Жизнь без сожаления

– Дыхание сбивалось, а зрение ухудшалось. Я слышал, как вы, ребята, боретесь с Пеннивайзом и чем всё заканчивается... И знаешь, несмотря на весь тот мрак и боль, меня утешало, что ты в последние мои минуты был рядом. Уже не в силах держать эмоции под замком, слёзы вновь скапливаются на глазах, поэтому, чтобы Ричи не видел его жалкое лицо, Эдс отворачивается от него. Он старается делать глубокие вдохи, но становится лишь хуже. За этот день всё, что он хранил в себе, выплёскивается наружу, все переживания, что скопились за это время. – Поэтому мы должны в будущем расправиться со всем этим. Ведь если мы оставим как есть, помимо того что будут умирать другие люди, это дело коснётся и нас. Мы все умрём при таком раскладе. Я не хочу... Я не хочу, чтобы ты пострадал, не хочу, чтобы другие ребята погибли, и не желаю самому умирать. Вообще, я прошлую жизнь не сказать что прожил счастливо. Постоянное чувство пустоты в груди и, наверное, покоя каждую прожил счастливо. Постоянное чувство пустоты в груди не давало покоя каждую ночь, будто я сделал неправильный выбор, что-то упустил из виду. И вот когда я здесь, иногда закрадывается мысль: «Может, лучше было не возвращаться назад?» Все бы могли смириться с моей смертью и двигаться дальше, а мне не пришлось бы весь этот свалившийся груз разгребать. Я устал трястись от страха, что если всё пойдёт не по плану, если совершить ошибку, то вернётся всё на круги своя, придётся вновь всё это испытать. Несмотря на то что мне приходится храбриться, на самом деле я как был трусливым неудачником, так им и остался. По щекам уже неконтролируемо стекает ручей слёз. Дыхание прерывается, поэтому юноша нервно рылся уже в поясной сумке в поиске ингалятора. Однако даже найдя и вдыхая через него, лучше не становилось. Вмиг вещь, что всегда в случае паники помогала ему, стала вовсе бесполезной. Всё это время Тозиер молча его слушал, но уже не в силах оставаться в стороне, пока его любимый страдает, берёт того за подбородок и разворачивает лицо к себе. — Эдс... Лицезрея красные заплаканные глаза, они отзываются ещё одной колкой болью в сердце. Очкарик аккуратно притягивает друга к себе, заключая его крепко в объятиях. От такого жеста сам Эдди не отказывается, наоборот, жадно впивается, хватаясь тонкими пальцами за ткань одежды, будто сам Тозиер и был тем самым спасательным воздухом, что необходим для Каспбрака. — Ты смелее, чем ты думаешь. Я восхищаюсь твоей храбростью, что ты порой проявляешь, и сейчас, когда ты мне всё рассказываешь о своей тревоге, я считаю это тоже смелостью, всё же не каждый решится поделиться тем, что у него на душе. Уверен, мы со всем этим справимся. Я не дам этому дерьмовому клоуну тебе навредить. Тебе не придётся справляться со всем в одиночку. Я с тобой. Эдди ничего не говорил, лишь удобнее расположился. Укладывая голову на надплечье собеседника, он чувствовал облегчение от теплых объятий. Несмотря на всё ещё стоявшую духоту в штабе, он игнорировал жар, ведь ему действительно нужны были эти прикосновения. Сейчас он внимательно слушал слова говорящего. От голоса Ричи, ласкавшего уши, становилось спокойнее. Дрожь в теле Эдди, которую до этого чувствовал шутник, стала потихоньку отступать. Так они сидели в обнимку минуту, две, а то и пять, до тех пор, пока дыхание брюнета не стало ровным. Тишина впервые за долгое время казалась им двоим комфортной. — Так, в будущем я буду всё таким же красавчиком? Понимая, что не помешает разрядить обстановку, Ричи решил немного сменить тему разговора. — Нет, у тебя будет пивное пузо, пара лысых мест на голове, будто по тебе вши прошлись, и разить от тебя будет алкоголизмом 3-й степени. – Что?! Настолько всё плохо? Я думал, буду всё таким же Аполлоном красоты.