Очевидное невероятное.

Всё началось в обычный серый четверг, когда Макс Морозов, доведённый до крайней степени отчаяния грядущей контрольной по химии и общим унынием лесных пейзажей, решил, что «Логосу» не хватает огонька. И под «огоньком» он подразумевал не банальный поджог занавесок, а нечто эпическое, что заставило бы Елену Крылову на неделю забыть о дисциплине, а Виктора Полякова — окончательно уверовать в то, что его школа построена на месте древнего цирка с привидениями. План был прост, как дважды два, и столь же надёжен, как швейцарские часы, купленные в переходе: Макс раздобыл в подсобке старый театральный дымогенератор, оставшийся ещё с времён, когда в этой усадьбе давали балы, и пару канистр со странной жидкостью, на которых было написано что-то неразборчивое на немецком. Тёма Калинин, как обычно, выступал в роли «технического гения», чья задача заключалась в том, чтобы не уронить прибор на ногу, а Рома должен был стоять на шухере, изображая невинно гуляющего по коридору студента. Максим планировал запустить дым в вентиляцию перед самым началом урока химии, чтобы создать иллюзию «призрачного тумана», под шумок выкрасть ключи от кабинета и, возможно, подбросить в журнал записку от «духа графа Щербатова» с требованием поставить всем «отлично» за красивые глаза. — Морозов, ты уверен, что эта штука не взорвется? — шепотом спрашивал Тёма, волоча дым-машину по узкому чердачному лазу. — Я вообще не уверен, что она работает с прошлого века. — Калинин, не тупи. Это немецкое качество! Она пережила две войны и трёх директоров, уж одну контрольную она точно переживёт, — Макс азартно блеснул глазами, подкручивая какой-то вентиль. — Ромыч, что там на горизонте? Тот, припав к щели в полу, отрапортовал: — Крылова прошла в сторону столовой, Виктор спорит с поваром Володей из-за пересоленного супа. Путь чист. Давай, запускай своё адское кадило! Макс торжественно нажал на кнопку. Машина чихнула, издала звук, похожий на предсмертный стон моржа, и выдала тонкую струю сизого дыма. — И это всё? — разочарованно протянул Тёма. — Я ради этого пропустил завтрак? Но тут машина содрогнулась. Из её недр донеслось яростное бульканье, и вместо обещанного тумана из сопла вырвалось плотное облако неоново-розового цвета с резким запахом… карамели и старой библиотеки. Дым повалил с такой силой, что парней скрыло из виду в ту же секунду. — Макс! — закричал Рома где-то в тумане. — Почему он розовый?! И почему я чувствую непреодолимое желание танцевать танго?! — Это побочный эффект! — орал в ответ Морозов, пытаясь нащупать кнопку выключения. — Наверное, жидкость настоялась! Но вентиляция уже подхватила «карамельное безумие». Через пять минут по коридорам «Логоса» поплыли розовые облака, которые обладали странным свойством: каждый, кто вдыхал этот дым, начинал вести себя так, будто его только что выпустили из клиники для очень жизнерадостных людей. Первой жертвой «розового вторжения» стала Елена Крылова. Она как раз собиралась отчитать повара Володю за несанкционированное использование лаврового листа, как вдруг в кухню влетело розовое облако. Елена вдохнула, замерла, её строгое лицо вдруг расплылось в блаженной улыбке, и вместо грозного выговора она нежно погладила Володю по плечу. — Володенька, — пропела она голосом, в котором обычно обращалась только к зеркалу в моменты крайнего самолюбования. — какой чудесный сегодня день! Не кажется ли вам, что эти стены слишком серые? Нам нужно срочно перекрасить их в цвет утренней зари! И, кстати, суп… суп божественен. В нем чувствуется душа! Володя, который в этот момент как раз пытался спрятать пистолет под фартуком (привычка — вторая натура), вытаращил глаза. — Елена Сергеевна, вы температуру меряли? — осторожно спросил он. Но Елена уже не слушала. Она подхватила половник и, изящно кружась, отправилась в сторону учительской, напевая что-то из ранней Аллы Пугачёвой. Тем