Пинбол Вэнс, прыжки из одной временной линии в другую

Он старался изо всех сил. Кому какое дело, если в итоге это ничего не стоило. Остальные были мертвы, а он был ещё жив. Он и Блейк. Но, похоже, это не имело значения, судя по тому, как все на него смотрели, будто это он их убил. Неважно, что Блейк ходил и пытался защищать его честь или типа того, рассказывая всем, как Вэнс, блин, пытался обезопасить его. Это не имело значения, когда Вэнс раздобыл пистолет и пустил себе пулю в лоб. Он попробовал снова. Блейк умер, а Вэнс выжил. Он попробовал снова. Вэнс умер. Он попробовал снова. Он подставил под удар младшую сестру Блейка. Он попробовал снова. Газетчика не похитили, похитили кого-то другого, а остальные всё равно погибли. Он попробовал снова. Он просто продолжал пробовать снова и снова. Только на 78-й попытке Вэнс изменил свой подход. Он намеренно дал себя похитить раньше, чем в исходной временной линии. Билли, Финни, Робин и он сам выжили. «Спустя столько времени он, конечно, знает их грёбаные имена.» Это был лучший результат на сегодня. Он даже позволил этому продолжаться какое-то время и не пытался покончить с собой ещё несколько месяцев. Преуспел в этом только почти через год. В первый раз, когда он попытался убить себя в этом цикле, Робин нашёл его и вызвал скорую. После этого Вэнсу было трудно оставаться одному. Он даже не мог, блин, объясниться, остальные ему не позволяли. Просто делали свои собственные выводы, начинали нести чушь о том, что это не его вина, что он нужен им, и они заставят окружающих понять... Это был единственный цикл, где он успешно покончил с собой на глазах у свидетелей. Он не может забыть, как кричал Билли и как Финни умолял его держаться. И это был самый тихий Робин, которого он когда-либо видел. На 118 цикле ему наконец удаётся не дать остальным умереть. Единственным предполагаемым побочным эффектом, который он заметил, стали слова его матери. Она разговаривала по телефону с кем-то, он не был уверен, с кем именно, но он сидел внизу лестницы, пока она стояла на кухне и говорила по стационарному телефону. Она говорила о том, что больше не узнаёт его. Кому-то на том конце провода она рассказывала, как он слишком привязан к другим. Как она не думала, что общение с ними полезно для него. Выбирая между тем, чтобы подняться наверх или выйти на улицу, он быстро выбрался через входную дверь и обогнул дом, чтобы оказаться сзади. Он не собирался покидать двор, зная, что мать всё равно не отпускает его из дома без того, чтобы не пойти с ним. Хотя, наверное, поэтому она и знает, как часто он заходит к другим домой, просто чтобы проведать их. Чёрт. Неужели он слишком привязан к другим? Если бы она знала, через что ему пришлось пройти, если бы она знала, сколько раз он терял каждого из них, разве она бы не поняла? Ему не кажется, что он привязан, по крайней мере, не так, как ей кажется. Он же не ходит за ними повсюду и не требует постоянно знать, где они и как дела. Даже он понимает, что это перебор. Просто... в плохие дни, а они бывают почти каждый день, он выходит на прогулку мимо их домов, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Он не звонит в дверь и не требует встречи с остальными. Иногда он проверяет их, один-два звонка в неделю, просто чтобы узнать, не нужно ли им чего-нибудь. Посмотреть, как у них дела с кошмарами, всё ли в порядке в школе, не нужно ли им что-то сделать или что-то принести. Это не чрезмерная привязанность, он просто пытается присмотреть за ними. Он знает, как сильно пережитое его покалечило, он просто хочет убедиться, что с ними всё в порядке. Потому что в 92 цикле Финни покончил с собой, а на следующий день Робин последовал его примеру. В 94 цикле Гриффин покончил с собой через четыре месяца после побега. В 97 цикле Билли покончил с собой через месяц. Это был тот цикл, когда их обоих похитили одновременно. Когда в подвале оказывалось двое, Похититель становился более безрассудным, более склонным к вспышкам гнева. Ему пришлось работать над тем, чтобы найти способы присматривать за остальными и убедиться, что они не свернут себе шеи. Что привело его к этому циклу, циклу 118. Прошёл почти год, и, хотя проблем предостаточно, никто не умер. Хотя Вэнс знает, что этот цикл — один из самых... жестоких. ————— Его похитили первым, и какое-то время ему удавалось избегать игры в «непослушного мальчика». Он чувствовал, что Похититель начинает скучать по нему, но по какой-то причине не пытался убить его. Вэнсу постоянно снились сны, где он сидит на обочине с сестрой Финни. Где он на заднем сиденье полицейской машины с ней. Где они в гостиной дома Блейков, которую он узнал. Ничего особенного в этих снах не происходило, чаще всего он просто молчал, сидя рядом с ней. Иногда она начинала говорить, ни о чём и обо всём сразу. Она рассказывала ему, как дела в школе, что происходит у неё и Финни. Время от времени она говорила о своём отце и о том дерьме, которое он с ними творит. Тогда Вэнс заговаривал впервые, он злился и пытался убедить её, что отцовское население — это неправильно. Он не знал, когда похитили остальных. Он знал только, что одного за другим их стаскивали в этот чёртов подвал. Они были побиты, покрыты синяками настолько, что можно было понять: когда бы их ни схватили, это был не тот же день, когда их показали Вэнсу. В следующий раз, когда он увидел во сне Гвен, он рассказал ей о других мальчиках. Он услышал от неё подтверждение, что они пропали. Только когда похитили Финни, она, кажется, поверила, что общие сны что-то значат. Он попытался рассказать ей о Похитителе и снова и снова обещал, что защитит Финни. Он рассказал ей всё, что мог вспомнить о ночи своего похищения, о планировке дома и о том, как, по его воспоминаниям, он выглядел снаружи. Он не мог вспомнить номер дома... Он не знал, что с ними случилось до того, как их столкнули в подвал к Вэнсу, но он пытался защитить их. Признание в том, что он пробыл там какое-то время, не помешало остальным слушать, когда он предупреждал их о планах Похитителя. Они были настороже, но недостаточно, чтобы обезопасить себя. Вот почему каждый раз, когда они как-то бунтовали или нарушали правило, ему приходилось кричать, чтобы его услышали. Он дразнил, плевался и ругался. Всё, что угодно, лишь бы заставить Похитителя смотреть на него, сосредоточиться на нём. Он убедил ублюдка, что это Вэнс заставляет остальных плохо себя вести. Разрушать тот образ паиньки, который он для них придумал. Вэнс отбивался, конечно, отбивался, но только настолько, чтобы Похититель не убил его. Недостаточно, чтобы его внимание отвлеклось от остальных. Он принимал их наказания на себя, и всякий раз, когда они сопротивлялись, он вставал между ними и Похитителем. Его пугало то, как быстро они все начали пытаться вести себя хорошо, как все они замолкали всякий раз, когда Похититель спускался в подвал. Именно от Гриффина он узнал, что Вэнс пропал уже почти три месяца. Однажды, он не знал, что послужило причиной, но он проснулся от криков остальных. Ему снилось что-то неопределённое. Он сидел в каком-то поле с Гвен, она всё пыталась сказать ему, что кто-то идёт за ними, что их скоро спасут. Вэнс проснулся весь дрожа. Похититель был внизу с ними, ремень в руке, нависая над скрючившимся Билли. Они были измотаны, все до единого. Но Вэнс нашёл в себе силы оторваться от драного матраса и броситься через подвал. Думая только о том, как защитить Билли от боли. Он был самым крупным из всех мальчиков, отсутствие нормального питания за последние несколько месяцев привело к некоторой потере веса, но Вэнс всё ещё обладал своим ростом. Он использовал своё тело как щит, накрывая Билли. Его