Сошлись

Было половина одиннадцатого вечера, когда в дверь позвонили. Олег вздрогнул, откладывая книгу. Он сидел на диване в своей новой, съемной квартирке, закутавшись в мягкий плед. В помещении пахло корицей и одиночеством. Он никого не ждал. Друзья давно усвоили, что он «переживает кризис» и предпочитает не появляться на людях. Звонок повторился — настойчивый, глухой, словно кто-то давил на кнопку всем весом тела. Олег нехотя встал. Его стройная фигура в длинной домашней футболке казалась почти хрупкой. Темные кудри, доходящие почти до плеч, вились вокруг бледного лица, а серые глаза в полумраке прихожей казались почти черными от усталости. Он открыл дверь, и воздух, казалось, вышибло из легких. В дверном проеме, заполняя его собой, стоял Владислав. Он был огромен. Рост 198 сантиметров давал о себе знать: широкие плечи, мощная грудь, рельефные руки, которые Олег так любил обнимать по ночам. Влад был подкачанным, но не сухим — в нем чувствовалась медвежья сила, сейчас сжатая в тугую пружину. Его короткий кроп, темные волосы, торчащие жесткими иглами, и глубокие черные глаза горели лихорадочным блеском. — Привет, — голос Влада был низким, хриплым, словно он не разговаривал несколько дней. — Как ты… — начал Олег, но вопрос застрял в горле. Он знал, что Влад найдет. Влад всегда его находил. — Не пригласишь? — Влад качнулся вперед, но не перешагнул порог. Он ждал разрешения. Это было странно, ведь раньше он врывался в любую дверь как ураган. Олег отступил на шаг. Сердце колотилось где-то у горла. — Зачем ты пришел? Влад медленно вошел, закрыв за собой дверь. В прихожей стало тесно. Он молча скинул куртку, оставшись в простой черной футболке, которая обтягивала его бицепсы и грудь. Он смотрел на Олега в упор, и в этом взгляде было что-то голодное, почти звериное. — Зачем? — переспросил он, делая шаг вперед. Олег попятился, упираясь спиной в стену. Влад навис над ним, заслоняя собой свет. Разница в росте в 18 сантиметров сейчас казалась пропастью. — Я не могу спать, понял? Я ложусь на твою сторону кровати, вдыхаю подушку, а там уже ничего не осталось. Ты стер себя из моей жизни, но я чувствую тебя везде. Его рука взметнулась вверх, и Олег инстинктивно зажмурился, но Влад лишь коснулся его волос. Грубые, натруженные пальцы запутались в мягких, шелковистых кудрях. — Ты даже не взял свои вещи, — выдохнул Влад, наматывая прядь на палец. — Твоя зубная щетка стоит на месте. Твоя кофта висит на спинке стула. Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — Я ушел, потому что мы душили друг друга, — прошептал Олег, чувствуя, как горячая ладонь скользит по его щеке, по шее, замирая на ключице. — Ты контролировал каждый мой шаг. — А теперь я вообще не знаю, где ты. Дышал ли ты сегодня. Ел ли. — Влад наклонился, уткнувшись лицом в изгиб шеи Олега. Он глубоко вдохнул, и по его телу прошла крупная дрожь. — Боже, как ты пахнешь… Это сводит с ума. Олег хотел оттолкнуть его, уперся ладонями в широкую грудь Влада, чувствуя под тканью твердую сталь мышц. Но Влад не сдвинулся ни на миллиметр. Он только сильнее прижал Олега к стене, одной рукой заведя его запястья над головой. — Скажи, что ты не скучал, — прорычал Влад, заглядывая в серые глаза, расширенные от смеси страха и желания. — Скажи мне это в лицо, и я уйду. Олег открыл рот, чтобы солгать, но вместо этого его глаза предательски защипало. Слеза скатилась по щеке. — Я ненавижу тебя, — выдохнул Олег. Влад улыбнулся — кривой, нервной улыбкой, и слизал эту слезу губами. — Я тоже себя ненавижу. Но отпустить тебя я не могу. Он резко разжал хватку, отпуская запястья, и, прежде чем Олег успел опомниться, подхватил его на руки. Олег был легким и гибким, его стройное тело идеально легло в мощные руки Влада. — Влад, не надо, — слабо возразил Олег, но его пальцы уже вцепились в плечи бывшего парня. — Надо, — отрезал Влад, широкими шагами направляясь в