временем в классе химии Андрей Авдеев и Даша Старкова с подозрением смотрели на вентиляционную решетку, из которой валили розовые клубы. — Даша, тебе не кажется, что это не совсем обычный газ? — спросил Андрей, чувствуя, как его привычная меланхолия сменяется странным приливом энтузиазма. — Ой, Андрей, не будь таким занудой! — Даша вдруг вскочила на парту. — Смотри, какие красивые пузырьки! Давай устроим соревнование — кто больше соберет розового дыма в пробирку! Победитель получит… мою вечную преданность и этот ластик! Вика Кузнецова, которая до последнего пыталась сохранять здравый смысл, уткнулась в учебник, но розовый туман добрался и до неё. Через минуту она уже не решала задачи, а рисовала в тетради сердечки и писала код программы, которая должна была перевести всю школьную базу данных на язык эльфов. В это время на чердаке Макс, Тёма и Рома пытались остановить взбесившийся агрегат. — Он не выключается! — вопил Тёма, отмахиваясь от розовых клочьев. — Макс, ты что туда залил?! Это не дым, это какой-то весёлый газ из секретных лабораторий Гитлера! — Я откуда знал?! — Морозов уже сам вовсю хихикал. — Смотри, Тёма, у тебя уши стали розовыми! Ха-ха-ха! Это так стильно! Ромыч, ты чего делаешь?! Павленко в этот момент пытался оседлать дым-машину, уверяя друзей, что это его верный конь по кличке «Сахарок» и они должны немедленно скакать на помощь принцессе, заточенной в кабинете директора. — Ребята, нам конец, — сквозь смех выдавил Тёма, но тут же добавил: — Но это будет самый весёлый конец в истории «Логоса»! Пойдемте вниз, там наверняка уже карнавал! Когда троица, пошатываясь от избытка «карамельного счастья», спустилась в главный холл, картина предстала их взорам эпическая. Виктор Николаевич Поляков, человек-скала и образец выдержки, стоял на вершине парадной лестницы и вдохновенно читал монолог Гамлета, но почему-то в стиле рэп-батла, активно жестикулируя и обращаясь к черепу, который он одолжил в кабинете биологии. Галина Васильевна, обычно суровая и всезнающая, раздавала ученикам конфеты, которые доставала из своего бесконечного фартука, и уверяла каждого, что «всё наладится, деточки, главное — верить в единорогов». — Опаньки, — Макс остановился, прислонившись к колонне. — Похоже, контрольной по химии действительно не будет. Но хаос только начинался. Оказалось, что розовый дым вступил в химическую реакцию с противопожарной системой школы. Вместо воды из спринклеров на потолке посыпались… конфетти и розовые лепестки роз. Система оповещения, вместо того чтобы орать о пожаре, начала на полную громкость транслировать «Вальс цветов» Чайковского. — Так, — Вика, которая на мгновение пришла в себя (видимо, из-за того, что её обдало струей холодного воздуха из открытого окна), схватила Андрея за руку. — Мы должны это прекратить. Если Крылова придет в себя и увидит, что Виктор читает рэп скелету, нам всем припишут коллективное помешательство и отправят на опыты к тем парням из подземелья, о которых мы не должны говорить! — Вика, радость моя, — Андрей нежно посмотрел на неё, — какие опыты? Смотри, как лепестки падают! Это же так символично! Это метафора нашей юности, проходящей сквозь тернии… — Авдеев, соберись! — Вика влепила ему легкую пощечину. Андрей моргнул. — Оу. Да. Розовый дым. Плохо. Что делать? — Надо найти Макса. Это наверняка его рук дело. В этот момент «руки дела» в лице Макса пролетали мимо них верхом на перилах. — Эгей, народ! — орал Морозов. — Кто хочет на бал к Сатане?! Вход бесплатный, дресс-код — улыбка до ушей! Андрей поймал друга за шиворот. — Морозов, придурок, чем это пахнет?! Как это остановить?! — Остановить?! — Макс уставился на него расширенными зрачками. — Зачем?! Смотри, как Елене хорошо! Она только что пыталась обнять кактус в кабинете биологии и назвала его «своим маленьким колючим принцем»! Но Вика была неумолима. Она поняла, что газ действует избирательно; чем серьезнее человек, тем сильнее его накрывает «волной доброты». — Нам нужен антидот! — крикнула она. — Тёма, где вы взяли жидкость?! — На чердаке! — выкрикнул Тёма, который в этот момент пытался научить Габи танцевать брейк-данс. — Там еще была синяя канистра! На ней было написано «Gegenmittel»! — Это «антидот» по-немецки! — Вика схватила Андрея. — Быстро на чердак! Пока они бежали, школа окончательно превратилась в филиал сумасшедшего дома. В столовой Володя-повар устроил дегустацию «воздушных замков», раскладывая по тарелкам пустоту и уверяя всех, что это молекулярная кухня высшего уровня. Ученики младших классов, включая Надю Авдееву и Алису, организовали «Королевство подушек» в библиотеке и объявили войну всем, у кого нет бороды из ваты. Но самым страшным было то, что розовый туман начал выходить за пределы школы, в сторону леса. — Если он доберется до псов в вольерах, — задыхаясь на бегу, проговорил Андрей, — у нас по лесу будут бегать розовые пудели, которые зацелуют любого встречного до смерти! На чердаке они обнаружили Рому, который вел светскую беседу с дым-машиной, уверяя её, что у неё «очень выразительные кнопки». Вика быстро нашла синюю канистру. — Так, тут написано: «Распылять при температуре выше 20 градусов». Нам нужно залить это в систему отопления! — Но как мы заставим её работать? — спросил Андрей. — Котёл в подвале! — Вика уже неслась вниз. По пути они столкнулись с Виктором, который всё еще был в образе. — О, юные создания! — воскликнул он, преграждая им путь. — Куда вы спешите в этот час великого откровения? Не хотите ли послушать оду о великом синтезе любви и макарон? — Виктор Николаевич, простите! — Андрей просто отодвинул директора в сторону. — У нас форс-мажор! — Форс-мажор — лишь иллюзия нашего эго! — прокричал им вслед Поляков, пытаясь изобразить жест «мир во всем мире». В подвале было тихо, если не считать того, что трубы иногда издавали хихикающие звуки. Вика и Андрей лихорадочно искали бак для присадок. — Вот он! — Вика начала откручивать крышку. — Лей, Андрей, лей всё! В этот момент в подвал ворвался Макс. — Ребята, стойте! Я подумал… а вдруг антидот сделает всех слишком грустными?! Представляете, Пал Петрович придет в себя и поймет, что он три часа стоял на голове и пел гимн школы на мотив колыбельной? Он же нас всех на ремни порежет! — Макс, либо это, либо мы все останемся в этом розовом киселе навсегда! — Вика нажала рычаг. Раздался гул. Синяя жидкость смешалась с водой и паром. Через минуту из всех батарей в школе повалил другой дым — густой, темно-синий, пахнущий свежескошенной травой и… мужским одеколоном 80-х годов. Эффект был мгновенным. Люди, вдыхая синий туман, замирали на месте, моргали и с выражением глубочайшего ужаса начинали озираться по сторонам. Первой «очнулась» Елена Крылова. Она обнаружила себя посреди кухни с половником в руке, нежно обнимающей кастрюлю с борщом. Напротив неё стоял Володя с недоуменным выражением лица и розовым бантом на фартуке. — Владимир? — холодно спросила Елена, возвращая себе привычный тон ледяной леди. — Почему на вас этот нелепый аксессуар? И почему… почему всё вокруг в розовых лепестках?! — Елена Сергеевна, — Володя быстро сорвал бант, — я думаю, это был какой-то… вирус. Очень странный вирус. Групповой психоз на почве недосыпа. — Групповой психоз? — Елена посмотрела на свои руки, которые всё еще пахли карамелью. — А почему Виктор Николаевич читает рэп в холле? — Это… это репетиция к школьному спектаклю! — быстро нашелся Володя. — Очень авангардная постановка! Тем временем в холле Виктор медленно опускал череп на пол. — Друзья мои… — он обвел взглядом учеников, которые медленно сползали с парт и шкафов. — Кажется, мы все немного… переутомились. Давайте сделаем вид, что последние два часа были коллективным сном. И, пожалуйста… кто-нибудь, уберите этот кактус из моего кабинета. Он смотрит на меня с упреком. Макс, Тёма и Рома стояли в тени колонн, наблюдая, как школа медленно возвращается к своему обычному, мрачноватому состоянию. — Ну что, Морозов, — прошептал Тёма, вытирая лицо от розовых блесток. — План удался? — А то! — Макс усмехнулся, хотя в глазах еще плясали остатки розовых искр. — Контрольной-то не было! Учительница химии сейчас в лазарете, она уверяет, что видела, как её колбы превратились в маленьких поющих гоблинов. — Да, но Вика сказала, что Крылова уже просматривает записи с камер, — меланхолично заметил Рома. — И на чердаке наверняка остались наши отпечатки. — Камеры! — Макс хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл про камеры! Ребята, план Б! Тёма, Рома, быстро в серверную! Нам нужно заменить видео на запись того, как мы все два часа прилежно учимся в библиотеке! — У нас есть такая запись? — удивился Тёма. — Нет, но у нас есть розовый дым, который еще остался в канистре! Если мы запустим его в серверную, компьютерщик решит, что он — хакер из фильма «Матрица», и сам всё удалит! Они рванули к серверной, но по пути столкнулись с Галиной Васильевной. Она уже полностью пришла в себя и теперь с суровым видом подметала розовые конфетти. — Морозов! — прикрикнула она. Макс замер. — Да, Галина Васильевна? — У тебя на носу розовая точка. И если я еще раз увижу, что в этой школе кто-то пытается вызвать духа графа Щербатова с помощью немецкой дым-машины… я заставлю вас троих перемыть все окна в усадьбе. Зубными щетками. — Понял, Галина Васильевна! — Макс покорно склонил голову. — Больше никаких духов. Только чистая наука! — Иди уже, «ученый», — Галина Васильевна едва заметно улыбнулась, когда они скрылись за поворотом. Она-то знала, что в «Логосе» всегда происходит что-то странное, но этот розовый хаос был, пожалуй, самым приятным событием за последние годы. Вечером, когда все страсти улеглись, а розовый запах окончательно выветрился, компания друзей собралась в своей комнате. — Знаете, — Даша задумчиво жевала яблоко, — а ведь было весело. Когда еще увидишь Кубика, прыгающего на скакалке и напевающего «Маленьких утят»? — Или Крылову, которая называет Володю «своим рыцарем поварешки», — прыснул Макс. — Кстати, Володя до сих пор ходит какой-то подозрительно довольный. Наверное, антидот на него не совсем подействовал. — Ребята, — Вика посмотрела на них серьезно, — нам действительно повезло. Если бы это был не «весёлый газ», а что-то другое… — Но это был весёлый газ! — перебил её Макс. — В этом и суть жизни в «Логосе». Либо ты плачешь от ужаса, либо смеешься до икоты от розового дыма. Я выбираю второе. Рома вдруг замер, прислушиваясь. — Слышите? — Что? — насторожился Андрей. Из вентиляции донесся тихий, мелодичный звук. Бульк. Бульк. А затем тонкая струйка золотистого тумана начала медленно заполнять комнату. — Морозов… — угрожающе произнесла Вика. — Это не я! — Макс вскинул руки. — Клянусь! Я машину вообще выкинул в колодец! — Тогда что это?! — воскликнул Тёма. Золотистый туман сгустился, и из него послышался голос, подозрительно похожий на голос того самого графа Щербатова: «Кто… кто украл мои ключи от винного погреба?..» Друзья переглянулись. Секунда тишины, и комната взорвалась дружным хохотом. — Ну нет, — Макс потянулся за подушкой. — В этот раз я пас! Рома, твоя очередь разговаривать с привидениями! В «Логосе» наступила ночь. Тихая, если не считать периодических взрывов смеха из комнат и того факта, что в кабинете биологии кактус действительно начал потихоньку расти и подозрительно напоминать маленького колючего принца. Хаос, начавшийся как глупая шутка, оставил после себя не только горы мусора, но и что-то, чего этой школе всегда не хватало — капельку настоящего, безрассудного веселья. И пускай завтра снова будут тайны, подземелья и опасности, сегодня все засыпали с улыбкой. Даже Елена Крылова, которая, сама того не замечая, перед сном тихонько напела: «Миллион, миллион, миллион алых роз…» И где-то в глубине леса розовый пудель, возникший из ниоткуда, весело гавкнул на луну, которая в ту ночь тоже казалась немного розовой. Конец. Или начало новой, еще более безумной истории, которую Макс Морозов обязательно придумает к следующему четвергу. Главное — чтобы в подсобке не закончились старые немецкие канистры. Впрочем, история на этом не закончилась. На следующее утро за завтраком вся школа вела себя подчеркнуто официально, как будто вчерашнего «фестиваля розового тумана» никогда не существовало. Андрей Авдеев старательно изучал тарелку с кашей, Даша Старкова делала вид, что очень увлечена чтением учебника истории, а Вика Кузнецова лихорадочно печатала что-то в ноутбуке, стараясь не смотреть на Макса. Макс же, напротив, сидел с самым невинным видом на свете, разве что его глаза подозрительно блестели. — Морозов, — шепнул Андрей, не поднимая головы, — ты видел Виктора? — Видел, — так же шепотом ответил Макс. — Он в солнцезащитных очках. Сказал, что у него «световая аллергия на пафос». А еще он попросил Габи больше не пытаться стоять на задних лапах, потому что это «напоминает ему о грехопадении». — А Петрович? — спросил Тёма, подсаживаясь к ним. — Петрович сегодня назначил кросс на пять километров. Сказал, что «нам всем нужно вытрясти остатки розовой дури из головы». По-моему, он злится. — Еще бы, — усмехнулся Рома. — Говорят, он вчера пытался приручить лесную белку и предлагал ей стать его адъютантом. Белка отказалась, и теперь он считает всех грызунов потенциальными шпионами. В этот момент двери столовой распахнулись, и вошла Елена Крылова. Зал мгновенно затих. Она прошла к столу учителей, чеканя шаг. Каждый её шаг отдавался в ушах Макса как удар колокола. Она остановилась, обвела взглядом притихших учеников и вдруг… поправила цветок в вазе на столе. — Доброе утро, — произнесла она своим обычным, сухим голосом. — Хочу напомнить, что сегодня у нас день открытых дверей для потенциальных спонсоров. Я надеюсь, что школа будет выглядеть идеально. И никаких… — она на секунду запнулась, — никаких неожиданных спецэффектов. Максим, вы меня слышите? Макс поднял голову, изобразив на лице крайнюю степень изумления. — Я, Елена Сергеевна? Конечно. Я сегодня весь день планирую провести в библиотеке. Буду изучать… свойства газов. — Остроумно, — отрезала Крылова. — Но имейте в виду: если я увижу хоть один розовый пузырек, вы лично будете красить забор вокруг всей территории школы. В синий цвет. Без антидота. Как только она отошла, друзья выдохнули. — Пронесло, — прошептал Тёма. — Не совсем, — Вика захлопнула ноутбук и повернула его к ребятам. — Смотрите, что я нашла в школьном архиве. Оказывается, та жидкость, которую Макс нашел на чердаке, была частью эксперимента «Радость нации». Её разрабатывали в 50-х годах для того, чтобы… подавлять агрессию у заключенных. — Ну, агрессию она точно подавила, — заметил Андрей. — По крайней мере, на два часа «Логос» стал самым мирным местом на планете. — Да, но посмотрите на побочные эффекты, — Вика указала на мелкий шрифт. — «При повторном вдыхании в течение 24 часов возможен эффект… временной невидимости». — Что?! — хором воскликнули парни. — Временной невидимости? — Макс подпрыгнул на месте. — Ребята, вы понимаете, что это значит?! Мы можем пробраться куда угодно! В кабинет директора, в подземелье, в женскую душевую… — Морозов! — прикрикнули на него Вика и Даша одновременно. — Ладно, ладно, — Макс замахал руками. — Шучу я. Но про подземелье — это мысль. Тёма, Ромыч, у нас еще остался дым в машине? — Макс, ты же сказал, что выкинул её в колодец! — напомнил Тёма. Морозов замер, потом медленно расплылся в улыбке. — Ну… я сказал «выкинул», но не уточнил, в какой именно. И не уточнил, что привязал к ней веревку. В общем, через десять минут встречаемся у старого колодца за оранжереей. И не забудьте надеть что-нибудь темное. Невидимость — это, конечно, круто, но