уже били ремнём, много раз. Но от этого боль не становилась меньше. Более того, он уверен, что единственная причина, по которой он не издал ни звука, — это его сосредоточенность на Билли. Билли, который пытался столкнуть Вэнса с себя. Билли, который понял, что Вэнс не двигается, и всё извивался, пока не смог обхватить Вэнса руками и прикрыть затылок. Казалось, прошла вечность, прежде чем Похититель ушёл. Вэнс не сразу пошевелился, он не мог. В какой-то момент он, должно быть, отключился от боли, остальным пришлось действовать сообща, чтобы перенести его обратно на матрас. Потому что, когда он очнулся, он лежал на животе, а Билли сидел рядом с ним, так сильно сжимая его руку, что Вэнс начал слегка беспокоиться, что его пальцы сломают. Остальные сидели вокруг них. После этого спать стало тяжело, каждый раз, когда он засыпал, он вздрагивал от ужаса, что Похититель придёт за другими, пока он спит. Из-за этого он давно не видел Гвен. У Вэнса пропал аппетит. Им и так давали минимум еды и воды, но Вэнс с трудом заставлял себя хоть что-то съесть. Остальные постоянно пилили его, чтобы он ел. Брюс взял на себя труд кормить его с рук после того, как Вэнс постоянно ронял еду. Первые несколько раз это срабатывало, но потом началась тошнота, и Вэнс не мог ничего удержать в себе. Ему постоянно приходилось бежать к туалету, как только он чувствовал, что его вырвет. Это случалось так часто, что большую часть времени он проводил, свернувшись калачиком возле унитаза, вставая только для того, чтобы периодически проверять остальных и убеждаться, что Похититель не спустился. Несколько раз Вэнс просыпался на полу у туалета, и один или несколько остальных трясли его, чтобы разбудить. Один из тех редких разов, когда он почувствовал себя лучше, он услышал крики и пошёл обратно к остальным, когда до него донёсся голос Финни. Вэнс ускорился. Он повернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть Похитителя, стоящего перед Финни и Робином. Финни трясло. Похититель держал кухонный нож, похлопывая им по бедру. Он стоял и раскачивался на пятках. Вэнс бросился к ним, его сердце бешено колотилось, когда Похититель посмотрел на него и оскалился. «О, похоже, в тебе ещё осталось немного боевого духа, не так ли, Вэнс?» Вэнс замер, когда Похититель протянул к нему руку, схватил за лицо, а затем приподнял за подбородок. «Посмотри на себя...» — выдохнул Похититель, — «Всегда такой заботливый. Какой же ты хороший друг». Вэнс вздрогнул, не успев среагировать, как Робин вклинился между ними, оттеснив Вэнса назад. Они всё ещё разговаривали. Похититель что-то сказал, пока Робин кричал. Вэнс не мог разобрать, что именно, словно он слушал из-под воды. Услышав, как Похититель, блин, хихикает, Вэнс рухнул на колени и его вырвало. Он почувствовал, как Финни хватает его за плечи, пытаясь заставить сесть. Он не заметил, когда Похититель ушёл. Только то, что остальные снова окружили его, а Робин расхаживал взад-вперёд. Гриффин протягивал ему бутылку с водой. Какое-то время Вэнс думал, что этот цикл окажется неудачным. Он чувствовал, что медленно умирает, и когда он умрёт, остальных быстро прикончат. Затем остальные попытались сбежать. Билли и Брюс держали Вэнса между собой, пока они все пытались выбраться незамеченными. Вэнс знал, что произойдёт. Это была следующая часть «непослушного мальчика», он знал, что Похититель не спит и ждёт их по ту сторону двери. Он пытался предупредить их, говорил не подниматься наверх. Он ненавидел то, как они на него смотрели. Они думали, что ему страшно. Думали, что он не хочет, чтобы они пытались, потому что у них может не получиться. Вэнс попытался объяснить, откуда он знает, что они провалятся, что Похититель ждёт с другой стороны двери. Но было уже слишком поздно: Робин уже открыл дверь и возглавлял подъём наверх, а Финни