Жизнь без сожаления

Еле как очкарик хватается второй рукой за оконную раму и, вскорабкиваясь по той же стенке, заползает внутрь дома. Оба парня, запыхавшись, повалились от усталости на кровать. Переводя дух, Тозиер использует возможность полюбоваться комнатой Эдди. В конце концов, Эддичка никогда не пускал в свою комнату кого-либо просто потому, что ребята и не задерживались особо у него дома. Лишь как-то раз Ричи удалось украдкой заглянуть в неё через приоткрытую дверь, прежде чем Эдс и другие друзья сказали Ричарду поторопиться, поэтому юноше и хотелось забраться сюда. Комната выглядела обычной и до блеска чистой, в отличие от «убежища» самого Ричи. В воздухе витал лёгкий запах манго с грейпфрутом и капельки хлорки, что лишь подтверждало мысли о том, что хозяин комнаты тщательно убирается. Продолжая оглядываться, парень мог видеть, как книги расставлены по полкам в соответствии с тематикой. На одной стояли все книги по болезням, другая – чисто для школьных учебников, на следующей уже комиксы и тому прочее. После короткого передыха Каспбрак скакивает с места, начиная тараторить: – Ты сумасшедший, Ричи! Вдруг бы я тебя не поймал, и ты бы себе по итогу что-нибудь переломал! И вообще тебе действительно лучше идти домой, пока моя мама не решится зайти, иначе нам обоим влетит! С обеспокоенным лицом приговаривал юноша, активно жестикулируя, будто бы это куда лучше поможет объяснять слова для Тозиера: – Да всё пучком, чувачек. Как я уже говорил, заныкаюсь куда-нибудь. К тому же, не очень вежливо прогонять гостей. Знаешь, Эдс, я рассчитывал на более тёплый приём, например, то, что ты меня встретишь в стрингах с бантиком~. Подстебывая собеседника, Рич сделал хитрую ухмылку, явно довольствуясь своим «острым юмором», но за этот юмор ему тут же прилетает домашним тапком в лицо от брюнета, по выражению лица которого можно сказать, что он явно закипает от злости: – Закройся, вонючий рот! – Ауч... Ладно, ладно, я шуткую, извиняй. На самом деле я пришёл с предложением украсть из лапищ твоей мамаши и отправиться ко мне. Я раздобыл парочку интересных фильмов, а одному смотреть скучно, хотел бы с тобой глянуть. Ты уже сколько дней торчишь дома, так что развеяться чутка тебе не помешает. В конце концов, наконец проведём время вместе, всё круто. После слов Ричарда, злость сменилась у Эдварда на сомнения. Он уселся рядом с очкариком, приняв задумчивую позу, заодно прислонив палец к губам, слегка его прикусывая. Он искренне хотел провести время с любимым человеком и наконец покинуть злочастные «четыре стены», но совесть то и делала, что кусала и нашептывала остаться дома. – Нет, Рич... Я не могу. Это будет неправильно. Я всё-таки заслужил это, и потом, если сбегу с тобой, это лишь усугубит отношения с матерью. Я еле как смог убедить её в прошлый раз, что всё в порядке, но всё-таки она недовольна тем фактом, что я не рассказал всё сразу ей. Знаешь, мне и так было тяжело всё это время. Я не люблю врать или скрывать что-то, но рядом с ней приходится, а позже возникает неприятное «послевкусие», от которого ещё хуже становится. А эта недавняя ссора, хоть и прошло уже несколько дней, но я всё ещё чувствую себя отстойно. Поэтому я не уверен, что стоит рисковать. Рич внимательно вслушивался в слова мальчика, не отводя от него свои большие глаза. В его взгляде было видно сочувствие. Он понимал, насколько Эдди устал от всей той ситуации, и дабы хоть как-то поднять ему настроение, он приподнимается с места, принимая сидячую позу, и аккуратно приобнимает его за плечо, стараясь таким жестом сказать, что он всё ещё рядом, и Эдди может на него положиться. От такого действия брюнету действительно становится спокойнее, ему уже легче вздыхать полной грудью и на миг закрыть глаза. Так они минуту сидели в тишине, пока из уст игромана не вырвались слова: