Семейный рисунок

В комнате замка было светло: жаркое летнее солнце заглядывало в окно башни, его лучи бегали по занавескам, по столу, по ковру на стене. Один из них осветил листок бумаги, который лежал на столе, и крысëнка, сидящего рядом. Мо поднял голову наверх, чтобы солнышко погрело его шëрстку на ушках, шее и грудке. Он сидел в комнате один: ждал прихода "родителей". Папа пообещал ему, что когда они вернутся с ночной смены, то обязательно порисуют с малышом. Мо с нетерпением ждал их возвращения, ëрзая хвостиком по столу. Настенные часы в комнате размеренно тикали, оповещая крысëнку о каждой пройденной секунде. Легкий теплый ветерок, проникший в башню из окна, приподнял листок бумаги, и малыш придержал его ладошкой, чтобы тот не улетел на пол. На улице пели ранние птицы: дрозды, соловьи, жаворонки. Этих певцов малыш узнаёт по голосу, потому что каждое утро просыпается под их трели. Обычно Мо просыпается утром под пение пичуг с Громом, но в некоторые дни, как сегодня, приходится слушать птиц одному. Чуткое ухо малыша уловило скрежет ворот замка, и это означало одно: Гром и Эш вернулись домой. Мо спрыгнул со стола на пол, перебрался с пола на занавеску и, вскарабкавшись по ней, оказался на окне. Окно выходило на площадь перед замком, поэтому он не мог точно определить, где сейчас стоят мужчины. Малыш набрал немного воздуха в легкие и громко запищал, привлекая внимание: —Доброе утро, папа! Гром поднял голову на писк и улыбнулся, заметив свое маленькое чудо, машущее ему лапкой на окне башни. Он подтолкнул Эша в плечо и кивнул в сторону малыша. —Смотри. Нас встречает. Эш снял верх своего костюма и посмотрел на окно. —Услышал ведь с такой высоты.... —У него ушки большие, вот и слышит. —Гром хихикает и, обращаясь к мальку, кричит. —Мы идём, Моськ! Радостный Мо спрыгнул с окна на пол комнаты и снова залез на стол, от нетерпения и счастья размахивая хвостиком. Скоро в комнату вошли мужчины. Эш достал с полки цветные карандаши, раскрыл пачку и положил на стол. Гром сел на свою раскладушку и погладил Мо по макушке пальцем. Малек увернулся и недовольно запищал: —Пап, ну прекрати! Всю шерсть под шапкой взъерошишь! Гром хихикнул и убрал руку. —Что же, мне тебя не тискать больше? —Нет, я уже большой, не надо со мной сюсюкаться! —Большой, а ума не прибавилось.—недовольно пробурчал Эш, усаживаясь рядом с Громом.—Я сколько раз тебе говорил, чтоб ты на окно не прыгал? А если бы ты летанул? Мо опустил мордашку и ушки, сожалея что ослушался. —Прости пожалуйста... —Ладно тебе, Эш, ну обрадовался малец что мы пришли, вот и выбежал встретить. Больше он так не будет, да крох? Мо усердно закивал головой, а Эш лишь недовольно вздохнул. Гром слабо улыбнулся и подтолкнул крысенка к коробке с карандашами. —Иди рисуй, иди. Разве не для этого ты ждал нас? Кстати, что сегодня нарисуешь? Мо достал из коробки зелёный карандаш и стал водить им по низу бумаги, делая своеобразную траву. На вопрос о идее рисунка, Мо ответил: —Всех нарисую! Себя, тебя, Эша и... И сестренку Колетт! Гром наклонился под раскладушку за вышивкой и нитками, а Эш приподнял бровь. —Почему ж сестренка? —Ну потому что... Потому что вы мои папы. И она называет вас папами. Раз вы у нас один на двоих, значит мы брат и сестра? Эш улыбнулся а Гром пожал плечами и ответил: —Логично. В некоторой степени ты прав. Мо заулыбался и продолжил рисовать. В комнате слышалось только тиканье настенных часов и шуршание карандаша по бумаге. Тишину прорвал вопрос крысенка: —А зелёный цвет - это как? Мужчины переглянулись: такого вопроса они явно не ожидали. Как объяснить слепому малышу цвет? Эш несильно толкнул коленом блондина и буркнул: —Ну давай, поэт, объясняй ребенку цвета. Сочиняй, гений-интуит. Гром недовольно посмотрел на шатена и вдохнул воздуха, собираясь с мыслями. —Мось, зелёный цвет это... Он пахнет как свежая трава после дождя или как медикаменты в аптечке. По вкусу он как листок с дерева, кисло-сладкий, как мятный леденец. У многих людей зелёный цвет ассоциируется с солнечным лесом. — Мужчина приподнялся с раскладушки и взглянул на листок. — У тебя хорошо получается. Умница. Мо поворачивает голову в сторону папы и слабо елозит