был рядом с ним. Вэнс теряет чувство времени. Но его тело двигалось само собой. Он оттолкнулся от Брюса и Билли и бросился наверх к остальным. Гриффин дрожал, а Финни кричал. Похититель прижал Робина к полу, приставив нож к его горлу. Ублюдок был в этой глупой одежде без рубашки, тяжело дышал и дразнил их за непослушание. Затем Похититель закричал. Сильнее надавив ножом, чтобы порезать кожу на шее Робина, он заорал на них, чтобы они возвращались в подвал. Нет. Нет, Вэнс знал, что будет дальше. Он знал, что Похититель сделает с Робином. Остальные не знали, они не знали ни о прикосновениях, ни о том, что ещё задумал Похититель. Они думали, что он просто побьёт их. Они знали, что он странный и делает замечания об их внешности, достаточно, чтобы встревожить их. Гриффин спустился в подвал. Билли утягивал Финни вниз, а этот идиот уже спорил с Похитителем. Пытаясь доказать, что идея улизнуть принадлежала не Робину. «Это была моя идея», — выпалил Вэнс, ненавидя то, как все на него посмотрели. Робин закричал: «Нет, не была!» Похититель даже не взглянул вниз, зажимая Робину рот другой рукой, он не сводил взгляда с Вэнса. «Я сказал им, что нам нужно валить отсюда к чертям собачьим». — Вэнс слегка пошатнулся, покачиваясь на месте, — «Да ладно... ты же меня знаешь, ты правда думаешь, что я позволил бы кому-то из нас оставаться ещё хоть секунду рядом с твоей уродливой рожей?» В одно мгновение Робин был прижат, в следующее — Похититель поднимает его и швыряет в сторону остальных. У Вэнса была доля секунды, чтобы переживать за Робина, прежде чем Похититель вцепился ему в волосы. Дергая его за собой, они останавливаются наверху лестницы. Похититель теперь кричит. Его голос эхом разносится вокруг, когда он трясёт Вэнса, словно ту тряпичную куклу, которая ничего для него не весит. Голова Вэнса ударяется о стену. Сильно. Падая на пол, Вэнс видит, как Похититель бежит вниз по лестнице. Он замахивается на Брюса, который смотрит прямо на Вэнса, пытаясь подняться наверх. Все они теперь кричат. У него болит голова. Он моргает, и Похититель захлопывает дверь подвала, запирая её за собой. Он моргает, и Похититель стоит рядом с ним на коленях, Вэнс чувствует, как его рука гладит его по волосам. Путаясь в узлах, которые, он знает, были там уже какое-то время. Он моргает, и Похититель оказывается позади него, он чувствует его руки на себе. Скользящими по его торсу, задирая вместе с ними его рубашку. Он моргает и оказывается прислонившимся к краю ванны, без рубашки, глядя, как Похититель тянет его за штаны. Только не снова. Пожалуйста, только не снова. Вэнс выворачивается, падая на бок на пол в попытке отползти. Похититель не пытается притянуть его обратно, вместо этого он просто хватает его штаны за пояс и стягивает их вниз. Он остаётся в одних трусах. Паника накрывает его с головой. Его поднимают и засовывают в ванну. Лицо погружается под воду, прежде чем его вытаскивают, Похититель цокает языком, бормоча о том, что Вэнс грязный и что его нужно отмыть, прежде чем они смогут двигаться дальше. Конечно, блять, грязный. Прошли месяцы с тех пор, как он в последний раз принимал душ или менял одежду. Он знает, на что намекает Похититель. Двигаться дальше — это перейти к следующей части «непослушного мальчика». Побои. Пытки. А затем любимая часть Похитителя... Он не знает, откуда взялись силы. Все, о чём он мог думать, — это остальные, всё ещё находящиеся в подвале. Этот цикл ещё не закончился, и это самый долгий цикл, в котором ему удалось сохранить всех остальных живыми. Он не хочет сдаваться. Пока нет. У них всё ещё есть шанс. Он сопротивляется, он делает то, что умеет лучше всего, — он борется. Оба промокли насквозь, вода выливается из ванны. Его голову снова и снова заталкивают под воду. Он понимает, что они оба кричат, что где-то далеко происходит