Часть 9
8 апреля 2026 г., 11:15
Утро пятницы в психиатрической больнице было пропитано статическим электричеством. Казалось, даже воздух в коридорах стал плотнее, оседая на коже липким слоем тревоги. Нил шел на смену, и каждый встречный санитар казался ему потенциальным палачом. Он постоянно проверял взглядом камеры — те самые стеклянные глаза Пруста, которые теперь, казалось, следили лично за ним с особым пристрастием.
Флешка всё еще была у Эндрю. Это осознание жгло Нила изнутри. Он доверил свою жизнь и жизнь братьев человеку, который находился в глубоком медикаментозном тумане. А что, если Эндрю в порыве апатии просто выбросит её в унитаз? Или забудет, куда спрятал?
— Джостен, зайдите в процедурный кабинет №2, — голос старшей медсестры вырвал его из мыслей. — Доктор Пруст просил вас помочь с проверкой оборудования.
Сердце Нила ухнуло куда-то в район желудка. Процедурный №2. Там стояла установка для ЭСТ. Пруст не просто вызывал его — он приглашал его посмотреть на орудие пытки.
В кабинете было стерильно и слишком светло. На кушетке стоял аппарат — обманчиво простая коробка с проводами и резиновыми накладками. Пруст стоял рядом, бережно протирая контакты спиртовой салфеткой. Его движения были точными, почти нежными.
— А, Нил. Заходите, — Пруст не обернулся. — Вы когда-нибудь присутствовали при сеансе электросудорожной терапии?
— Нет, доктор. Только читал в учебниках.
— Учебники... — Пруст горько усмехнулся. — Они называют это «крайней мерой». Я же называю это «перезагрузкой». Иногда человеческий разум похож на заклинивший механизм. Нужно просто подать правильный разряд, чтобы шестеренки снова начали вращаться. Или чтобы они окончательно стерлись в пыль, если механизм неисправен.
Пруст повернулся к Нилу. В его руках был резиновый загубник — небольшая черная деталь, которую вставляют пациенту в рот, чтобы тот не сломал зубы во время судорог.
— Завтра мы будем работать с Объектом Б. Его привязанность к брату — это патология, которая мешает лечению обоих. Мы уберем этот шум. Сделаем его чистым листом.
Нил смотрел на загубник и видел лицо Аарона. Того испуганного парня в очках, который просто хотел быть дома.
— А если возникнут осложнения? Потеря памяти, когнитивные нарушения?
— Это допустимые потери, Нил. В нашей работе нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. — Пруст подошел ближе, протягивая загубник Нилу. — Подготовьте его. Простерилизуйте и проверьте на целостность. Это будет ваша задача на завтра — ассистировать мне.
Нил взял холодную резину. Его пальцы едва заметно дрожали. Пруст проверял его. Он хотел увидеть, дрогнет ли Нил, когда ток пойдет через тело брата Эндрю. Это был тест на лояльность.
После процедурного Нил пошел в блок «Б». Ему нужно было увидеть Кевина. После того как у Дэя отобрали его блокнот с анатомическими зарисовками, тот перестал реагировать на окружающий мир.
Кевин сидел на полу в своей палате, уставившись в одну точку на стене. Он не раскачивался, не плакал. Он просто застыл.
— Кевин? — Нил вошел внутрь, прикрыв дверь. — Кевин, это я.
Дэй не шевельнулся. Его дыхание было поверхностным, почти незаметным. Нил сел перед ним на корточки, блокируя ту самую точку на стене, в которую смотрел Кевин.
— Ты не можешь просто исчезнуть, Кевин. Пруст только этого и ждет. Он хочет, чтобы ты стал пустой оболочкой.
Кевин медленно перевел взгляд на Нила. Его глаза были пустыми, лишенными всякого проблеска разума.
— Они забрали мои руки, — прошептал он. — Потом забрали мои рисунки. Скоро они заберут мои мысли. Зачем мне оставаться, если от меня ничего не осталось?