комнату. — Две недели ада. Хватит. Он уронил Олега на кровать, и старые пружины жалобно скрипнули. Влад навис сверху, смотря сверху вниз. Черные глаза горели решимостью и болью. Свет уличного фонаря просачивался сквозь тонкие занавески, вырисовывая контуры его широкой спины и рельефные тени на прессе. Олег лежал перед ним, раскинувшись на бежевом покрывале. Его темные кудри разметались по подушке, длинные ресницы дрожали. Он выглядел таким мягким, податливым, беззащитным. Футболка задралась, открывая тонкую талию и бледную кожу живота. Влад смотрел на это так, как смотрят на мираж в пустыне — с жадностью и неверием. — Сними это, — хрипло приказал Влад, дергая за край футболки. — Не командуй мной, — выдохнул Олег, но послушно приподнялся, позволяя стянуть через голову ткань. Оставшись обнаженным по пояс, он инстинктивно скрестил руки на груди, но Влад тут же развел их в стороны, прижимая ладони к матрасу по обе стороны от головы. — Не прячься от меня, — прошептал он, опуская голову. Губы коснулись ключицы, спустились ниже, к грудине. Влад целовал кожу жадно, собственнически, словно ставил метки. Он снова чувствовал вкус Олега — солоноватый, теплый, родной. Это было похоже на возвращение к жизни после клинической смерти. Олег выгнулся дугой, когда острые зубы прихватили сосок. Он дернул бедрами, ища опору, и наткнулся на твердый бугор в джинсах Влада. По телу пробежала волна мурашек. — Влад… — имя сорвалось с губ не как протест, а как мольба. Влад поднял голову. Их взгляды встретились. В черных глазах плескалось пламя, в серых — отражение этого огня. — Я скучал, — сказал Влад, и в его низком голосе вдруг прорезалась непривычная хрипотца, похожая на всхлип. — По твоему голосу. По тому, как ты стонешь. По тому, как ты сжимаешься внутри, когда я вхожу. По тому, как ты потом спишь у меня на груди, и твои волосы щекочут мне подбородок. Это убивает меня, Олег. Понимаешь? Я без тебя не живу. Я существую. Олег не выдержал. Он обхватил руками широкую шею Влада, притянул его лицо к себе и поцеловал. Не нежно — требовательно, больно, кусая губы, путая дыхание. Целуя так, как будто хотел выпить его до дна. Это был поцелуй двух людей, которые пытались доказать себе, что могут друг без друга, и проиграли. — Я не прощу тебя, — шептал Олег в губы Владу, пока тот ловкими, нетерпеливыми движениями стаскивал с него домашние штаны и белье. — Я не прощу… — И не надо, — ответил Влад, отрываясь от его губ, чтобы стянуть через голову свою футболку. При лунном свете его тело казалось высеченным из камня, но Олег знал, что это не так. Под этим мощным каркасом билось сердце, которое сейчас колотилось так же бешено, как и его собственное. Они остались нагими, сплетенные в единый комок мышц и нервов. Влад гладил Олега везде: от острых лопаток до ягодиц, от худых бедер до напряженного живота. Он касался его так, словно пытался запомнить заново, каждой клеткой кожи впитывая изгибы этого стройного тела. — Повернись, — попросил Влад, и в его голосе не было приказа, только мольба. Олег послушно перевернулся на живот, поджимая под себя колени. Влад замер на мгновение, глядя на изгиб его спины, на позвонки, которые хотелось пересчитать губами, на мягкие ягодицы. Он достал тюбик смазки из кармана скинутых джинсов — он пришел подготовленным, потому что знал: если Олег впустит его сегодня, он не сможет больше ждать ни секунды. Холодные капли заставили Олега вздрогнуть и выдохнуть в подушку. Влад действовал медленно, нарочито осторожно, хотя внутри все кипело. Сначала один палец, скользящий в тесноте, затем второй. Он растягивал Олега долго, с болезненной тщательностью, приговаривая что-то бессвязное, успокаивающее, пока Олег не начал сам подаваться назад, насаживаясь на пальцы, не застонал громко, требовательно. — Хватит, — выдохнул Олег, сжимая простыню побелевшими пальцами. — Хватит ждать. Войди. Влад убрал пальцы, быстро