгляд невольно скользнул ниже. Под строкой ввода текста, словно назойливая муха, лезла в глаза полоса рекламы. Обычно Тэхён не обращал на них внимания, но в этот раз буквы сложились в до боли знакомые слова.

«НЕРВ 2.0 — зритель ты или игрок?»

Чёрный фон, белый шрифт, минималистичный логотип, который он узнал бы из тысячи. Пальцы налились свинцом, но Тэхён заставил себя тапнуть по углу объявления — «Скрыть», а затем по всплывшему окну — «Больше не показывать». Реклама исчезла, словно её и не было. — Что там? — Чонгук поднял голову с его груди, вглядываясь в лицо мужа. Тэхён отложил телефон на тумбочку экраном вниз, повернулся к нему, провёл ладонью по его скуле, отодвигая прядь, упавшую на глаза, и наклонился для поцелуя. — Ничего, — прошептал он в желанные губы. — Просто спам.