я не хочу проверять это на глазах у учителей. Но хаос, как известно, любит компанию. Когда они подошли к колодцу, оказалось, что они там не одни. У колодца стояла Надя Авдеева и Алиса, которые с серьезным видом кидали в воду хлебные крошки. — Девочки, вы чего тут делаете? — спросил Андрей, стараясь звучать непринужденно. — Мы кормим невидимого дракона! — радостно объявила Надя. — Он вчера прилетел, когда был розовый туман. Он сказал, что его зовут Пушистик и он очень любит сухарики. Ребята переглянулись. — Невидимого… дракона? — медленно повторил Макс. — Тёма, кажется, невидимость уже началась. И, судя по всему, Пушистик — это и есть наша дым-машина, которая застряла где-то на выступе и продолжает дымить. И действительно, из колодца начал подниматься едва заметный, мерцающий пар. Но он не был розовым. Он был абсолютно прозрачным, только воздух над колодцем дрожал, как над раскаленным асфальтом. — Ой, смотрите! — закричала Алиса. — У Макса ноги пропали! Все посмотрели вниз. Ноги Макса Морозова действительно начали медленно растворяться в воздухе. — Ого! — Макс начал подпрыгивать. — Смотрите! Я — левитирующее туловище! Ромыч, дай пять! Я тебя не вижу, но чувствую твой восторг! — Тим, это уже не смешно, — Андрей начал бледнеть. — Если мы сейчас все станем невидимыми, как мы найдем друг друга?! И как мы объясним Елене, почему по школе летают пустые мантии?! — А мы не будем объяснять! — Макс уже полностью исчез, и только его голос доносился откуда-то сверху. — Мы устроим «День Привидений»! Вика, Андрей, Даша — прыгайте в туман! Это же шанс всей жизни! Через пять минут по территории «Логоса» перемещалась группа абсолютно невидимых подростков, которые периодически сталкивались друг с другом и ругались шепотом. — Ай! Павленко, ты наступил мне на невидимую ногу! — Это не я, это Тёма! — Ребята, тише! Вон идет физрук! Пал Петрович шел по дорожке, подозрительно озираясь. Он всё еще чувствовал, что мир вокруг него не совсем стабилен. Вдруг он остановился. Перед ним, прямо в воздухе, зависла… пачка чипсов. Чипсы медленно поднялись, открылись, и одна чипсина исчезла в пустоте со звучным хрустом. Он протер глаза. — Это стресс, — прошептал он себе под нос. — Это просто остаточное явление розового тумана. Чипсы не могут летать. И они не могут хрустеть сами по себе. В этот момент Макс, не удержавшись, шепнул прямо ему в ухо: — Они еще и очень вкусные, — физрук подпрыгнул на месте так, будто его ударило током. — Кто здесь?! — взревел он, размахивая руками. — Выходи, подлый трус! Но ответом ему был лишь звонкий смех, доносившийся со всех сторон, и ощущение, что кто-то невидимый только что завязал его шнурки между собой. Павел сделал шаг, запнулся и эпично рухнул в кусты жасмина. — Я увольняюсь, — донеслось из кустов. — Завтра же увольняюсь. Пойду работать в цирк, там хотя бы привидения предсказуемые. Невидимая компания, задыхаясь от смеха, добежала до школы. — Это лучший розыгрыш в истории! — ликовал невидимый голос Макса. — Представляете, что мы сделаем со спонсорами?! Но Вика, которая даже будучи невидимой, оставалась голосом разума, осадила его: — Макс, эффект невидимости скоро пройдет. И когда мы внезапно «проявимся» посреди зала, где Елена Сергеевна будет разливать чай важным гостям… это будет не розыгрыш, а смертный приговор. — Ну почему ты такая зануда, Кузнецова? — протянул Макс. — Ладно, давайте хотя бы проберемся в кухню и стащим тот торт, который Володя приготовил для приема. Уверен, невидимый торт — это деликатес! Они прокрались на кухню. Володя стоял у плиты, что-то насвистывая. Огромный трехъярусный торт величественно возвышался на столе. — Так, на счет три, — шептал Макс. — Рома, берешь за низ, я за верх, Тёма страхует. Но как только они коснулись торта, произошло непредвиденное. Оказалось, что невидимость передается предметам при длительном контакте. И вот уже огромный торт начал медленно растворяться на глазах у изумленного повара. Володя обернулся, увидел, как его шедевр тает в воздухе, и на секунду замер с открытым ртом. — Опять… — прошептал он, хватаясь за сердце. — Опять началось. Только не торт! Только не мой «Наполеон»! Он схватил полотенце и начал отчаянно махать им в воздухе, надеясь поймать невидимых воришек. — Уходите, злые духи! Это торт для спонсоров! У вас совесть есть?! — Повар-экзорцист! — хихикнул Рома, уворачиваясь от полотенца. — Ребята, уходим, он нас сейчас зашибет! Они выскочили из кухни, волоча за собой невидимый торт, который периодически «подмигивал» прохожим кусками крема и вишнями. Но на выходе их ждал сюрприз. Эффект невидимости начал стремительно угасать. Сначала появились ботинки Макса, затем рука Тёмы, удерживающая кусок коржа, а через секунду посреди коридора материализовались пять взъерошенных подростков, перемазанных кремом и держащих в руках полуразвалившийся торт. А прямо перед ними стояли Елена Крылова, Виктор Поляков и трое очень серьезных мужчин в дорогих костюмах — те самые спонсоры. Наступила гробовая тишина. — Э-э… здрасьте, — выдавил Макс, пытаясь спрятать за спиной кусок крема весом в полкило. — Мы тут… это… проводили тест-драйв торта на предмет его аэродинамических свойств. Елена Сергеевна медленно закрыла глаза. Её лицо стало багровым. Спонсоры переглянулись. — Это… — начал один из них, самый представительный, — это и есть ваша инновационная методика обучения? «Практическое кондитерство в условиях аномальных зон»? Виктор Николаевич, который до этого момента выглядел так, будто хочет провалиться сквозь землю, вдруг неожиданно для всех улыбнулся. — Именно так, господа! Мы учим наших воспитанников спонтанности и умению работать в стрессовых ситуациях. Максим, как вы оцениваете… аэродинамику? — Десять из десяти, Виктор Николаевич! — бодро подхватил Макс. — Немного заносит на поворотах, но вкус — выше всяких похвал. Хотите кусочек? Спонсор внимательно посмотрел на Макса, потом на торт, потом на побагровевшую Крылову. И вдруг рассмеялся. — Знаете что, Поляков, — сказал он, вытирая слезы, — я не видел ничего подобного со времен своей учебы в Оксфорде. Там мы тоже пытались украсть торт у ректора, но нам не хватило… как вы это назвали? Невидимости? Пожалуй, я инвестирую в вашу школу. Здесь хотя бы не скучно. Когда спонсоры и учителя ушли (Крылова напоследок так посмотрела на Макса, что у того чуть не загорелась куртка), друзья обессиленно опустились на пол прямо в коридоре, доедая остатки «Наполеона». — Макс, ты гений, — выдохнул Андрей. — Ты только что спас школу с помощью торта. — Не с помощью торта, — поправил его Морозов, вытирая крем с носа. — С помощью хаоса. В «Логосе» по-другому не выжить. Либо ты создаешь хаос, либо он поглощает тебя. Вика посмотрела на пустой поднос. — Ребята, а вы понимаете, что мы так и не узнали, что было в той синей канистре на самом деле? — Да какая разница? — отмахнулся Тёма. — Главное, что всё закончилось хорошо. — Ну… почти всё, — Рома указал на конец коридора. Там стоял Павел, который всё-таки уволился и теперь уходил в сторону ворот, неся в руках клетку с той самой белкой. На белке был крошечный розовый бантик. — Кажется, мы всё-таки сломали физрука, — вздохнул Андрей. — Ничего, — Макс подмигнул друзьям. — У нас есть еще полканистры невидимого газа. Завтра вернем его в строй. Представляете: невидимый физрук, который бегает за тобой и свистит прямо в ухо? Вот это будет мотивация! Все дружно застонали, но в глубине души знали: завтра будет новый день, новая шутка и новый хаос. И в этом была вся «Закрытая школа». Место, где даже самые страшные тайны иногда проигрывают в битве с обычным розовым дымом и хорошим чувством юмора. Конец. На этот раз — окончательный. Наверное. Хотя Макс Морозов уже заприметил на чердаке странный ящик с надписью «Осторожно: прыгающие атомы»… Но это уже совсем другая история.