что-то не так. Вэнс не обращает на это внимания, он продолжает бороться. Неважно, удар кулаком, пощёчина, пинок или даже ногти, впивающиеся в ублюдка. Всё, что можно сделать, делается. Повсюду разбросано битое стекло. Вэнс разбил рожу ублюдка об зеркало в ванной, злобно улыбаясь, когда эта грёбаная маска наконец треснула. Похититель кричит, его руки в панике закрывают лицо. Это не первый раз, когда он видит такое, он знает, что Похититель ненавидит, когда его разоблачают. Идиот принёс нож в ванную. Вэнс тянется за ним, колени врезаются в кафель, осколки стекла впиваются в голую кожу. «НЕТ!» Они борются за нож, Похититель пытается придавить его и наброситься сверху. Вэнса тошнит. Он чувствует это. Он чувствует, как сильно Похититель возбуждён всем этим, это упирается ему в бок. Нет. Нет. Вэнс не может позволить ему прижать себя. Если его прижмут, всё кончено. Что-то острое впивается в кожу над глазом. Оно попало бы в глаз, если бы он не отшатнулся от занесённой руки. Это стекло. Похититель держал один из больших осколков от зеркала. Вэнс чувствует его, кровь, стекающую по его коже к глазу. Ему приходится зажмуриться, чтобы кровь не попала внутрь. В тех циклах, где этот ублюдок был причиной его смерти, он не торопился. Он использовал Вэнса, чтобы кончить, улыбаясь на протяжении всех пыток, которым подвергал его. Последнее, что Вэнс видел, прежде чем Похититель выколол ему глаза, — это эта глупая маска в дюйме от его лица. Нож врезается в ладонь Вэнса, когда он пытается не уронить его. Это трудно. Его трясёт. В конце концов, это была грёбаная случайность. Пол залит водой, и когда Похититель бросается на него, они оба падают. Вэнс держал нож перед собой, чтобы защититься. Когда они падают, нож вонзается в горло ублюдку. Он падает сверху на Вэнса, из его горла вырывается хриплый крик. Он продолжает двигаться. Даже с ножом, торчащим из горла, он продолжает двигаться, и Вэнсу страшно. Он всё ещё сжимает нож. Он отбрасывает руку в сторону, вытаскивая нож из кожи. Из горла Похитителя фонтаном брызгает кровь, Вэнс чувствует, как она попадает на него. Когда Похититель падает, он всё ещё дёргается, но Вэнс сталкивает его с себя. Он встаёт не сразу. Вэнс лежит там, поворачивая голову, чтобы видеть судорожные попытки Похитителя сдавить себе горло. Его догадка? Он пытается остановить кровотечение. Он лежит достаточно долго, чтобы увидеть тот самый момент, когда Похититель больше не может удерживать давление на горле. Достаточно долго, чтобы увидеть, как кровь смешивается с затопившим пол водой, меняя цвет воды. Достаточно долго, чтобы увидеть, как грудь Похитителя перестаёт вздыматься. Увидеть, как Похититель перестаёт дышать. Ему трудно подняться, но Вэнс должен убедиться. Он должен убедиться, что Похититель мёртв, прежде чем уйти. Он не хочет прикасаться к нему, но нужно. Вэнс не может нащупать пульс. Он не помнит, как нашёл свои штаны или рубашку, как надел их, прежде чем выйти из ванной, или как, спотыкаясь, спустился по ступенькам. Он падает на полпути и врезается в дверь подвала. Всё тело болит, и когда он пытается снова встать, лодыжка протестует. Неважно, он почти у цели. Он возится с замком, чтобы открыть дверь, чуть не отбросив себя назад, когда пытается её вытолкнуть. К концу этого у него перехватывает дыхание, это простое действие заставляет его чувствовать, что он вот-вот рухнет. Даже с одним закрытым глазом он быстро замечает остальных, прижавшихся к дальней стене. Держась как можно дальше от двери подвала. Нос Брюса покрыт запёкшейся кровью. Робин и Финни жмутся друг к другу, Билли сидит, а Гриффин привалился к его боку. Брюс сидит дальше всех от остальных, поджав колени к груди, и просто смотрит в пространство. Или смотрел. Теперь все они смотрят на Вэнса. Он распахивает дверь до конца. Он пытается сказать им, чтобы они