— Остался ты, — Нил схватил его за плечи и слегка встряхнул. — Ты — это не твои рисунки и не твоя слава. Ты — это человек, который знает, что Пруст — ублюдок. Пока ты это помнишь, ты всё еще жив.
Нил быстро оглянулся на камеру. Он знал, что слепая зона есть только в узком углу за шкафом. Он потянул Кевина туда.
— Послушай меня. Завтра они будут мучить Аарона. Если ты сломаешься сейчас, мы проиграем. Мне нужно, чтобы ты был начеку. Ты должен начать есть. Ты должен показать Прусту, что ты «выздоравливаешь».
Кевин судорожно вдохнул.
— Я... я не смогу.
— Сможешь. Если ты этого не сделаешь, следующим на кушетке будешь ты. Пруст любит «перезагружать» тех, кто слишком долго молчит.
Слова про ЭСТ подействовали на Кевина как ледяной душ. Ужас перед физической болью оказался сильнее, чем апатия. Он кивнул, и в его глазах появилось что-то похожее на осознанность.
Финальным аккордом дня стал разговор с Эндрю. Нил подошел к его двери уже после отбоя, когда Рид ушел на пост смотреть футбол.
Эндрю стоял у окна, скрестив руки на груди. В лунном свете, пробивающемся сквозь решетку, он казался призраком.
— Ты сегодня долго, Абрам. Пруст заставил тебя вылизывать свои ботинки?
— Он заставил меня проверять аппарат для ЭСТ, — голос Нила сорвался. — Завтра утром, Эндрю.
Эндрю не шевельнулся, но Нил услышал, как резко он выдохнул. Тишина в палате стала ледяной.
— Значит, завтра он перестанет меня узнавать? — спросил Эндрю. В его голосе не было ни страха, ни злости. Только какая-то жуткая, окончательная пустота.
— Я пытаюсь что-то придумать. Но Пруст поставил меня ассистентом. Я буду там, в комнате.
Эндрю медленно повернулся. Он подошел к двери и прижался лицом к решетке. Его глаза были совсем близко от глаз Нила.
— Если ты позволишь ему это сделать, Нил... если ты нажмешь на кнопку или просто будешь стоять и смотреть... я клянусь, я убью тебя. Не потому, что я люблю своего брата. А потому, что ты обещал мне, что ты другой.
Нил прислонился лбом к холодному металлу двери.
— Я не нажму. Но если я откажусь, меня уволят и вызовут полицию из-за флешки. И тогда Аарону точно никто не поможет.
— Флешка... — Эндрю усмехнулся. — Она всё еще здесь. Прямо под моим матрасом. Ты доверил свою жизнь куску пластика, Джостен. А Пруст доверяет свою — электричеству. Угадай, кто из вас победит?
Нил просунул пальцы сквозь решетку. Эндрю не отстранился, но и не коснулся его.
— Я выведу установку из строя, — прошептал Нил. — Не знаю как, но завтра утром она не сработает.
— Ты подпишешь себе приговор, — сказал Эндрю. — Пруст поймет, что это ты.
— Пусть понимает. Главное, чтобы у нас было больше времени.
Эндрю долго смотрел на него. Его взгляд смягчился — совсем чуть-чуть, почти незаметно.
— Иди спать, Нил. Тебе понадобятся силы, чтобы завтра совершить свое самое большое самоубийство.
Нил ушел, чувствуя, как в кармане тяжело лежит тот самый загубник, который он так и не вернул в процедурный. Он сжимал его в руке, представляя, как завтра этот кусок резины будет единственным, что отделяет Аарона от крика.
Ночью Нилу снились молнии. Они били в здание белоснежной психбольницы, превращая её в чёрный пепел. А в центре этого пожара стоял Пруст и улыбался, держа в руках провода, которые тянулись к сердцам всех пациентов.
Нил проснулся в три часа ночи в холодном поту. Он понял, что у него есть всего пять часов, чтобы придумать, как сломать высокотехнологичную машину, не имея под рукой ничего, кроме перочинного ножа и отчаяния.
— Не молчи, Нил, — прошептал он в темноту комнаты. — Только не завтра.