нанес смазку на свой член, такой же огромный и мощный, как он сам. Он навис над Олегом, накрывая его своим телом, как скала накрывает траву. Одной рукой он придержал стройное бедро, второй — направил член к пульсирующему входу. — Смотри, как ты меня принимаешь, — прошептал он на ухо, медленно входя. Головка вошла туго, и Влад замер, давая Олегу привыкнуть, хотя вены на его шее вздулись от напряжения. — Весь мой. Только мой. Олег вскрикнул, выгибаясь, чувствуя, как его наполняют. Боль от долгого перерыва смешалась с острейшим удовольствием. Он снова был заполнен. Снова был там, где ему хотелось быть все эти четырнадцать дней одиночества. Влад вошел до конца, уткнувшись лицом в затылок Олега, вдыхая аромат его кудрей. Он замер, давая время привыкнуть, но его руки, лежащие на талии Олега, тряслись от сдерживаемого желания. — Двигайся, — прошептал Олег сквозь зубы. — Прошу, двигайся. Это стало сигналом. Влад начал двигаться. Сначала плавно, глубоко, растягивая удовольствие, но животная, дикая потребность взяла верх. Ритм участился. Кровать заскрипела, ударяясь о стену. Тело Влада, налитое силой, двигалось с мощью поршня, и каждое его движение отдавалось дрожью в позвоночнике Олега. — Сильнее, — стонал Олег, теряя связь с реальностью. Его темные кудри прилипли к потному лбу. — Влад… не останавливайся… Влад схватил его за бедра, приподняв, меняя угол проникновения. Он вколачивался в него жестко, почти грубо, выбивая из легких воздух. Это была не просто близость — это было возвращение собственности. Он метил свою территорию, доказывая и себе, и Олегу, что они — одно целое. — Никогда больше, — прорычал Влад, чувствуя, как внутренние мышцы Олега начинают судорожно сжиматься. — Слышишь меня? Никогда больше не уходи. Олег не мог ответить. Он кончил первым, с криком, рассыпаясь на атомы, выгибаясь в руках Влада. Его тело сжалось вокруг члена Влада с невероятной силой, и это стало последней каплей. Влад с глухим рыком, в несколько резких, глубоких толчков, излился внутрь, прижимая к себе расслабленное тело Олега так сильно, что тот тихо пискнул. Они рухнули на постель, тяжело дыша. Влад лежал на спине, притянув Олега к себе на грудь. Олег, обессиленный, мокрый, с растрепанными волосами, устроился в привычной ложбинке между плечом и грудной клеткой Влада. Он слушал, как бешеный стук сердца Влада постепенно замедляется. — Твоя зубная щетка все еще там, — тихо сказал Влад, поглаживая пальцами позвонки Олега. — И кофе в банке, который ты любишь. Я покупал новый, каждую неделю думал, что ты вернешься. Олег молчал, проводя пальцем по татуировке на ключице Влада. — Я псих, — признался Влад. — Я знаю. Но я не могу иначе. Я не хочу иначе. — Ты меня задушишь своей опекой, — слабо возразил Олег, но его рука обвила шею Влада, притягивая его ближе. — Я буду работать над собой, — пообещал Влад, и в его низком голосе звучала клятва. — Только вернись. Пожалуйста. Олег поднял голову. В тусклом свете его серые глаза казались огромными, влажными и уставшими. — Я устал без тебя спать, — признался он наконец. — Я привык, что ты — моя стена. Мой большой медведь. Влад улыбнулся — впервые за две недели. По-настоящему, с облегчением. Он накрыл лицо Олега своей огромной ладонью, поглаживая большим пальцем скулу. — Значит, я буду твоей стеной. Только будь за ней. В безопасности. Он натянул на них одеяло, укутывая хрупкое тело Олега в кокон своего тепла. Олег вздохнул, устраиваясь поудобнее, и позволил тяжелым векам сомкнуться. — Если ты купил мой кофе, — пробормотал он уже засыпая, — завтра я готовлю завтрак. Влад поцеловал его в макушку, вдыхая запах кудрей. — Договорились. В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием двух людей, которые наконец-то перестали бороться с неизбежным. Им еще предстояло много разговоров, много ссор и примирений, но сейчас, в эту минуту, они снова были вместе. И этого было достаточно.