вставали, но слова звучат неправильно. Всё сливается воедино. Его язык будто не его, не слушается, когда он пытается заговорить снова, но медленнее. Он сам себя не понимает. Вэнс решает жестикулировать. Он машет им рукой, чтобы они шли к нему, и старается не злиться, когда они не двигаются. Он говорит, что всё безопасно, но это «с» растягивается. Но он думает, что этого достаточно. Вэнс вываливается из дверного проёма, прислоняясь спиной к стене в очередном приступе тошноты. Он не осознавал, что оба его глаза закрыты, пока кто-то не пытается коснуться его плеча. Вэнс вздрагивает от этого прикосновения, на губах застывает рык. Он открывает один глаз — но это Брюс. Брюс стоит с ним на ступеньках, в его глазах дикий взгляд. Брюс отдёргивает руку, прижимая её к груди, но не отходит от Вэнса. Вэнс показывает наверх, отворачиваясь и вцепляясь в перила, словно это его единственное спасение. Чёрт. Прямо сейчас это единственное, что не даёт ему упасть. Слышны голоса, и Вэнс думает, что, возможно, говорит что-то, но он не знает, что именно. Он сосредоточен только на том, чтобы переставлять одну ногу за другой. Он ведёт остальных наверх, шатаясь, направляясь к входной двери. Он не знает, где проклятый пёс Похитителя, но если его здесь нет, то ему всё равно. На двери нет велосипедного замка, только простая цепочка сверху и замок на ручке. Вэнс отпирает и то и другое, глядя на кровавый отпечаток, который оставляет его рука. Когда входная дверь открывается, он видит мигающие огни полицейских машин снаружи. Множество людей бегут в дом напротив. Вэнс игнорирует их. Он смотрит на остальных и дрожащей рукой жестом показывает им выходить первыми. Ему нужно видеть, как они выберутся из дома. ————— Вэнс чрезмерно реагирует. Он знает, что это так. Да, он не выносит звука её голоса, это держит его в постоянном напряжении. Он мечется между желанием наброситься на неё и чувством, будто мир рушится, а он ничего не может с этим поделать. Он сбился со счёта, сколько раз один только звук её голоса заставлял его бежать в спальню и садиться, прижавшись спиной к двери, уткнувшись ногами в ковёр. Хуже всего, когда он не чувствует этого приближения, когда Вэнс стоит и слушает, как она просто продолжает говорить, а в глазах уже щиплет от слёз. Он жалок. Она его мать, он знает, что она любит его, и он любит её. Даже если всё, что они теперь делают, — это ссорятся. После того как его увезли в больницу и продержали там несколько недель, мать молчала. Она почти ничего не говорила, кроме того, как сильно любит его. Он постоянно кричал всякий раз, когда кто-то пытался зайти в его палату, особенно полицейские, которые вели дело. Ему потребовалось сорваться и сказать именно то, что Похититель планировал сделать с каждым из них, что Похититель пытался сделать с ним в ванной, чтобы офицеры перестали смотреть на него как на преступника. Чёрт, он не хотел, чтобы кто-то смотрел на него как на жертву тоже. Они использовали на нём какой-то набор Витулло, Похититель не вставлял в него в этой временной линии, но Вэнсу нужно было, чтобы полиция ему поверила. Он рассказал им о некоторых вещах, которые случались в других циклах. В конце концов, Похититель не ограничивался тем, что лапал его ниже пояса. Он позволил им взять кожу и кровь из-под ногтей. Он продолжал вдаваться в подробности, зная, что ему нужно выговориться, нужно, чтобы копы знали, что этот ублюдок пытался сделать, делал раньше. Его маме пришлось выйти из комнаты, потому что она не могла перестать плакать. Медсёстры и врач пытались вмешаться, повторяя, что Вэнсу нужно отдохнуть. Вэнс перекрикивал их. К концу его рассказа многие люди плакали и смотрели на Вэнса с такой жалостью, что ему хотелось кричать. Офицеры пытались сказать ему, что всё кончено, что он молодец, что защитил себя и остальных. Многие люди также извинялись перед ним. Он ненавидел это. Мать ходила вокруг него на цыпочках месяцами, пока, казалось, ей не надоело его поведение. Когда он возвращается в дом несколько часов спустя, мать ждёт его у двери. Она говорит ему всякое дерьмо о том, что хочет для него лучшего, говорит, что, по её мнению, этот город убивает его. Смех Вэнса в ответ на это замечание вряд ли помог, но мать не обратила на это внимания. Если что, это, казалось, придало ей сил. Она говорит ему, что отправляет его жить к дяде, о котором он никогда не знал. К брату его отца. Она отправляет его прочь, в какой-то захолустный городок под названием Хокинс. Она выглядит неловко, не зная толком о брате отца ничего, кроме того, что он в настоящее время шеф полиции в Хокинсе и что несколько лет назад у него умерла дочь. Вэнс не хочет уезжать. Не то чтобы его мнение сейчас много значило. Она объясняет, что потребуется некоторое время, чтобы всё уладить, что она поможет ему собрать вещи и даже предлагает купить несколько новых, несмотря на их ограниченный бюджет. Вэнс не планировал рассказывать остальным, но после того, как его выписали из больницы, они старались встречаться с ним хотя бы раз в неделю. Иногда приходила Гвен, они оба не упоминали сны. Не у него дома, чаще всего они встречались у Робина или в ближайших полях, чтобы побросать мяч. Хотя в последнее время они старались избегать мест, где часто бывают школьные хулиганы, потому что в прошлый раз, когда какой-то тупой парень толкнул Финни, Вэнс повалил его на землю. Мать сказала ему, что как старшему в группе он должен быть лучшим примером для подражания. Он забыл, что между ними есть разница в возрасте. В начале Гриффину было 11, а Билли 12. Робину и Финни было по 13, Брюсу 14, а Вэнсу было 14 с половиной, когда его похитили. Затем она сделала всё неловко, пытаясь сказать ему, что он больше не должен бороться за выживание, что насилие — это не выход. Создаётся впечатление, что она полностью забыла, как он постоянно дрался даже до того, как его похитили. Однажды, когда они все вместе тусовались у Робина, он сказал им, что в следующем году не пойдёт с ними в школу. Он не хотел им говорить, но, когда они начали говорить о будущем и прочем дерьме, у него внутри что-то странно заныло. Никто из них не обрадовался, когда он попытался объяснить, что его мать считает, будто он слишком сильно к ним привязался, и хочет, чтобы он уехал из этого места. Они молчали, но он видел, что их пугает его переезд к какому-то дяде, о котором он никогда не знал. Это первый раз, когда у Вэнса была ночёвка. Он идиот, которого дважды оставляли на второй год. Не потому, что он не знал того дерьма, которое учителя вдалбливали им в головы, а потому, что он вообще не сдавал никаких грёбаных работ. Он не видел в этом смысла, это было унылое дерьмо, и ему было чем заняться получше. Когда ему нужно пройти какое-то вступительное тестирование для местной старшей школы в Хокинсе, только поддержка Брюса заставляет Вэнса выложиться по полной. Его поддержка и то, что остальные заставили его заниматься с ними. Он не знает, как это работает, но его результаты, по-видимому, достаточно хороши, чтобы его приняли в тот класс, в котором он должен был бы учиться, если бы его не оставляли на второй год дважды. Он переведётся туда с опозданием, через целый месяц после начала учебного года. Однако Старшая школа Хокинса, судя по всему, согласилась начать с ним помедленнее и позволить ему взять несколько выходных перед началом учёбы. Что-то о том, чтобы дать ему выполнить кое-какую работу дома, прежде чем приступить к занятиям. Это будет его первый шанс доучиться до одиннадцатого класса. Цикл 118. Официально самый долгий цикл, в котором Вэнс всё ещё жив спустя два года. Через 3 месяца ему исполнится 17... Он никогда не думал, что зайдёт так далеко.