хвостиком по столу. —Зеленый красиво звучит... И очень вкусно. — он берет красный карандаш и начинает рисовать человечка на траве. — А красный какой? — Красный... Он... Он звучит как торжественный праздник, как фейерверк ночью, трещит как костер. На вкус как сладкая ягода или как острый перец. Он горячий как огонь, который греет твои лапки. — Гром на миг задумался и немного нахмурил брови. — Но ещё этот цвет символизирует опасность, тревогу. Он может звучать как сирена, пахнуть сожженным деревом.. Красный это очень интересный цвет, который у всех вызывает разные эмоции. А кого ты красным рисуешь? Мо нахмурился точно так же, как и его папаша. Он убрал карандаш и встал на столе, "осматривая" Рисунок. —Нет, хороший красный мне нравится больше. Ты красный, добрый и веселый. А ещё Эш говорил, что наши накидки тоже красные. Гром посмотрел на Эша, а тот лишь повел плечами. —Разве я не прав? — Эш немного приподнялся с кровати, устраиваясь поудобнее. — А меня ты каким цветом нарисуешь? —Тебя синим. Пап, расскажи про синий. — Малыш садится на листок, достает синий карандаш и начинает рисовать ещё одного кривого человечка. Гром улыбается и наклоняется к Мо поближе. —Синий... Синий это цвет спокойствия. Я согласен с тобой, Эшу идет синий. Этот цвет как море, и по запаху, и по ощущениям.. Оно может быть спокойным и теплым, а может быть холодным. Оно может бушевать, раздувать волны и с силой разбиваться о камни. Ещё светлым синим рисуют небо. Оно тоже может быть добрым и тихим, а может пускать молнии и греметь. Хотя, Эш все-таки море. Для неба ему высоковато. — Гром украдкой смотрит на товарища, и в ответ ему прилетает удар ногой в плечо. Блондин смеется и гладит подбитое плечо. —Эш готов! — Мо снова вскакивает и смотрит уже в сторону парней. Эш наклоняется к рисунку. —Неплохо. Но шляпу мне было необязательно рисовать. —Это волосы, а не шляпа! — Крысенок немного возмущается. — Ты ничего не понимаешь в моем стиле! —Куда уж мне то.... — Эш с ухмылкой фыркает и устраивается рядышком с Громом. Мо в этот момент достает серый карандаш и продолжает рисовать. Про серый он не спрашивает: его он знает и чувствует сам, без помощи и объяснений. Для малыша это запах пыли, шершавость стен замка, лязг ключей в руках и вкус черного хлеба, который ест Гром. Мо знает, что он серый. Пока малыш рисует в тишине и без вопросов, гром, прижавшись к подушке спиной, тихо мурлычет себе под нос русскую песню и гладью вышивает на темном куске ткани белого котенка с яркой бабочкой. Эш лежит на груди Русского между его разведенных ног и и наблюдает за процессом вышивки. Его глаза медленно слипаются и он начинает клевать носом. Мо заканчивает рисовать себя, встает с листочка и стоит перед коробкой карандашей. Гром замечает растерянность чада и вполголоса спрашивает: —Что потерял? —Пап... А Колетт какого цвета нарисовать? Гром задумывается и в раздумьях чешет бородку. Мо непроизвольно повторяет за папой и чешет за ухом. —Нарисуй ее желтой. Ей подойдет этот цвет. —А почему желтой? Расскажи про него. — Мо достает желтый карандаш и опять садится на листок, начиная рисовать третьего человечка. —Желтый это цвет солнца. Он светлый, яркий и теплый. Он пахнет как лимонад, на вкус как кислый лимон, но с легкой сладостью. Если быть честным, то желтый-мой любимый цвет. Мо дорисовывает человечка, рисует в верхнем углу неровное солнышко и вскакивает с рисунка. —Готово! Гром приставляет палец к губам и не громко, но протяжно шипит. —Мош, не кричи... Эш уснул. На груди мужчины дремал шатен, прижавшись к громадному теплому телу блондина. Гром откладывает вышивку на столик и манит крысенка ладонью. —Идем, Мо. Полежишь с нами. Малыш радостно кивает и прыгает со стола на пол. Он залезает на кровать по штанине отца, ползет по его телу и устаивается клубочком около его шеи. Гром улыбается, гладит Эша и Мо по макушкам и осторожно чмокает обоих в лобики. После он прикрывает глаза и умиротворенно вздыхает. Не прошло и десяти минут, как все трое благополучно уснули. Солнце скрылось за облаками, словно само не захотело мешать идиллии жителей замка. Дыхание троих было ровным, спокойным, идущим в унисон. В замке воцарилась тишина.